Страница 12 из 78
– Ты приехала прямо из зала суда? – спросил Филипп, когда Бинки допила коктейль.
– Смеешься? Это при двух-то детях, которых нужно накормить и засунуть в постель? Конечно, у Эсме всегда есть для них еда, но они кушают только для мамочки. И это моя единственная возможность пообщаться с детьми в рабочие дни, потому что утром я ухожу в половине восьмого, когда они еще спят. – Бинки вздохнула. – Ладно, хватит о детях. Филипп, мне очень понравилась твоя последняя передача.
– Да, кстати, я должен тебя поблагодарить. Тодд рассказал, что ты выкручивала ему руки до тех пор, пока он не согласился на мое предложение.
– Все это я уже слышал. Иногда я подумываю, не сделать ли продюсером передачи мою жену? Она так прекрасно разбирается во всем, что касается работы. И своей, и моей. – Тодд обнял Алексу за плечи и отошел с ней к окну. – У вас великолепный вид. Мне очень нравится, как вы обустроили свою квартиру, и такое впечатление, будто все произошло само собой, без малейших усилий с вашей стороны. Не чувствуется, что над этим специально работал дизайнер.
Хозяйка просияла. Тодд верно почувствовал то, чего она стремилась достичь. Алекса тоже терпеть не могла ощущения искусственности, которое вызывают некоторые интерьеры. Иной раз дизайн безупречен, но кажется, будто квартира оформлена в угоду чересчур капризному клиенту, а не для того, чтобы в ней жить.
– Кстати, о дизайне… Я слышал, вы начинаете новую работу?
Тодд с неподдельным интересом выслушал рассказ Алексы о новом проекте. Он любил повторять, что знает понемногу обо всем – идеальный вариант для телевизионного продюсера, который может поручить другим прорабатывать детали.
Выпив еще по бокалу коктейля, пары поехали на такси к «Тетушке Янь». Этот китайский ресторан на Ист-Сайде нравился Алексе за то, что тут были одинаково хороши и кухня, и декор. Они не съели еще и половины, когда Бинки позвали к телефону.
Тодд выглядел расстроенным.
– Интуиция мне подсказывает, что наш обед в китайском ресторане превратится в обед навынос.
Бинки торопливо вернулась к столу.
– Мы должны немедленно ехать домой. У Саманты высокая температура, и она отказывается ложиться спать.
– Звучит серьезно, – заметил Филипп. – Разве не надо вызвать врача?
– В этом нет необходимости, – возразила Бинки. – У детей часто бывает температура.
Тодд быстро доедал салат.
– А нам обязательно уходить? Ведь Эсме знает, что делать в таких случаях, и для детей она не посторонняя…
– Не начинай все сначала! – отрезала Бинки. – Эсме не посторонняя, иногда мне даже кажется, что дети любят ее больше, чем меня. Но хватит и того, что я не бываю дома днем. Сейчас, когда девочка больна, ей нужна мать. Если для тебя так важна еда, можешь оставаться.
Тодд вздохнул и отложил палочки.
– Не говори ерунды.
– Может, мы тоже пойдем? – предложил Филипп. – Попросите официанта сложить остатки в пакет и доедите дома…
– Спасибо, Филипп, но из этого ничего путного не выйдет. – Бинки положила в рот последнюю креветку. – В такую погоду, пока мы доберемся до дома, еда остынет, а если ее подогреть, это будет уже не то. Да и вообще мы уже сыты.
– Говори за себя, – буркнул Тодд и, подозвав официанта, попросил завернуть кое-что с собой. – Я знаю, что скажет кухарка: «Вас вызвали домой не для того, чтобы есть, а чтобы ухаживать за больным ребенком».
Когда Тодд и Бинки ушли, Алекса мрачно оглядела стол.
– Нужно им было взять с собой побольше. Нам этого не съесть.
– Лично я в этом не уверен.
Филипп взял палочки Тодда и попытался орудовать двумя парами одновременно. Алекса рассмеялась:
– Хватит, не дури.
– Правда-правда. – Филипп набил полный рот. – Не грусти, дорогая. Конечно, обидно, когда друзья уходят посреди обеда, но я что-нибудь придумаю, только бы ты не скучала.
– С тобой мне никогда не будет скучно, – заверила Алекса мужа.
