Страница 27 из 31
Вечером того же дня Татьяна сидела в смотровой: устало зевала и терла глаза, но не спешила уходить. Она пойдет спать, когда флер звездной пудры наполнит душу покоем, а невидимый галактический ветер выдует из головы все мысли, оставив приятное тепло расслабленного сознания.
Весь день она провозилась в лаборатории, подготавливая все, что понадобится для создания копии зуба Ту-Гака. Процедура получалась непростой, но она надеялась на успех. Правда, требовалось, чтобы биоморфор пребывал «в настроении». Впрочем, материал для последующих попыток у нее пока был.
Кристалин внутри Ту-Гака не шел у нее из головы. Все ли ту имеют такую особенность или только он? В конце концов, любопытство пересилило совесть, и она пошла на маленькую хитрость, вечером поместив Ту-Ропа в Икринку для глубокого сканирования, предварительно сообщив ему, что ей нужны дополнительные данные для челюстной хирургии.
Услышав это, испуганный Ту-Гак ретировался в выделенный ему жилой сектор, и на нервной почве снова завалился спать. Ту-Роп, вздыхая, забрался на платформу Икринки и тоже попросил лечебного сна. Лежать просто так ту было скучно, тем более что голубого тампа Э в операционную не пускал так же, как и розового. Впрочем, тампы не расстраивались. Практически не расставаясь, они ползали по прозрачной стене смотровой, доставали Бима, дергая его за хвост и цепляясь за уши, иногда зависали подолгу под потолком, так и не распутав ниточек-щупалец.
Ларрил почти насильно вытащил Татьяну из лаборатории и накормил гангами, после чего, с ее разрешения, отправился на свой корабль, чтобы, подключившись к Управляющему Разуму станции, провести запланированную проверку каналов связи. А она снова вернулась в лабораторию. И теперь все составляющие будущей копии клыка Ту-Гака были готовы. Завтра она попробует соединить их в одно целое, используя биоморфор, информационную атомарную матрицу зуба и неоценимую помощь Э.
Татьяна Викторовна улыбнулась и тихонько погладила свое кресло. Э, как и Артем когда-то, подкидывал ей шпаргалки, если она не знала, как поступить дальше. Именно он подсказал, как обработать кусок подаренного кристалла с Сатианы так, чтобы получился биоинертный штифт, на основе которого она завтра попытается сделать полностью идентичный сломанному клык. Иногда она задумывалась о том, что собой представляет Управляющий Разум станции? Отчего-то сердце противилось идее, что он — робот или сверхмощная си-интеллектуальная система управления, как та, которой были оборудованы межзвездные корабли. Несмотря на довольно однобокое общение, при котором Э или молчал, или выдавал необходимую информацию, она воспринимала его как самостоятельную личность и иногда — ей так казалось — ощущала эмоции, наполняющие станцию. Чужие, но отчего-то такие знакомые! Он казался ей существом из сна, который она забыла. Не тем, стоящим в круге угрожающего света, нет. Другим, из снов детских — ярких и спутанных, мягких, словно облака и объемных, словно калейдоскоп, наполняющих теплом, до сих пор хранимым где-то глубоко, в самом дальнем уголке сердца.
— Ты меня впустишь в свое звездное логово, Страж порога, Лу-Танни? — донеслось с порога смотровой.
Татьяна засмеялась и ответила на ангальезе:
— Входи, вольный сын ветра!
— Делаешь успехи, — заметил Ларрил, садясь в выращенное для него кресло, — ответила, не задумываясь!
— Мне не хватает вашей литературы, — пожала плечами Татьяна, — я изучаю язык из разговоров с тобой и, иногда, переговоров капитанов торговых кораблей в космосе, которые Э вылавливает в эфире и транслирует мне во время виртуальных операций.
— Ты — очень занятой человек, да? — улыбнулся Ларрил, внимательно глядя на нее.
Ощущение, что его взгляд теплом скользит по коже, вновь захватило ее, заставив сердце биться чаще.
— Не даешь себе ни минуты передышки, — продолжил проангел, — почти постоянно подключена к Обучающей программе, нигде не бываешь… Ты не хочешь увидеть мир? Любоваться разными небесами и светилами, дышать разным воздухом?
Татьяна слушала его, удивленно подняв брови.
