Страница 27 из 27
— Но… — попыталась возразить она, однако проангел резко перебил.
— Не обсуждается, Танни! — и, смягчаясь, добавил. — Обе враждующие стороны наращивают военную мощь в секторе Дох. В прилегающих секторах опасно. Контингент Ассоциации, патрулирующий периметр области ведения военных действий увеличен, однако этого недостаточно. Участились случаи нападения на гражданские суда. Ты ведь не настолько хороший пилот, чтобы уйти от корабля, ведомого профессионалом?
Татьяна кивнула.
— Вот видишь. Собери необходимые вещи. Думаю, твоё пребывание на М-63 займет несколько циклов. Есть ещё причина, по которой тебя хотят видеть здесь, но о ней я сообщу тебе лично.
— Несколько циклов? — воскликнула она, вовсе не обратив внимания на последние, сказанные проангелом, слова. — Я думала, мы посетим Сан-Зар — и всё!
— Увы, — дёрнул крыльями Ларрил и вдруг улыбнулся. — Но питомцев ты можешь взять с собой! Только позаботься о том, чтобы уберечь обитателей М-63 от своего хищника.
Татьяна невольно засмеялась, одновременно пытаясь вспомнить, куда с момента посещения Лазарета Ту-Гаком и Ту-Ропом она засунула поводок, и где может быть намордник, который здесь она так ни разу и не надевала на пса.
Ларрил мазнул крылом по экрану.
— Я буду ждать завтра, Танни, — тихо сказал он. — Пусть ветер будет нежен с тобой!
И отключился.
Она вышла из Центра управления и медленно пошла по круговому коридору, засунув руки в карманы комбинезона. «Не лежит сердце!» — так говорил Артем, когда сомневался в чем-либо. Вот и у неё «сердце не лежало» покидать станцию. На душе было тяжело. Как она обойдется без этих стен, источающих мягкое белое свечение? Без смотровой — не такой огромной, как на М-63, а собственной, камерной, уютной, с уродливой козеткой Лу-Тана, при взгляде на которую становилось и грустно, и светло одновременно? Без янтарно светящейся Икринки, и без резкого сигнала вызова, установленного ещё Учителем и ставшего традицией станции?
Ментальное прикосновение Управляющего Разума было деликатным и мягким. Он сообщал Хозяйке, что не стоит беспокоиться за Лазарет в своё отсутствие, что между ним и Татьяной будет постоянная связь, установленная посредством СЭТ, и… что станция будет ждать её.
В ответ Татьяна Викторовна благодарно погладила тёплую стену и направилась в сторону смотровой. Конечно, дел был невпроворот — следовало законсервировать Икринку, проверить — все ли данные по последним проведенным процедурам занесены в архивы, посмотреть, как работает биоморфор после вмешательства Уиффуи и дать Э указания по продолжению ротации штаммов лихорадки Го-Крейги в Лаборатории. Но вместо этого она забралась с ногами в кресло и просидела в нём почти до утра, рассеянно поглаживая забравшегося на колени пса и вместе с неугомонным тампом любуясь далёкими, но такими близкими звёздами перекрёстка миров сектора Див.
Нервное напряжение не дало Татьяне выспаться. Рано утром она уже была на ногах, занимаясь подготовкой Лазарета к консервации. Она и в прежней, земной жизни никогда не оставляла посуду в раковине — на вечер, добивалась стерильной, как в операционной, чистоты маленькой кухоньки в их с Артёмом квартире. Поэтому, когда, ближе к обеду один патрульный МОД и звено вооружённых кораблей сопровождения Ассоциации вышли из прорехи, все приготовления были завершены, и собранная сумка уже стояла у порога шлюзовой. Нервничающий Бим с лаем носился по коридорам, а Татьяна Викторовна, поглаживая тампа, обхватившего её шею, безмолвно прощалась с покоями Учителя, стоя на пороге. В одном из карманов её старой дорожной сумки уже лежали фигурка крелла и другая, только вчера сооружённая такайским механиком из подручных материалов.
Когда прозвучал стыковочный сигнал, Татьяна налепила пластинку СЭТ на лоб и пошла встречать прибывших.
Единственным гостем оказался Ту-Роп. Прижимая огромные кулаки к груди, он улыбался так широко, что Татьяне стало бы страшно, не научись она отличать искреннюю радость ту от угрожающего оскала.
