Страница 79 из 120
- Не хочу, чтобы ты эту птицу превратила в какую-нибудь крокодилу. Мне кладовщик дорог.
Я вспомнила, как сильно крокодила непохожа на маленькое, безобидное пернатое, и вздрогнула от визга Рогача.
- Уходим.- Велий толкнул меня в спину, а сзади несся вой беса:
- Ты кого ешь, зубатый, да?! Да я тебя сам съем, да! И косточки обсосу, и зубы пущу на бусы, да! Да ты знаешь, кто я! Нет, ты не знаешь, кто я!
Вечером Велий выдернул меня из комнаты в кабинет директора.
- Ты чего?! - шипела я, но маг упорно волок меня в учебное крыло. Я стала лихорадочно припоминать все пакости, совершенные мною за последнее время, и с облегчением поняла, что ругать меня пока не за что, поэтому стала вырываться из его рук
- Верелея! - шикнул на меня Велий и даже тихонько щелкнул в лоб. Я онемела от такой наглости, и проклятый маг, воспользовавшись этим, впихнул меня в кабинет директора.
- Феофилакт Транквиллинович, мы пришли.
- Да-да, заходите.- Директор подкрутил фитиль лампы и приглашающе показал на два свободных кресла. Велий аккуратно прикрыл дверь.
- Я ничего не делала,- начала я с порога,- и если вы меня в чем-то подозреваете, то это не я!
- Вот,- вздохнул Велий,- она или спит, или пребывает в состоянии гиперактивности. Равно как и ее способности. То она не может совершить элементарные вещи, а то легко делает невозможное.- И он, не стесняясь меня, рассказал про утренний урок.
- Ах вот по чьей вине пострадал Рогач! - улыбнулся директор. - А вы говорите что ничего не делали.
- Во время занятий птицы являлись учебным пособием, таким образом я защищала школьную собственность.
- Да не об этом совсем речь.- Велий незаметно наступил мне на ногу.- С ней вообще происходит что-то странное. Вот я и прошу вас, Феофилакт Транквиллинович, чтобы вы помогли разобраться в этом.
Директор надул щеки, потом сделал губы трубочкой и посмотрел в окно, а я подумала, что ему просто необходимо пенсне. Чтобы время от времени с умным видом его протирать. Можно еще добавить тросточку с золотой головой собаки, чтобы постукивать тихонечко об пол или о край стола.
- Вы знаете, господин Велий, мне кажется, ваши тревоги напрасны. Идет естественный процесс. Не забывайте, что этим летом Верея станет совершеннолетней и, хотя я сам не верю в мистику цифр, тем не менее не могу ничего поделать с происходящим. Советую вам просто переждать.
- И во что же я превращаюсь? - испуганно поинтересовалась я и посмотрела на свою руку, не растут ли между пальцами перепонки? А оба собеседника посмотрели на меня с любопытством, после чего Феофилакт Транквиллинович, задумчиво побарабанив пальцами по столу, признался:
- Не хотел вам говорить, госпожа Верея, но уже была одна особь, подобная вам.
Слово «особь» мне очень не понравилось, похоже, это существо плохо кончило. Я робко поинтересовалась:
- И кто это?
- Ну-у, вообще-то это девица Василиса, больше известная как Прекрасная. Или Премудрая? Я уже и не помню…
Я беззвучно начала разевать рот, представляя, как в ближайшее время превращусь в милую лягушечку, а Велий будет таскать мне комаров.
- Насколько я помню, для нее все закончилось хорошо.
И тут я вспомнила:
- Неправда! Анчутка сказал, что они разыграли эту сказку, чтобы Ивана женить.
- Да? Ну тогда тем более вам не о чем беспокоиться.
- Подожди меня за дверью,- попросил Велий, и я с радостью выскочила из кабинета, ответив на последний вопрос Феофилакта Транквиллиновича: «Преследует ли вас мысль о мировом господстве?» решительным «Нет». Оказавшись в коридоре, я не стесняясь припала ухом к двери, но ничего интересного не услышала. Битый час они строили разные предположения о том, чем закончится мое преображение, придя к выводу, что черт-те чем.
- Нет! Вы представляете! - разорялась я, бегая по комнате перед равнодушными до обидного подругами.- Я могу стать обыкновенной городской девахой! Или ведьмой среднего пошиба! И какого тогда я горбачусь?! Зачеты, экзамены, курсовые! Даже архон через месяц-два может оказаться для меня совершенно бесполезным!
