Страница 8 из 85
— Продолжай, — сказал он. — Я хочу узнать больше.
На инженерной палубе кипела работа. Сервиторы, технопровидцы и сервы ордена создавали постоянный глухой монотонный гул, который разом затих, стоило в дверях показаться Риару и Коррелану. Пока двое воинов пересекали палубу, толпа безмолвно расступалась в стороны, давая им дорогу. Стоило им пройти, люди снова смешивались, и резкий неразборчивый шум возобновился.
На кораблях Серебряных Черепов почти не было показной роскоши, за исключением многочисленных трофеев роты, которые хранились в часовнях. Конечно, орден не был обделен чувством прекрасного — воины гордились своими нательными рисунками, а мастера татуировок — кустодес круор — ценились необычайно высоко. Многие Серебряные Черепа собственноручно создавали татуировки, некоторые умельцы действительно были талантливыми, одаренными художниками. Древняя варсавийская традиция покрывать тела рисунками считалась высшей боевой почестью, и каждый брат ордена Серебряных Черепов украшал тело уникальными образами. Немало братьев предпочитали изображения великих сражений, от детальности которых временами захватывало дух.
Но в любом случае единственной частью тела Серебряного Черепа, на которую еще разрешалось наносить татуировку, было лицо. Только по достижении звания капитана воину даровалась такая честь.
Миновав забитые людьми двигательные палубы, Риар и Коррелан направились в следующий зал, который уж точно не славился какими-либо украшениями. Хотя примечательным он был из-за многочисленных деталей машин, раскиданных везде, где только можно. Воздух здесь пропитан машинным маслом, сожженным прометием и притирочным порошком, его едкий запах проник даже в самые дальние уголки комнаты. В зале работал еще один технодесантник, который тут же собрался уходить, едва завидев Коррелана и его спутника. Коррелан остановил его взмахом руки.
— Останься, — просто сказал он. — Ты можешь кое-чему научиться.
Это была мастерская Коррелана и по совместительству штаб управления проектом, который занимал большую часть их жизни. По полу змеились кабели и провода, Риар перешагивал препятствия со слабой улыбкой на грубом лице.
— Коррелан, никогда не мог понять, как ты здесь работаешь. Как, во имя Императора, ты вообще что-то можешь здесь найти?
По сравнению с упорядоченным, начищенным до блеска апотекарионом, где Риар проводил свои опыты, мастерская Коррелана представляла собой настоящий бедлам. Устройства были обнажены до самых своих душ, подготовленные к ремонту. Нередко разобранное оборудование так и дальше продолжало валяться там, где его бросил технодесантник, когда его внимание привлекал более важный объект. В дальнем углу комнаты лежала подвеска, механодендриты были неподвижны без оживляющей связи со специалистом. Технодесантник одарил Риара широкой улыбкой — резкий контраст с его прежним мрачным настроением. В зале, который соответствовал названию его обители, Коррелан, без сомнения, чувствовал себя уютнее всего.
— Глупый вопрос, брат, — с напускной серьезностью ответил он. Технодесантник отодвинул в сторону свернутые схемы. — Здесь каждый предмет находится на своем месте, а именно там, где я его оставил.
В доказательство он отпихнул несколько загадочных предметов, о назначении которых Риар никогда бы не смог догадаться, взял инфопланшет и победно взмахнул им перед носом апотекария.
— Вот видишь? — сказал он. — Именно там, где оставил.
Еще в свою бытность неофитом Коррелан проявил недюжинный талант к технике и безошибочную способность умиротворять беспокойных духов. Временами нелегко было поверить, что человек с такой пламенной душой может выказывать такое терпение по отношению к упрямым служителям Омниссии. Он прошел обучение у Адептус Механикус Марса пять лет назад и с тех пор служил вместе с капитаном Арруном. Коррелан трудился в поте лица и с большим усердием, а в бою технодесантник сражался не хуже, чем управлялся в мастерской.
Коррелан отличался искренностью, все его эмоции явственно читались на мальчишеском, еще не отмеченном шрамами лице. Пусть настроение у него зачастую бывало непредсказуемым, но способности технодесантника были неоспоримыми. Из-за склонности к неповиновению и резким перепадам настроения с ним бывало непросто найти общий язык — на что не переставал жаловаться магистр кузницы.
