Страница 38 из 52
АВТОГРАФЫ ПОВТОРЯЮТСЯ
Для того чтобы обстоятельно рассказать о событиях и людях послевоенных сорока пяти лет полярной гидрографии, потребовалось бы значительно больше места, чем осталось в моем распоряжении. Сначала я собирался остановиться на гидрографах, чьи имена увековечены на картах Арктики. Они закончили свой жизненный путь, их заслуги официально признаны… Но как быть с ныне здравствующими? Обойти их молчанием было бы несправедливо. Ведь некоторые начали свою деятельность раньше и сделали не меньше, а то и больше. А «известными, выдающимися, замечательными» биографические справочники назовут их лишь потом, со временем…
Поэтому в последних двух главах речь пойдет и о моих живых современниках, в основном о тех, которых знал, с которыми вместе работал. Пусть коллеги с пониманием отнесутся к стремлению рассказать в первую очередь об уже ушедших от нас. И будет это не столько история послевоенной полярной гидрографии, сколько личные воспоминания.
В Высшее арктическое морское училище имени адмирала С. О. Макарова (БАМУ) меня привели трудности первых послевоенных лет. В 1947 году после окончания средней школы в городе Балахне поступил в Ленинградский институт инженеров связи, но не выдержал голодной студенческой жизни и пошел работать на стройку бетонщиком. Отъевшись на рабочих харчах, продолжать учебу в институте не решился и «продался» за казенный харч и обмундирование в училище. Первые слова о будущей своей специальности услышал 1 сентября 1949 года во время вступительной лекции заведующего кафедрой гидрографии профессора Г. С. Максимова. К этому времени ему перевалило далеко за семьдесят. Он плохо видел и слышал, с трудом ходил. Всегда испуганно прижимался к стенке, заслышав топот яловых курсантских башмаков в коридоре. Говорили, он сильно сдал в военную годину, когда в блокаду потерял жену, двух сыновей, а сам едва живой от голода был эвакуирован в Красноярск. Но голова у него по-прежнему была светлая.
С упоением ловили мы каждое слово лекций Артемия Павловича Ющенко. Этот сухощавый человек с кителе с погонами капитана 1 ранга в отставке (тогда отставные офицеры носили на погонах поперечную широкую полосу) неизменно вызывал чувство глубокого уважения у самых отчаянных сорвиголов. Никто не помнит, чтобы когда-нибудь Артемий Павлович повысил голос. Он был на редкость тактичным и деликатным человеком. Авторитет его держался на прекрасном знании предметов, высокой эрудиции настоящего ученого, искреннем и доброжелательном стремлении передать нам свои знания.
Среди наших учителей были выпускники Гидрографического института, успевшие немало поработать в Арктике, — А. И. Богданов, В. П. Кожухов, Л. А. Иванов, В. Е. Ольховский. От них мы узнали, чем живет современная полярная гидрография, какой ценой дается арктическая карта.
Четыре военных года люди и техника полярной гидрографии работали на износ. Надо было подумать о замене. Но страна переживала трудный восстановительный период, гидрографии приходилось довольствоваться малым. Флот пополнили трофейные сухогрузы «Верещагин», «Донец», «Могилев», «Моздок», «Яна». Неэкономичные пароходы с довольно большой осадкой наскоро и с трудом приспособили для гидрографических работ.
В 1947–1949 годах полярная гидрография получила необычное пополнение специалистов: Гидрографический институт, к этому времени преобразованный в ВАМУ, произвел первые выпуски женщин инженеров-гидрографов. Конечно, все понимали, что гидрография не женское дело. И как только кончилась война, их прием в училище прекратили. Но справедливости ради надо сказать, что выпускницы его Софья Васильевна Алеева, Лидия Максимилиановна Катранова, Александра Александровна Лататуева, Клара Борисовна Заикина, Галина Ильинична Крымская, Вера Борисовна Семенова и другие показали пример образцовой работы не только на камеральных работах, где мужчины-гидрографы им постоянно уступали, но и в Арктике.