- Да ладно тебе! - отмахнулась Лейя, кропая очередное любовное послание для Сиятельного.- Превратишься в жабу - возьму жить тебя к нам на озеро. Там комары знаешь какие! Во! - Она развела руки в стороны, а меня затошнило.
- Да ну, может, станешь какой-нибудь чудой-юдой, и всех делов! - хохотнула Алия.
- Ага, а потом приедет какой-нибудь богатырь Зоря и отсечет мне все мои бесчисленные головушки. Потом эти головы сдадут в кунсткамеру Великого Князя, и фон Птиц будет каждый день на них любоваться.- Мне захотелось плакать.
- А мы будем цветы твоему чучелку носить. Каждый день и обязательно живые,- утешила меня, оскалившись, Алия.
- Подруги, тоже мне,- проворчала я и плюхнулась на свою кровать. Повалялась, но предаваться отчаянию в одиночестве было скучно. Тогда я накинула куртку и отправилась в парк.
В парке было пусто, но зато под знакомым тополем я нашла апельсин, по какой-то причине не ставший птичкой. Я очистила его и стала хрустеть немного заледеневшей мякотью. Не доев, швырнула его в сугроб и вызвала Сивку. Парк вздрогнул от ржания богатырского коня, я кинулась ему на шею:
- Привет, дружочек! Давай покатаемся, а то меня обещают в жабу превратить!
Сивка, в отличие от подруг, не был равнодушным, и мы маленько покатались. Богатырского коня тянуло все больше в страны жаркие и экзотические, где ревут, рассыпая вокруг тысячи радуг, величественные водопады, где странные розовые птицы ходят по мертвым озерам важные, как цесаревичи, где в мрачных и вечнозеленых лесах рычат, выгибая спины, огромные пятнистые кошки. Мы скакали и скакали, из дня в ночь, из ночи в утро, то замирая восхищенно на вершине заснеженной горы, такой высокой, что там не хватало воздуха и начинала кружиться голова, то кидаясь навстречу изумрудным океанским волнам, бессильно бьющимся о маленький потерянный островок, в лагуне которого плавали разноцветные, как бабочки, рыбки.
Сивка гулял по отмели, выворачивая для меня из песка большие шипастые ракушки.
- Отдам их Лейе,- делилась я планами,- мавка умрет от счастья! Я примерила одну из них на голову, получился шлем. В небе чайки бились за жирную рыбину, которая упала, в конце концов, к моим ногам, бессильно открывая рот. Я решила сбросить ее обратно в воду, и, пока наклонялась, из широкого выреза платья выскользнула цепочка с Грунькиными ключиками. Надо сказать, что я теперь была как блудливая корова с колокольцами, чего только не висело на моей шее: и мамин портрет в медальоне, и архон, и ключики. Я позвенела связкой и спросила Сивку:
- Слышишь, лохматый друг богатырей, а ты не знаешь, где остров Буян?
Сивка-Бурка брезгливо сплюнул не понравившуюся ему на вкус морскую траву и, прищурившись, глянул на заходящее багровое светило.
- А тебе зачем?
- Да я все архивных должников собираю. Помнишь, как к фон Птицу летали?
Сивка хохотнул, невольно передернув шкурой на заживших боках.
- Такое забудешь! С богатырями так не попадал! Опасная у тебя работа, ты завязывай со своими книгами. Давай лучше в богатырскую дружину подадимся, тихо, спокойно, чуду-юду зарубил, и ложись отдыхай. Ты ж девица, в конце концов!
- Размечтался! - прервала я его фантазии.
Сивка тоже фыркнул, всем своим видом показывая, что это он просто так меня воспитывать пытается. И тут же мотнул головой:
- Залазь. Покажу я тебе этот остров. Только путного там ничего нету.
И, с силой оттолкнувшись, в очередной раз взмыл в бездонное синее небо. Я, опомнившись, припала к его шее и зашептала на ухо:
- А ты точно туда скачешь? Ведь я слышала, что остров того, потаенный.
- Был,- хмыкнул Сивка,- пока мы с богатырем Горыней победу над каким-то хмырем не принялись отмечать. Упились до свинячьего визга, и, главное, потом просыпаюсь - мамочка моя, где это я?! Еле сбег! - Тут Сивка встал на все четыре ноги так, что меня аж через его голову перевернуло, хорошо, что он меня хоть за подол зубами поймать успел. Я завыла, забилась, молотя коня руками: