Страница 23 из 121
БОРЬБА С БЕЛОЙ ГВАРДИЕЙ
14-я стрелковая дивизия
Во время учебы в академии Мерецков дважды направлялся на боевую стажировку в действующую армию. Первый раз, в начале мая 1919 года, — на Южный фронт.
Обстановка на юге страны к тому времени складывалась крайне опасная. Ростовская область и Кубань были охвачены огнем войны. Совсем недавно, в апреле, положение здесь казалось достаточно прочным. Красная армия прижала так называемые Вооруженные силы Юга России (ВСЮР)[28] к морю, и деникинцы были на грани полного разгрома. Но Южному фронту, которым командовал В.М. Гиттис, не хватило духу нанести по противнику последний, решающий удар. Гиттис надеялся на поддержку украинской Красной армии, однако она была занята ликвидацией последствий иностранной интервенции на юго-западе республики.
На помощь генералу Деникину пришла Антанта, оснастив его армию современными на тогдашний период оружием и техникой. Белые сумели в короткий срок оправиться от поражения и, собрав мощные силы, перешли в наступление. Против красного Южного фронта, насчитывавшего 73 тысячи человек, встало хорошо обученное, до зубов вооруженное белое войско в 100 тысяч солдат и офицеров.
Ударные группировки белогвардейской деникинской армии прорвали фронт и устремились в центр России — к Москве. Западнее и севернее Донбасса отряды украинских атаманов-самостийцев активно трепали красные части. В тылу вспыхнули волнения среди зажиточной части населения, недовольной политикой советской власти по «расказачиванию» Дона. Бунты охватили станицы и хутора между Лисками и Новохопёрском, в Вёшенской поднялся вооруженный мятеж.
Группа «академиков», так называли в войсках прибывших слушателей академии (куда входил и Мерецков), получила указание пробираться в 9-ю армию. Именно «пробираться», так как разделительная фронтовая линия проходила где-то возле Ростова и 400-километровое пространство, лежавшее на пути к ней от Воронежа, никем из воюющих сторон не контролировалось, там хозяйствовали всякого рода разбойничьи шайки. В район между Курталаком, Медведицей и Иловой, где располагалась 9-я армия, группе предстояло двигаться придонскими степями, обходя всевозможные банды. К счастью «академиков», в тревожном пути с ними ничего плохого не произошло, они благополучно добрались до места назначения.
9-я армия (командующий П.Е. Княгницкий) состояла из трех дивизий — 14-й, действовавшей на левом фланге, 16-й — на правом фланге и 23-й — в центре. В тылу у них «бузили» вёшенские, казанские, мигулинские, еланские и усть-хоперские станичники. Их поддержали казаки хуторов Наполова, Астахова, Шумилина, Солонки. На подавление восставших 9-я армия, а также соседняя 8-я выделили значительные силы: мятежники были взяты в кольцо, но не сдавались.
Деникин развернул широкое наступление: Добровольческая армия генерала Май-Маевского двинулась через Донбасс на Украину; Кавказская Добровольческая генерала Врангеля — Сальскими степями на Царицын; Донская генерала Сидорина атаковала позиции красной 9-й армии.
Противостоять белогвардейцам было трудно, в распоряжении командарма-9 было всего 15 тысяч штыков и сабель, разбросанных отдельными подразделениями от станицы Константиновской до Каменской. 3-й донской казачий корпус легко рассек стык между 9-й и 8-й армиями, вышел в район Миллерово, а вторая группа белых войск захватила станицы Тацинскую, Милютинскую, Боковскую и соединилась с восставшими казаками станицы Вёшенской…
По прибытии стажеров в штаб армии их, прежде чем назначить на должности, провезли для общего ознакомления по ближним частям. Кирилл Мерецков обратил внимание, что у командиров и красноармейцев 14-й и 16-й дивизий настроение бодрое, вопреки скромным боевым успехам, а в 23-й бойцы были мрачными. В чем дело? Оказалось, они огорчены уходом их любимого начдива Ф.К. Миронова. Реввоенсовет республики послал его под Саранск формировать конный корпус из перебрасываемых туда отрядов хопёрской бедноты. Бойцы 23-й дивизии, в основном из местных, не мыслили себя без лихого Мироныча, о котором на Дону шла слава не меньше, чем на Урале о легендарном Чапае. Они болезненно восприняли его перемещение, многие полагали, что при нем не было бы «бузы» в станицах. Земляки с нетерпением ждали его возвращения, говорили: «Вот вернется Филипп Кузьмич, враз наведет на Донщине порядок».