Однако этот эпизод оставил у нее на душе неприятный осадок. Дети болеют часто, как бы она себя чувствовала, если бы вечер был испорчен из-за болезни ее ребенка? Чувствуя угрызения совести, Алекса тут же одернула себя: ребенок должен быть важнее удовольствий.
Алекса перестала предохраняться еще в Париже, однако стоило ей задуматься о том, что она делает, как тут же появлялась тревога. Алекса утешала себя тем, что только в кино единственный раз без предохранения сразу приводит к зачатию.
Однако она не спешила делиться своими страхами с Филиппом. Муж был так счастлив, что Алекса тоже пыталась стать счастливой.
– Карл хочет вас видеть. Сию же минуту! – сообщила секретарша, едва Алекса успела войти в офис.
– Не могу же я явиться к нему в пальто и сапогах.
Алекса прошла в раздевалку, а оттуда – в дамскую комнату. Может, она слишком мнительна, но почему-то подумала, что к сотруднику мужского пола секретарша не обратилась бы в таком тоне.
Ее не часто вызывали к старшему партнеру, однако, несмотря на это, она не собиралась влетать в его кабинет, как испуганный кролик с красным носом. Причесываясь перед зеркалом, она вдруг подумала, что Карл вернулся из Бразилии и, вполне возможно, хочет обсудить ее наброски по проекту «Нью уорлд инвесторс».
Дубовая дверь в кабинет босса выглядела внушительно и даже враждебно: она была высокой, от пола до самого потолка, как у всех архитекторов. Считалось, что это соответствует классическим канонам красоты. Когда-то, в самом начале своей деятельности, Алекса в шутку предложила другое соображение: архитекторы делают такие двери, чтобы в них свободно входило их раздутое самомнение. Она и сама страдала от этого недостатка, но не сейчас. Сейчас ее одолевали мрачные предчувствия.
Возле письменного стола стоял высокий, дородный Карл. Как всегда, на нем были темный костюм, белая рубашка и галстук-бабочка в горошек. Рядом спиной к Алексе стоял Раймонд ди Лоренцо-Браун.
Никто не предупредил ее, что утром состоится встреча с клиентом, и она приготовилась к неожиданностям. Однако Карл улыбнулся:
– Очень хорошо, Алекса. Неплохое начало.
Когда и Раймонд тепло поздоровался с ней, Алекса вздохнула свободнее и подошла к столу, на котором были разложены ее наброски.
Обычно Карл бывал очень краток, говорил быстро и не повторял одно и то же дважды. Он считал себя слишком занятым человеком, чтобы терять время на формальное выражение вежливости. Но на этот раз в присутствии важного клиента Карл включил свое обаяние на полную мощность.
После короткого обсуждения втроем Карл вызвал по телефону команду: Грега и Сью (Иган в это время работал в Стамфорде над другим проектом), Сола, двух женщин-чертежниц и секретаря.
Изменения, предложенные Раймондом, показались Алексе вполне разумными. Однако Грег продолжал настаивать на граните, а Сью скромно высказалась за стекло. Ни Раймонд, ни Карл их не поддержали, а приняли предложение Алексы. Она была очень горда.
Когда встреча закончилась, ей снова вспомнился разговор с Иганом. Зачем ему понадобилось рассказывать эту странную историю, будто Раймонд настаивает на стеклянной башне?
Как только менеджер вернулся, Алекса заглянула к нему в кабинет. Но оказалось, что Сью ее опередила, и они, как два заговорщика, склонились над копией чертежа Алексы.
– Прошу прощения, Иган, когда у тебя будет свободная минутка…
– До обеденного перерыва я занят, – отрезал он. – Сью уже ввела меня в курс дела. Значит, все-таки розовый гранит и стекло? Очень мило.
В его тоне слышалась откровенная насмешка, словно Алекса предложила возвести конструкцию из сухих веток на зыбучих песках. Она выскочила из кабинета, недоумевая, почему Иган так настроен против ее идеи. Ведь успех этого проекта был важен и для него. Хотя Иган отказывался обсуждать эту тему, Алекса знала: он тоже стремится стать компаньоном в фирме.
Когда она вернулась к себе, Грег уже сидел в ее кабинке, пил кофе и, скосив взгляд, читал докладную записку на ее столе. Алекса схватила лист и убрала подальше.