Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 25 из 25

– Понятно, – сказал Сергей.

– А теперь скажи мне: двести грамм тротила в супермаркете – это страшный теракт? А?

Якушев глядел в пол перед собой.

– Двести грамм – это зачем? Чтобы над нами смеялись в Москве? Чтобы какие-нибудь дерьмократы над нами издевались? Ты чем был занят последнюю неделю? Землей в Беспаднице торговал? Да?

Якушев покраснел.

– Так вот, землей ты можешь торговать в свободное от работы время. А ответственные задания, которые тебе поручила родина, надо выполнять двадцать четыре часа в сутки. Все понял?

Якушев кивнул.

– Иди и подумай. Завтра принесешь мне… – Рыдник секунду поколебался, а потом пристально глянул на Якушева, – новые оперативные данные о планах Висхана Талатова.

Запасы оружия на Дальнем Востоке, созданные на случай китайской агрессии, в несколько раз превышают запасы оружия в европейской части России, а артиллерийские и инженерные склады тянутся порой на несколько километров.

Артсклады 136-й мотострелковой дивизии не были исключением. Оружие и боеприпасы лежали в двадцати ангарах, расположенных на площади в тридцать три гектара. Территория склада была обнесена двумя рядами колючей проволоки с неработающей сигнализацией, а по четырем углам стояли четыре вышки. В некоторых местах лес подступил к проволоке так близко, что часовой с вышки не видел ничего, кроме густой зеленой поросли.

Охрану тридцати трех гектар несли восемь часовых, сменявшихся каждые два часа. Четверо стояли на вышках, а еще четверо обходили территорию.

Четырнадцатого сентября в крае снова объявили тайфунное предупреждение. Ураган налетел к вечеру, ломая деревья и обрушивая на землю мегатонны дождя.

Начальник караула, молоденький лейтенант Видов, разбудил новую смену в два часа ночи. Вместо обхода территории часовые забились в караулку и пили водку. В четыре к ним присоединились их сменщики.

Только в десять утра, после того, как тайфун эмигрировал в Корею, часовые обнаружили факт проникновения на склад. На участке периметра, проходящем в десяти метрах от заброшенной бетонки, проволока была перекушена ножницами, и глинистая размокшая земля была утоптана в тесто. Висячий замок на одном из складов был перекушен, сургучная печать – сорвана.

Главная трудность была в том, чтобы понять, что именно похищено. С 1968 года, когда в/ч 18417 впервые расположилась на этом месте, часть трижды передавали из армии в армию. Некоторые боеприпасы были вывезены новыми хозяевами без документов, некоторые без документов приехали, и еще большее количество бумаг пропало неведомо куда. Было не только не ясно, какое именно оружие забрали злоумышленники, – было непонятно, приходили ли они за оружием или же, допустим, за китайской тушенкой, крупная партия которой хранилась тут же за отдельным забором.

В конце концов написали, что была нарушена целостность печатей, но расследование не выявило факта проникновения на склад. Часовым за халатность дали пять суток ареста. Начальнику караула, лейтенанту Видову, – кстати, двоюродному брату жены подполковника Усольцева – вкатили строгий выговор.

Выговор вряд ли сильно огорчил лейтенанта: через три дня после печального происшествия на складе Видов наконец купил себе старенькую «Мазду».

Утром семнадцатого сентября море совершенно успокоилось и лежало ровным синим полукругом, выбросив на берег взлохмаченные штормом кудри водорослей. В загородном поместье Кости Покемона царило оживление: с моря к пирсу пристал белый катер с синей полосой, а в гостеприимно распахнутые ворота въехала потрепанная «Хонда».

Вскоре приехал и еще один гость: подполковник Усольцев. Это было не самое умное, что он мог сделать. Но Усольцев боялся, что, когда китайцы будут передавать деньги за товар, Костя возьмет себе больше оговоренной доли.

Теперь Халид, Усольцев и Костя Покемон пили кока-колу за пластмассовым столиком на веранде, и Халид, прищурясь, глядел туда, где золотая дорожка, плясавшая на волнах, была как веревочная лестница, по которой можно было забраться к солнцу. Если и было что на свете, что Халид любил кроме гор, так это было море. Кесарев заразил его морем, а покойник Гоша Баркас даже научил его нырять, хотя и шутил все время, что чеченец с аквалангом – такая же редкость, как негр на горных лыжах.