О Миронове Кириллу много интересного рассказали работники политотдела армии. Он — истинный казак, родился в станице Усть-Медведицкой. Окончил Новочеркасское юнкерское училище. Избирался атаманом станицы Распопинской. В Русско-японскую войну командовал сотней. За участие в революционных выступлениях казачества в 1905—1907 годах был уволен со службы. В 1914-м снова призвался в армию. Во время Первой мировой войны был (в чине войскового старшины) помощником командира полка, награжден четырьмя орденами и георгиевским оружием. С энтузиазмом воспринял Октябрьскую революцию, в 1917 году казаки 32-го донского полка избрали его своим командиром. В январе 1918-го Миронов привел полк с Румынского фронта на Дон и включился в активную борьбу за советскую власть, командовал красным полком, бригадой, 23-й стрелковой дивизией, группой войск 9-й армии, которые участвовали в боях против белоказачьих войск генерала П.Н. Краснова. На Дону Миронов пользовался высоким авторитетом за справедливость, честность и храбрость.
Политотдельцы говорили о Миронове, что он по политическим взглядам типичный середняк, находился раньше под влиянием эсеров и еще не обрел твердого большевистского мировоззрения. «Как я узнал, — пишет в воспоминаниях Мерецков, — Миронов… колебался, как колебалась порой часть середняков. Провозглашенный в марте 1919 года VIII съездом партии курс на прочный союз с середняком пока лишь начинал претворяться в жизнь. Когда он укрепится, перестанут колебаться такие, как Миронов, прекратится болтовня о "расказачивании" и сам собой затухнет вёшенский мятеж. Такое мнение я услышал от некоторых работников политотдела армии. Возможно, думал я, но значит ли это, что мы должны ждать у моря погоды и не ликвидировать быстрее антисоветское восстание?»
Кирилла определили помощником начальника штаба в 14-ю стрелковую дивизию. Он расценил это назначение как довольно удачное: для него было важно набраться опыта, служа в полнокровном линейном соединении, осуществлявшем боевые операции в составе армейского объединения и фронта.
14-я дивизия считалась лучшей не только в армии, но и в масштабе фронта. История ее берет начало с лета 1918 года, с создания московской Особой бригады из рабочих полков Красной Пресни и Замоскворечья. Бригаду послали на Южный фронт, где преобразовали в 14-ю стрелковую дивизию. При этом Особая бригада стала называться 2-й, а 1-ю и 3-ю бригады сформировали уже в ходе боев с деникинцами из различных добровольческих отрядов. В январе 1919 года укомплектовалось руководство дивизии: командиром стал молодой латыш, большевик, бывший офицер Александр Карлович Степинь (в 9-й армии его называли по-русски: Степин). Комиссаром — Рожков, начальником штаба — Киселев.
К Мерецкову комдив Степинь отнесся с интересом. Он расспрашивал Кирилла: откуда он родом, где и кем в прошлом работал, воевал ли. И, конечно, об обучении в академии и характере занятий, о профессорах, многие из которых были знакомы ему по совместной службе в старой армии.
Начальник штаба Киселев, человек не очень разговорчивый, с ходу ввел Кирилла в курс обязанностей — сунул ему в руки карту и сказал: «Ваша задача — вести ее, наносить положение войск, наших и противника, и немедленно отмечать все изменения». На этом введение в курс дела закончилось. В дальнейшем Киселев со своим помощником общался довольно редко.
Кирилл видел, что начальник не очень-то нуждается в сведениях о положении войск, которые докладывал ему он, помначштаба. Значит, его деятельность мало приносила пользы командованию.
28
Бывшая Добровольческая армия, возглавляемая А.И. Деникиным, с января 1919 года стала именоваться Вооруженные силы Юга России (ВСЮР).