Страница 24 из 46
31 января отряд остановился в области Ишено, которая граничит на востоке и юге с землями негроидного племени шуро. Бивак разбили рядом с домом, выстроенным для раса. Правитель Пшено — громадного роста гимиро — поспешил явиться в лагерь с дарами. А на следующий день путешественник вместе с вождем и его отрядом человек в сто отправился исследовать хребет, вдоль которого проходила западная граница Ишено.
Путники поднялись на гребень хребта. Отсюда очень хорошо просматривались разбросанные по склонам поселки племени шуро. До них было рукой подать. Пока воины правителя и слуги Булатовича воинствеяными криками и выстрелами из ружей выражали желание немедленно спуститься с гребня во вражью землю, Булатович нанес местность на карту и произвел измерения.
Возвращались через поселок гимиро, где в тот день был базар, и все окрестное население собралось на площади. Люди со страхом смотрели на амхарцев и белого офицера видимо, они ожидали, что сейчас их новые покровители начнут отбирать товары, принесенные на продажу. Но, пожалуй, еще больше они были напуганы тем, что белый человек, осмотрев большую деревянную трубку, которую продавал один каффичо, не забрал ее, а купил. Через два дня к Ишено подошел рас со своим войском, и его полки, растянувшись бесконечной вереницей, двинулись к границам враждебного племени. Булатович впервые наблюдал эфиопскую армию в походном марше. Мужчины, женщины, дети, мулы — все перемешалось. Крики, хохот и ругань людей заглушались ревом животных. И ничем это движение не напоминало военный марш. Скорее оно походило на переселение какого-нибудь племени, которое согнали завоеватели с земли и которое двигалось теперь в поисках нового пристанища, прихватив с собой весь скарб.
Вот идет пожилой воин — видно, он не первый раз в походе лицо его пересекает глубокий шрам от сабельного удара. Он гонит мула, которого почти не видно под вьюком здесь и палатка, и меха с водой, зерном и мукой, а сбоку прицеплена железная сковородка. За солдатом идет жена, у нее за спиной выдолбленная тыква, в которой квасится тесто, а в самом хвосте плетется мальчишка, который гордо песет щит и ружье отца.
А вот галлас пошел на войну налегке, без всякого обоза. Все его богатство — это кинжал за поясом да винтовка за плечом. Имущество он, видимо, рассчитывает быть в бою.
Попалась вереница женщин — это шла кухня раса. Женщины несли кувшины тэджа или тыквы с тестом.
Головная часть отряда подошла к крутому скалистому обрыву. Вниз вела узенькая тропка, по которой можно двигаться только по одному. Булатович с ужасом подумал, что сейчас неминуемо случится беда. Ведь стоит только идущим сзади надавить чуть-чуть на передних, как солдаты, мулы и весь скарб — все полетит в пропасть. Но ничего этого не произошло. Толпа (а как еще можно назвать эту беспорядочную массу людей и животных?) оказалась удивительно дисциплинированной. Все шумели, кричали, но никто не лез вперед, каждый терпеливо дожидался, когда дойдет его очередь ступить на тропинку. Такую организованную, сознательную толпу Булатович видел впервые в жизни. И он подумал, как здесь, в Африке, обманчивы первые впечатления беспорядочная на вид армия оказалась и отлично управляемой, и дисциплинированной.
Но вот показался строй флейтистов, за ними — литаврщики в красных фесках; высоко поднимая палки, они задорно ударяли в литавры, навьюченные на мулов. Следом Два мула везли огромный шатер раса. Сверкая богатыми серебряными уборами, шли лошади Вальде Георгиса, а сзади двигалась вереница пажей и носильщиков. Они несли складное кресло раса, ковер, аптечку, два меха с водой, библиотеку, подзорную трубу.
За носильщиками опять шли флейтисты, наигрывая бравурную мелодию. И, наконец, в окружении офицеров показался сам рас. Вальде Георгис, как и все солдаты, шел босиком, ветер развевал его тончайшую белую шамму. Он был вооружен маленьким револьвером и саблей в золотых ножнах, полученными от Менелика.