— Лу-Танни! — воскликнул Ту-Роп. — Вы готовы отправляться?
Татьяна отдала Э мысленный приказ будить МОД и потянулась к сумке, но ту остановил её.
— Прежде я обязан передать вам кое-что от нашего общего знакомого! — и он хитро подмигнул обоими глазами.
Развернувшись, вытащил из шлюзовой контейнер высотой в человеческий рост, в котором переливалось и кололо глаза ярчайшими иглами света что-то, похожее на взбесившуюся обмёрзшую ёлку.
— Что это? — изумилась Татьяна.
Прибежавший Бим грозно залаял на непонятную вещь.
— Это иниевый сактус, — улыбнулся Ту-Роп. — Они очень редкие и растут только в самых холодных и уединенных уголках Майрами. Куда его ставить?
— Да он же погибнет! — воскликнула Татьяна Викторовна. — Ведь на станции тепло.
— А защитный контейнер зачем? — удивился ту. — Автономный, постоянно поддерживающий необходимую температуру и влажность. — Он хихикнул. — Да, потратился мой брат Ту-Гак, что, вообще говоря, для него не свойственно! Так — куда?
— В смотровую! — не задумываясь, ответила она. — Пускай звёзды тоже любуются его красотой!
Ту-Роп хмыкнул, легко поднял контейнер и понес в сторону смотровой. Следуя указаниям Татьяны, поставил «ёлку» в углу, так, чтобы рассеянный звёздный свет, преломляясь через её зигзагообразные ветки, падал вокруг алмазными брызгами. Татьяна даже застыла, забыв о том, что пора идти и любуясь прихотливой игрой света. В самом низу контейнера она разглядела короткую надпись на межгалактическом коде. Подошла, наклонилась, щурясь от яркого света, которым щедро делился с темнотой космоса редкий иниевый сактус. Прочитала и будто наяву услышала ликующий клич ту с шерстью цвета топлёного молока, летящий сквозь пространство от замороженных холмов Майрами до стерильных коридоров Лазарета: «Я — жив!».
Все ещё улыбаясь, Татьяна направилась в ангар, на ходу подхватив Бима на руки. Ту-Роп уже сидел в одном из кресел её МОД.
— Не возражаете, я полечу с вами, Лу-Танни? — спросил он.
Татьяна кивнула на кресло первого пилота, но Ту-Роп поднял огромные ладони.
— Не имею ни малейшего желания управлять, доктор! — воскликнул он. — Это наш командор ни дня не может прожить без выхода в космос, но не я.
Татьяна сама села в кресло первого пилота, активировала управление, поместив руку в универсум.
— Не умеете управлять? — изумилась она.
— Почему не умею? — оскорбился ту. — Умею. Просто не люблю. И если есть возможность свалить на другого эту обязанность — я обязательно так и сделаю!
Ту-Роп захохотал настолько жизнеутверждающе, что оба тампа, повисшие, сцепившись щупальцами, под потолком кабины, порскнули в стороны.
— Однажды… — отсмеявшись, принялся рассказывать ту.
МОД Лазарета покинул док и, сопровождаемый эскортом, двинулся в ту сторону, где уже клубилось и текло пространство, образовывая прореху. «Несмотря ни на что, — думала Татьяна под мерный гул голоса ту, — я жива! И пока я буду жить — во мне будут жить память об Артёме и любовь к нему, бесконечное уважение к Учителю и печаль от его потери. И мой Лазарет, в который ничто не помешает мне вернуться!».
Пускай судьба тщетно запутывала её в свои сети. Татьяна ускользнула из ловушек и осталась собой. Единственное, из чего у неё не было желания выпутываться — так это из звёздных тенёт вокруг Лазарета.
МОД удалялся от маленькой станции, взблескивающей стрекозиными крыльями батарей, всё дальше и дальше. Вот он мягко задрожал, переходя на энергию гипердвигателя, и ринулся в Поток. Последняя мысль, которая пришла Татьяне в голову перед тем, как Лазарет сектора Див исчез со следящих экранов, была о том, что из всех событий, которые ещё могут случиться с нею в холодной бесконечности космоса, только одно может действительно помешать вернуться. Единственная причина, над которой никто не властен — смерть.