Страница 45 из 120
- Что, стыдно людям в глаза смотреть? - обрадовался Велий. Я задрала нос, фыркнула и хотела прошествовать мимо него, но он, мягко обхватив за талию, усадил на кровать и положил на колени книжку: Читай, домохозяйка. - А сам позвонил в колокольчик
Востроносый мальчишка-половой тут же заглянул к нам в дверь, и Велий распорядился принести завтрак Никогда у меня не было такого завтрака. Велий вел себя ну прямо как змей-искуситель, одновременно соблазняя и пытаясь вытянуть сведения. А я на его вкрадчивые вопросы невинно хлопала глазками и вообще имела вид целомудренной монашки, которой домогается сластолюбец.
Книга? Какая книга?! Ах, с пляшущими человечками? Так это мы с Индриком летали на северное сияние посмотреть. Встретили шамана. Я говорю, привет, шаман! А он: привет, Верея, хочешь книжку почитать? Ну не могла же я обидеть человека!
Ключи? Какие ключи?! Ах, те девять? Так я сестрицу свою Грушку встретила, а она мне говорит, хочешь ключики заветные поносить? Ну не могла же я обидеть сестрицу! А то, что по ходу дела полцарства разрушили, так это дело семейное и магам нечего в него лезть.
Разбойники? Какие разбойники?! Ах, эти? Так мне Маргобин рецептик обещал потрясающе вкусного паштета дать. Самой-то все времени не было зайти, ну и попросила отзывчивых ребятушек книжечку принести. Они и постарались. Что? В этой книге нет паштетов?! Вот досада, ошибся некромант, придется опять разбойников просить, чтобы еще раз к нему съездили.
Велий потешался над моими ответами, смеясь, тряс головой и пытался зачитывать вслух некоторые рецептики из моей новой книги, полное название которой оказалось «Волшебные превращения продуктов».
Пару раз он выскакивал за дверь и возвращался с какими-нибудь вкусностями, ну, например, лед со сливками и соком, рассказывал всякие смешные истории и, конечно, много врал про себя, но так смешно и интересно, что я не стала напоминать про Аэронову болезнь. Кончилось тем, что незаметно настали сумерки. И тут я спохватилась, сообразив, что за это время нас никто не побеспокоил, выскочила из комнаты, пискнув, что я нечисть и мне надо, спустилась в большой зал, снова поднялась, пробежалась по комнатам и поняла, что во всем трактире нет никого из друзей, кроме пьяного Зори, который в центре большой толпы покачивался, растопырив руки, как дуб-великан, и рассказывал:
- Этому - хрясь! Этому - на!
Я повисла на нем, тряся и требуя ответа:
- Куда все подевались? - хотя уже догадывалась, что произошло.
- Хозяйка! - обрадовался Зоря, представляя меня честной публике, и, махнув ручищей на двери, объяснил: - Уехали все, приветы передавали и велели не скучать!
- Что ж ты! - тряхнула я его за рубаху.- Предупреждать же надо!
- Дак это,- Зоря скосился на немалую бочку пива,- господин Велий велел не беспокоить.
- Что?! - Я задохнулась от возмущения и негодования, отцепилась от Зори и злой кошкой кинулась наверх.
Увидев мое взбешенное лицо, Велий поспешно закрыл дверь.
- Открывай, подлец! - Я бабахнула в дверь, повторяя все утренние выражения Аэрона: - Убивать буду! - потом вспомнила, как уговаривала меня Алия, и пропела: - Велий, открой, поговорить надо.
- Кто там? - строил дурачка Велий.
- Ты зачем Зорю споил? - шипела я в щель, оглядываясь на снующую по коридору прислугу, которая с интересом прислушивалась к нашей беседе. Цокая копытами, из соседней комнаты выглянула овечка, сонно вытаращилась на меня, умудренно кивнула головой:
- Милуетесь? Ну-ну.- И, цапнув за подол пробегающую служанку, поинтересовалась, нальют ли постоялице молока.
Мне стало неудобно, я обиженно стукнула в дверь:
- Велий, ну открой уже.
- Да я и не закрывался. Она в другую сторону открывается,- сказал Велий. Я недоверчиво потянула дверь на себя, она действительно открылась.
- Какой ты! - Я постаралась сделать злую мину.- Двоедушник и есть!
А он улыбался, сидя на кровати, и смотрел, как кот на сметану.