Главнокомандующего сопровождали оруженосцы. А потом опять потянулись солдаты, женщины, дети, мулы…
На биваке решили, что небольшой отряд, человек в сто, выйдет вперед и в пограничном лесу, где дорога превращалась в труднопроходимую тропку, расчистит путь войску. Вместе с этим отрядом к границе вышел и Булатович.
Миновали лес. Дорога стала взбираться на гребень горного отрога, и сверху открылся вид на долину неизвестной реки. Вся долина и окрестные холмы были усеяны хижинами шуро. Ничто не говорило о приготовлениях к войне. Мирно пасся скот, из домов поднимался дымок. Завтра все здесь будет разрушено, сожжено, вытоптано. Эту землю ожидает участь Каффы. Почему шуpo не желают добровольно покориться? Рас не единожды предлагал им это. А ведь дозорные шуро, верно, уже донесли своим вождям, какая громадная армия движется на них. И все-таки вожди молчат. На что они надеются, если Каффа, могущественная Каффа, была сломлена этой армией, сожжена и разграблена? Следующий день начался мелким моросящим дождем. Солдаты рубили деревья, расчищая дорогу, а Булатович снова поднялся на гору. Теперь картина изменилась. Женщины, нагруженные домашним скарбом, поспешно уходили из деревни и угоняли с собой скот. Видимо, вожди племени решили не сдаваться. Через несколько часов в деревню лавиной хлынули солдаты Вальде Георгиса. Они врывались в усадьбы и уносили все, что могли унести, — зерно, солому для мулов, кур, баранов. Боя никакого не состоялось — был обыкновенный грабеж. Мужчины шуро, скрывавшиеся в лecax, все время наблюдали за врагами, но напасть на них не решились. В тот же день войско получило приказ людей из племени шуро не убивать, а брать в плен, чтобы добыть пронодников. Вечером солдаты привели к расу трех женщин — старуху и двух молодых. Женщины были на редкость уродливы в толстые губы вставлены деревянные палочки, нижние резцы выбиты, волосы, коротко остриженные вокруг макушки, смазаны маслом и глиной. Вся одежда их состояла из воловьих шкур; за пазухой они хранили разные вещи — железные браслеты, хозяйственную утварь, продовольствие. Узнать что-нибудь от них не удалось Они перепугались и что-то бессвязно бормотали. Рас велел их накормить, двоих отпустить, а одну оставить в качестве проводника. Женщины целовали землю и били себя в грудь — этим самым они выражали расу свою благодарность и полную покорность.
Первый день на чужой земле оказался удачным — потерь по было, солдаты пополнили свои продовольственные запасы, и по этому случаю в лагере царило веселое оживление.
Но Вальде Георгиса не покидала тревога. Что ждет впереди его тридцатитысячную армию? Триумф? А может быть, голод? Рас не скрывал своих опасений от Булатовича и предложил ему отправиться с одним из полков в разведку. Булатович без колебаний согласился.
На следующее утро, как только начало светать, разведывательный полк выступил из лагеря. Впереди на маленьком белом муле с длинным дротиком в руках ехал командир полка — фитаурари Атырсье. Он оказался на редкость приятным и веселым человеком. Его родители возделывали землю и пасли скот, а он, еще мальчиком, вступил в армию Вальде Георгиса и участвовал во всех его походах.
Рядом с Атырсье ехал Ато-Баю — молодой красивый офицер, который выделялся своей манерой держаться и обращением с окружающими. Это была очень интересная фигура — опальный офицер, сосланный Менеликом в полк, под вражеские стрелы. Его карьера, начавшаяся, как и у большинства молодых офицеров, с пажеской службы при дворе, складывалась блестяще. За свой ум, таланты и храбрость он получил от Менелика в управление большую область Уоллегу. Многие завидовали молодому царедворцу Уоллега богата золотом и слоновой костью. И при дворе стали поговаривать, что Ато-Баю дружит с европейцами и обогащается за счет императора. До Менелика дошли эти сплетни, и он отобрал у Ато-Баю Уоллегу. Когда негус объявил свою волю, Ато-Баю был дерзок и несдержан. За это он год просидел в заточении в Анкобере, а затем был освобожден и отправлен в ссылку к расу Вальде Георгису.
Вот уже четыре года Ато-Баю находится у раса и за это время стал его ближайшим советником во всех делах.