Было странно помнить, что когда-то у него был друг по имени Гоша и что он был русский.

Подручные Кости, шаря по складу, были не трезвей часовых. Они раздобыли восемьдесят АК-74, столько, сколько просил заказчик. Однако Саша Колокольцев просил автоматы, на которых можно было установить оптический прицел, а таковых, со специально выполненным заводским приливом, обнаружилось только десять. Вместо гранат для подствольника пацаны в спешке прихватили несколько ящиков боеприпасов для тридцатимиллиметрового станкового АГС. Сам АГС остался на складе.

– Ты говоришь, у него китайцы убили брата? – спросил начальник артслужбы 136-й дивизии, глядя вниз, на плосколицего человека, знаками объясняющегося с грузчиками.

– Я говорил?

– Да брось ты, раньше надо было меньжеваться. Ты же сам сказал, что он уйгур. И что китайцы расстреляли его семью.

Саша Колокольцев помолчал, а потом ответил совершенную правду:





– Вообще-то его брата не расстреляли. Его нашли раненым и с оружием в руках. У него был перебит позвоночник. Ну, эти ребята поняли, что он не выживет, и привязали его к двум БМП. Потом БМП поехали в разные стороны.

– Звери эти китайцы, – сказал с чувством начальник артслужбы, – восточные люди. Разве бы русские такое сделали?

Халид помолчал, потом нехотя ответил:

– Там было много крови. А кровь хуже водки. Кто ее пробует, тот звереет.

Один из ребят, вышедших из ангара, направился к Косте и прошептал ему что-то на ухо. Халид напрягся.

– Что такое? – спросил он.

Костя Покемон пожал плечами.

– Пошли посмотрим. Ребята там чего-то лишнее взяли… «Стрелу», что ли…

В ангаре, друг рядом с другом, лежали четыре длинных деревянных ящика. Вечером пацаны Кости Покемона прихватили их со склада, полагая, что это ПЗРК.

Ящики были длинней человека, и оказалась в них не полутораметровая «Стрела», а какая-то установка, – здоровущая направляющая в два с половиной метра длиной, и отдельно сошки. Снаряды к установке, стодвадцатидвухмиллиметровые НУРСы, тоже были разобраны на две части, но даже разобранная, каждая часть весила больше двадцати килограмм.

– Это что за ерш? – изумился Костя Покемон.

– «Град-П», – сказал Усольцев.

– Это че?

– Переносная установка «Град», – отозвался Халид. – Она вообще-то никогда не состояла на вооружении советской армии. Ее сделали для вьетнамских товарищей. Очень надежная штука. Можно ее закопать на рисовом поле, откопать и через две минуты стрелять.

– Возьмешь?

Халид пожал плечами.

– Мне-то зачем? Это вон ему решать.

Халид ткнул куда-то в направлении пирса.

Установка и в самом деле не была ему нужна. Никто из его людей не был привычен с ней обращаться, а эффект от взрыва термобарического заряда одноразового «Шмеля» не уступал эффекту от взрыва стодвадцатидвухмиллиметрового НУРСа. Конечно, «Шмель» бил максимум на шестьсот метров, а «Град-П» – на десять километров. Но это была совершенно излишняя роскошь: Халид не планировал в ходе операции поражать цели, отстоящие от завода дальше, чем на пятьсот метров. Да и запустить «градовскую» ракету, если так уж нужно, можно было хоть со скрещенных штакетин, хорошенько дав по заду молотком. Правда, точность попадания при этом оставляла желать лучшего.

– Так спроси.

Халид, склонив голову, смотрел туда, где белые облака сливались с белым горизонтом и где у кромки неба начинался беззащитный и мягкий, как брюшко котенка, город. Он внезапно сообразил, что «Град» ему может очень и очень пригодится.

Халид вернулся к столу через три минуты.

– Он говорит, что согласен их взять. По пятьсот долларов, как за «Муху». Если вы достанете ему «Шмели», он заплатит по тысяче долларов, а за многоразовые гранатометы – по семьсот.

Конец ознакомительного фрагмента. Полная версия книги есть на сайте