— Странно, что ты говоришь мне об этом, командор Ларрил, — заметила она, когда он замолчал и отвернулся, глядя на звезды. — Сколько уже ты не посещал родную планету, ссылаясь на невозможность оставить М-63 без присмотра? Ты всегда на работе, и туммер тому доказательство. Ведь ты носишь его, не снимая, да?
Машинально проангел тряхнул запястьем, проверяя, на месте ли плоская коробочка туммера. Поймав себя на движении, рассмеялся.
— Мы оба — существа долга, да, Танни? — прервав смех, сказал он. — Работа — над всем остальным. Ведь то, что мы делаем, действительно важно. И ты, и я спасаем жизни — каждый из нас по-своему. Ты — Страж порога, я — страж М-63. А если…
Он резко обернулся и коснулся ее щеки горячими пальцами.
— … Если я предложу тебе когда-нибудь посетить со мной Райю, ты согласишься?
Татьяна молча накрыла его руку ладонью. Собственная кожа в сравнении с его показалась холодной, а затем, этот жар захватил ее, полыхнул на щеках румянцем, скрутился в тугой жгут то ли в груди, то ли в животе. Стало трудно дышать.
Из мутного ужаса последних лет она бежала в стерильный покой коридоров станции, здесь обрела смысл жизни и твердую уверенность в том, что нашла свое место в этом мире. А теперь тоскующее сердце пыталось разбить эту тишину плачем о новой боли. О новой, яркой и острой боли, которая приносит лишь потери и разочарования…
Губы свело, не давая вымолвить слова. Ларрил смотрел на нее необычайно огромными, расширившимися зрачками, и отраженные звезды вспыхивали в их зелени яркими искрами.
— Когда-нибудь… — наконец, смогла вымолвить она. — Возможно…
Он коснулся ее волос крылом.
— Когда-нибудь… — повторил глухим эхом и убрал руку. — Я бы показал тебе Башню посвящения в моем родном городе. В каждом нашем городе есть такая башня — она выше всех остальных зданий и с нее всегда виден восход обоих светил Райи. И когда тени пляшут в солнечных лучах, облака кажутся кружевной сетью, накинутой на мир, в которой зацепились и повисли блеклые утренние звезды…
Ларрил больше не смотрел на нее. Он смотрел туда — в темноту и пустоту, но видел картины любимого и давно заброшенного им мира. Мира, в который хотел бы когда-нибудь вернуться навсегда. «Беспокойная страсть присуща всем проангелам, сын, — говорил неизмеримо давно маленькому Ларрилу широкоплечий проангел с белыми крыльями. — Будоражит нашу кровь сильнее первого полета. Это страсть пути, Ларрил, ветер странствий и перемен, без свежего воздуха которого мы задыхаемся. Анги странствуют темными путями видений, но их крылья мертвы, а наши зовут нас в дорогу, наполняют болью расставаний. Когда-нибудь ты встретишь ангу, которую не захочешь покидать. Как я нашел твою прану! До того момента космос будет звать тебя, а ветер странствий — носить из одного сектора в другой в поисках неизвестно чего…».
Та, что сидела рядом, не родилась ангой. У нее были круглые зрачки, непривычно полные, но отчего-то очень привлекательные губы и вовсе отсутствовали крылья. Чужая кровь, чужие гены, чужие клетки. Чужая, но такая близкая и родная, что он мог бы бросить все ради нее. Сейчас. В этот миг. «Тебе только так кажется, сын неба, — предательски шепнул голос внутри. — Это все звезды…».
— Ты закончил проверку? — спросила Татьяна, изо всех сил пытаясь удержать дрожь в голосе. — С Э все в порядке?
— Да. Все в порядке, — он недоуменно пожал плечами. — Передам данные на М-63, пускай разбираются. Но мне бы хотелось всегда знать, что с тобой все в порядке.
— Со мной все в порядке! — воскликнула Татьяна. — Пока я нахожусь здесь, со мной не может случиться ничего плохого. Ну, разве только опять окажусь между сатианетами и гоками, но ведь ты узнаешь об этом первым, не так ли?
— Конечно. — Ларрил поднялся. — Ты планируешь завтра завершить процедуры с Ту-Гаком?
Она кивнула.
— Хорошо. Значит, завтра же мы сможем отбыть. На М-63 происходят странные вещи. Возможно, мне придется просить тебя о помощи.