Я погрозила пальцем:
- Даже не думай! - и, задрав нос, ушла к овечке, которая довольно хлюпала молоком в миске.
Но права была Алия, которая до встречи с Серым Волком уверяла, что мужики - это сущие бестии, которым сунь в рот только палец - они всю руку оттяпают. Все равно кончилось тем, что мы полночи до одурения целовались, а потом так и уснули в обнимку на одной кровати у нас в комнате.
Утром я потихоньку выбралась из-под рук Велия, торопливо, стараясь не дышать, схватила свой мешок и выскользнула из комнаты.
Зоря мутными с похмелья глазами смотрел на серую предрассветную мглу, недовольно интересуясь: чего это мы в такую рань? Отоспавшаяся овечка радостно семенила по снежку, напевая: «Травушка-муравушка, зелененькая!»
А я цыкала на них, боясь разбудить Велия, который всенепременно кинется в погоню. Мы не торопясь прошли вдоль просыпающейся Макеевки, и идти нам по Миренскому тракту было еще верст сто, а то и двести.
- Слышь, овца, а тебя вообще как зовут? - зевая, спросил Зоря.
- Сам ты баран! - ответила, на ходу хрупая белым снежком, овечка. - А имени у меня никакого нет, всю жизнь была овечка, ею надеюсь и помереть!
Зоря поводил глазами и спросил:
- А ты меня сможешь на себе довезти?
- Если только положить тебя на бок да копытами под бока подпинывать,- ехидно ответила овечка.
- Да,- пришел к выводу Зоря,- бесполезное ты в хозяйстве животное, ни молока с тебя, ни мяса. А по весне еще и стричь потребуется, чтобы не потела.
- Еще чего! - возмутилась овечка.- Меня вычесывать положено. Из вычесок нитку прясть, из нитки клубок мотать.
- Для чего это? - сразу встрепенулась я.
- Сказки читать надо. Куда клубочек покатится…
- Там и смерть Кощеева,- закончил Зоря.
Овечка фыркнула и заявила, что все богатыри - полудурки, а этот так и вовсе дурак Зоря обиделся и замолчал.
- Куда хочешь, туда и приведет, кого хочешь, того и найдешь, - продолжала овечка, а я решила срочно обзавестись гребешками.
Мы давно уже прошли околицу и теперь шагали среди высоких елей, покрытые инеем лапы медленно качались на ветру, будто танцевали. Овечке нравилось, мне тоже. Зоря топал и топал, как битюг, впряженный в телегу, равнодушный ко всему. Однако первым заметил странный костерок на обочине.
Летом там был чей-то покос, а теперь посреди полянки сложили шалашиком бревна и запалили их.
- Смотри-ка, хозяйка,- удивился Зоря,- вроде и Святки прошли, а эти все колядуют. А личины-то какие у них страховидные! - И, набрав побольше воздуху в грудь, он заорал: - Э-ге-гей! Люди добрые, не запозднились ли с праздничком?
От костра вдруг выскочила ну настоящая снегурочка, заплясала вокруг Зори:
- Подай блина, подай пирога, а не станешь давать - буду пугать! - и сорвала с себя шапку. Зоря взревел и шлепнулся на снег, потому что в лицо ему зашипели змеи.
- Тетка Горгония! - укоризненно проговорила я.- А я считала тебя очень серьезной!
- А что? - поинтересовалась та.
- К-кто это?! - спросил Зоря, тыкая пальцем в Горгонию.
- Во-первых, неприлично разговаривать с женщинами сидя, а во-вторых, тыкать в них пальцем.
Но я не дала своего великана в обиду, взяла его за шкирку и представила ему всех своих родственников. Последним прискакал Индрик, он пел и шел вприсядку вокруг костра, мешая грустным амба жарить мясо на палочке. И пока Зоря приходил в себя, я со всеми перецеловалась, переобнималась. Еле отбилась от Васьки, которого суровый Карыч накануне учил вытаскивать медведей из берлог, чтобы в суровые зимы не умереть от голода, если вдруг с ним, старым, что-нибудь случится и он не сумеет прокормить маленького. Овечка, к моему удивлению, оказалась жуткой кокеткой, и стоило ей заприметить Индрика, как она стала ему тут же строить глазки. Крылатый по-мужицки всхрапнул и как-то так глянул, что я сразу поняла - мне от него и в поселке не отбиться будет, так и станет таскаться за нами, пугая народ. Березина взяла меня за руки, усадила на бревнышко и потребовала: