Страница 80 из 100
- Жалкий мальчишка!! Позор своего отца!!! Я был для него всем!! Я!!!
- Ты был и остаешься никчемным созданием подобранным МакНейром на моей земле! Неблагодарный пес!!!
- Это твоя участь, Фландерс! Ты подохнешь как пес, один, и ни одна живая душа не встанет за тебя в этот час!!
Этот удар обрушился, с лязгом кроша металл, Алан выдержал, едва удерживая меч уже обеими руками.
- Туман!!!
Взгляд вновь устремился в окно. Рохан вновь нападая, рассмеялся.
- Зовешь на помощь собаку? Ты жалок!!
Куда девался пес, когда был так нужен?! Своевольное животное попросту жило своей жизнью, иногда навещая этот дом. Взывать к нему было, похоже, абсурдом, но все же, оставался последний шанс…
- Грей!!
Лезвие рассекло бок, в тот самый миг он упустил ставший непомерно тяжелым меч. Тот со звоном опустился к его ногам. Алан зажал рукой рану, по пальцам стекала кровь, окрашивая и без того изукрашенную алыми пятнами рубашку. Рохан поднял свой меч, занеся для последнего удара.
- Никто не придет, Фландерс. Это конец…
Звук, грудной, протяжный, исходящий, словно из самой преисподней, оборвал его. Он поднял взгляд, отведя его от своей жертвы, глядя на входившего в зал. Огромный седой пес остановился в дверях, скалясь и продолжая сотрясать рыком стены пустого замка. С его губ сорвался не удержавшийся смешок. Рохан, казалось, забавляясь, направил оружие на пса.
- Ты пришел за ним, дружек? Похоже, он чувствует родственную душу, Фландерс! Пес чует пса!!!
Туман угрожающе двинулся, подбираясь к хозяину. Рохан взмахнул перед оскалившейся мордой мечом, останавливая собаку.
- Ты проиграл, Рохан. Бросай свой меч.
Варвар захохотал, вторя Катрионе.
- Да ты никак умом тронулся, Фландерс!
Грохот за окном нарастал, и он тихо улыбнулся. Этот звук он узнает из тысячи. Оставалось лишь пара мгновений.
- Ты пришел, мой друг…
Рохан заворожено обернулся, глядя, как за окном в единое мгновение потемнело. Громкое ржание вторило рыку у него за спиной. Великолепное животное, не сбавляя ходу, обрывая мокрые занавески, влетело в зал через огромное открытое окно. Грохот копыт оборвался. Привстав на дыбы, Грей заставил стоявшего перед ним человека склониться уворачиваясь, и опуская оружие. Рука мгновенно вспыхнула адским пламенем в месте, куда вонзились белоснежные клыки, заставляя ее разжаться и прекратить бой. Алан напротив, выровнялся, словно прибывшие вдохнули в него немного жизни.
- Я не стану тебя судить. Я поступлю куда более жестоко, Рохан. Ты предстанешь перед его взглядом, и будешь судим его судом. Таково мое решение. А сейчас…
Он, едва переставляя ноги, прошел к креслу, и, подняв на руки бессознательную сестру, направился к выходу. Пятно на рубашке неумолимо росло, но он тяжело дыша, упрямо шел вперед.
- Мои немногие друзья позаботятся о тебе. И их невозможно подкупить, в отличие от предателей, которых ты нанял…
****
Зур вел людей вслед за их предводителем. Они старались держать дистанцию, при этом сдерживаясь, чтоб не опередить его. Дорога через лес, внезапно оказалась отрезана. Они вторглись в самое сердце сражения. Тибор, сориентировавшись в обстановке, лишь махнул другу огромной рукой.
- Расчищай ему дорогу, дружище! Мы разберемся, и потом вернемся!
Зур, кивнув, вновь поднял меч, готовый сразить любое препятствие на их пути. Он в изумлении и негодовании глядел, на воинов, в серебристой броне, сражавшихся наряду с их людьми. Что же тогда означали слова Фландерса? Выходит, он отправил своих людей на подмогу? Что он за человек?!
- Проклятье!!!
Но МакНейр не видел их. Он летел стрелой, летел до тех самых пор, пока не пересек ворота. Он не помнил потом, где оставил лошадь, где со звоном упал его ставший невыносимо тяжелый меч… Как в тумане, он лишь оттолкнул Молли, в отчаянии пытавшуюся его остановить, и осмотреть его раны. Он так бежал к каменным ступеням, ведущим на второй этаж, но ноги его словно увязшие в глине, едва ступали.
- Калеб! Позволь мне тебе помочь!
Он даже не обернулся к ней. Просто не хотел тратить последних сил. Каждое слово, словно удар, отбирало их, заставляя испытывать бессильную ярость.
- Хочешь мне помочь?.. спаси ее…
- Прости меня…
Он ступил на ступени.
- Уйдите все…
Молли, укрыв по привычке лицо в передник, спряталась за колонну, дав волю слезам. Она слышала, как он тяжело поднялся и прошел по коридору. Она знала, чего это ему стоило…
Он, опустив ладонь, с засохшей на ней кровью, его и тех, кто встал у него на пути, на шершавую поверхность деревянной двери, замер, не решаясь войти. Спутанные, мокрые от дождя и неимоверных усилий светлые пряди падали, прилипая ко лбу. Он едва переводил дыхание, не имея возможности остановиться хоть на миг после боя, изнывая от ран. Но одна болела сильнее тех, что сочились кровью… сердце, не могло истерпеть мук совести, доводивших до исступления. Он все же тихо распахнул разъединявшую их преграду, не слышно ступая по застеленному золотистым ковром полу. Грязь с сапог запечатлела каждый его шаг, до самой кровати, где укрытая тонким пледом лежала она. Она была бела как снег. Даже горячка, охватившая ее адским пламенем, не могла окрасить румянцем ее щеки. Зато темные круги под глазами, увенчанными длинными черными ресницами, и каждая ссадина, и царапина, причиняя ему еще большую боль, чем их обладательнице, так была видна. Его взгляд остановился на тугой повязке, опоясывающей ее. Он вновь задержал дыхание, сдерживая эмоции при виде того, как маками расцветают на ней алые пятна. Опустившись рядом с ней на колени, он осторожно взял в свои руки ее маленькую горячую ладонь, и, склонив к ней свою голову, впервые в жизни, зарыдал.
- Останься со мной… сколько раз я хотел сказать тебе это… и сколько раз говорил. Но лишь мысленно, ведь так просто, черт возьми, отнять, чью-то жизнь, но как сложно попросить подарить ее… Я должен был понять тебя сразу. Понять, как ты поступишь, ты поступала так каждый раз, когда кому-нибудь из нас грозила опасность. Ты отчего-то решила, что можешь умирать раз за разом, приходя на эту землю! Но я больше ни о чем тебя не попрошу… я больше не буду так эгоистичен… и не позволю никому другому, поэтому… поэтому… возвращайся в свой мир… Живи! Почему, черт возьми, ты не ушла?! Почему ты остаешься здесь?! Он сказал, что ты не могла уйти до тех пор, пока не узнаешь, что я жив… так вот я здесь! Я жив, ты слышишь меня, caileag!! Я жив! Я даже согласен пить ту дрянь, что дает Молли, я …если ты не справишься…cha tig mi beт air sin…m’ anam!..fhad ’s a bhios an deт a
Он в сердцах ударил кулаками по постели, ощутив в миг, как жар опалил его лицо. Облако золотых искр, осветив комнату, ослепило его своим светом. Он боялся пошевелиться, словно волшебство вмиг могло просто кончиться, но свет таял, осыпая искорками его плечи и лицо. Опустив ладонь на опустевшее покрывало, сохранившее тепло ее тела, он присел на пол, склонив голову на край постели. Его глаза устало закрылись. Боль и пустота, разом напомнили о себе, но теперь это не имело значения, она ушла, все остальное подождет…
Елена слышала каждое его слово... Она сжалась от того, как отчаянно звучал голос Калеба, и ей, наверное, показалось, видимо окончательно охватил ее жар. Она тяжело вздохнула, силы окончательно покидали ее. Это был самый невероятный и мучительный сон из всех, что она помнила. Елена не в силах пошевельнуться, приготовилась к новой волне боли, которая разливалась по всей груди, но вместо этого падала в блаженную пустоту…
****
- Калеб…
Глаза ее распахнулись, мгновенно закрывшись. Слезы наполнили их, не выдержав солнечного света, проникавшего через занавески. Не понимая, где оказалась, она вновь попыталась оглядеть комнату. Запах лекарств раздражал легкие, постельное белье цвета мяты, звуки работающей техники, дали ей понять - она умудрилась попасть в больничную палату. Но почему? В этом мире, она принимала ванну. Кажется… Когда это было? Голова каруселью кружила изображение перед глазами. Она заставила себя пошевелиться. Тело, едва слушаясь ее, подчинилось. Ее грудь в мгновение охватила знакомая боль. Она испуганно глянула на свою одежду. Повязки не было. Раны не было. Успокоившись, она поняла, что ее кошмар кончился с наступлением утра, но Он остался там…