Журнал «Огонек» в начале 50-х годов писал о случае, когда инженер-геодезист Раиса Дмитриевна Ромашева проявила большую выдержку и самообладание, оказавшись в течение нескольких суток заключенной среди безбрежного океана на навигационном знаке одного из островов моря Лаптевых, который в результате внезапного нагона воды был затоплен. Мне лично доводилось быть свидетелем того, с каким необыкновенным мужеством и скромностью переносила экспедиционные невзгоды инженер-гидрограф Нина Алексеевна Труненкова. Причем не на судне, где бытовые условия были довольно сносными, а в палатке в жестокую стужу с пургой, за многие сотни километров от постоянного жилья.
Вообще послевоенное поколение полярных гидрографов, прошедшее суровую школу на фронте и в тылу, было необыкновенно стойким, выносливым и целеустремленным. Например, инженер-гидрограф Исаак Бенцианович Школьников начал войну рядовым, закончил капитаном. Между боями в апреле 1944 года его приняли в партию. С Арктикой он успел подружиться еще до войны, а демобилизовавшись в 47-м, снова отправился туда. После смерти И. Б. Школьникова в 1965 году его имя появилось на карте почти одновременно в двух разных концах Северного морского пути — в Карском и Восточно-Сибирском морях. В первом Школьников выполнял судовой промер с гидрографического судна «Модзок», во втором зимовал на острове Врангеля…
В экспедицию на остров Врангеля Школьников выезжал в должности начальника ведущего отдела Гидрографического управления, одновременно возглавляя одну из трех промерных групп, другими руководили Лазарь Исаакович Гиллерман и Николай Васильевич Быковский. Все ежедневные перемещения от базы к месту работ и по промерному галсу производились пешком. Почти каждый день приходилось отмахать не один десяток километров по льду, да еще при этом пробурить десятки лунок в трехметровом льду, измерить глубины, определить их место.
Два последних года своей жизни Школьников был главным инженером полярной гидрографии. Большая работоспособность, инициатива и добросовестность его неоднократно отмечались правительственными наградами. В дни всенародных праздников, когда мы видели на груди Школьникова среди наград медали «За трудовое отличие» и «За боевые заслуги», невольно вспоминались слова поэта о том, что из одного металла льют медаль за бой и медаль за труд.
Мне довелось хорошо знать инженеров-гидрографов Виталия Ивановича Пономаренко и Самуила Моисеевича Голанда. Это были совершенно разные люди. Но когда после их преждевременной кончины пришлось писать о них, поразило, насколько схожими оказались их судьбы. Говорят, мало кому из мужчин 24-го года рождения удалось вернуться с войны. Они вернулись, но уже в неполные сорок шесть ушли от нас навсегда…
Свою деятельность в Арктике они начали после войны почти одновременно. Много лет подряд Пономаренко возглавлял гидрографический отряд на «Могилеве», а рядом на подобном же сухогрузе «Яна» командовал отрядом Голанд. Потом Самуил Моисеевич перешел на широко известный в Арктике ордена Ленина ледокольный пароход «Г. Седов», который, доживая свой долгий век, работал в полярной гидрографии. Довелось Голанду поработать и на новом гидрографическом ледоколе «Петр Пахтусов».
Пономаренко и Голанд были думающими инженерами. Оба известны как активные изобретатели и рационализаторы, внесшие много нового в усовершенствование производства и обработки морского промера. В 1965 году они почти одновременно стали начальниками двух новых отделов Гидрографического предприятия Министерства морского флота. Много новых щтурманских и гидрографических приборов внедрено в практику промерных работ под руководством и при участии В. И. Пономаренко. Сбылась его давняя мечта — дать гидрографам взамен малоприспособленных и неэкономичных специально спроектированные и построенные гидрографические суда, способные активно работать в арктических льдах. По инициативе С. М. Голанда при обработке материалов гидрографических работ начала постепенно внедряться электронно-вычислительная техника. Вскоре трудоемкий труд вычислителей камерального производства взяла на себя ЭВМ «Раздан».