— Эмоции, Коррелан, — напоминал он, — излишни для чистоты машины. Ты должен научиться подавлять столь низменные мысли и чувства.
Это слова юный технодесантник так и не принял близко к сердцу. Магистр кузницы не стал прикладывать дальнейших усилий, зная, что со временем обстоятельства и растущее чувство единения с Омниссией изменят юношу.
Риару он нравился. Апотекарий уважал честность и прямолинейную натуру молодого воина, поэтому в определенном смысле взял Коррелана под свое крыло, не в последнюю очередь ради блага проекта.
Случалось, Коррелан горячился, переоценивая свои возможности, и был почти готов признать поражение. То, что они пытались совершить здесь, выходило за пределы прежних достижений Серебряных Черепов. Воображению не поддавался тот объем работ, который ждал их впереди, — и когда дни, а потом недели безрезультатных исследований и проваленных опытов превратились в месяцы, неудача стала выглядеть не столь уж маловероятным исходом.
В такие мрачные моменты юного воина вдохновлял и поддерживал Риар. Насколько бы разными они ни были, после десятилетий совместной работы их связывали узы настоящей дружбы и взаимного уважения.
Дэрис Аррун, возможно, обладал многими недостатками — и высокомерием, и гордыней в числе прочих. Но также он отлично умел разбираться в людях. Совсем не случайно апотекария Риара отправили в четвертую роту перед началом проекта «Возрожденный». Его хладнокровие и уравновешенность стали отличным противовесом пламенной натуре Коррелана.
Технодесантник направился к дальней стене мастерской и приложил ладонь к биометрическому сканеру, закрепленному на стене. С низким гулом и лязгом древних механизмов дверь неохотно распахнулась, впуская их в зал Возрожденного. Помещение находилось точно между мастерской и апотекарионом, чтобы в случае необходимости сюда могли легко попасть оба космических десантника.
Эта комната также была заполнена до предела, но на этот раз сервиторами, а не разным хламом. Едва воины шагнули внутрь, механическое жужжание лоботомированных слуг ордена усилилось. Глухими, лишенными эмоций голосами они стали предоставлять отчеты.
Их слов не смог бы разобрать никто, кроме космических десантников, и Коррелан с Риаром без усилий извлекли нужные сведения.
Группа техножрецов неуклюже передвигалась через неприбранный зал. Одни бормотали литании, едва различимые среди жужжания сервиторов, другие, с фиалами в руках, смазывали различные детали оборудования, обмакивая пальцы в освященное масло. Все эти действия были для Риара полнейшей загадкой, но отлаженность процесса снова наполнила апотекария гордостью за собственную причастность к проекту.
Каждый, от простого служки до апотекария, имел особую цель — все трудились ради единственного объекта, возвышающегося в зале.
В самом центре помещения, заключенный в прозрачную, узкую камеру, скорее даже бак, который поднимался от пола до потолка, находился Возрожденный. Массивная фигура с чрезмерно развитой мускулатурой и немного лошадиным лицом Адептус Астартес слабо шевелилась внутри. Его держали прямо, почти стоя, руки вытянуты по бокам, несколько зажимов ограничивали до минимума его движения.
Бак был заполнен студенистой, на вид липкой жидкостью, которая полностью покрывала существо. Она обволакивала его тело, придавая смуглой коже неестественный блеск. Его руки и ноги отделили у локтевых и коленных суставов и заменили протезами, походившими на конечности силового доспеха Марк VII, предпочитаемого Серебряными Черепами.
Человек, если его еще можно было таким считать, был скорее машиной, но его лицо до сих пор походило на человеческое и к тому же поразительно юное. Скорее всего, он был подростком. Через равные промежутки его кожу покрывали разъемы, точно такие же, как у Коррелана и Риара. Это были интерфейсы, позволявшие космическим десантникам подключаться к силовым доспехам. Но мальчик в баке так и не получил Императорской Защиты, того, что другие ордены называли черным панцирем; мембраны, которая покрывала кости космического десантника и обеспечивала полной связью с силовыми доспехами.