Страница 105 из 120
Вся комната походила на вертеп умалишенного, в воздухе плавала сажа, все было залито водой и вином, натянутое меж стульями изрезанное буквицами одеяло кричало о раненой душе педагога, а на побеленной стене, где-то локтя на три от пола отпечатался распластанный силуэт безумного квестора.
- Ишь, как он переживает! - посочувствовала шишимора.- Видать, соскучился по рыжухе своей.
Директору впервые в жизни стало неудобно, и он, попятившись, вспомнил о том, что его ждет много дел, предложив всем удалиться и оставить мага наедине с его переживаниями.
- Слышишь, Верея, а он у тебя того… головой не слабенький? - допытывались у меня Анчутка с Карычем, а я удивленно заламывала бровки, радуясь тому, что они в достаточной степени удивились, когда начал раздеваться маг, и я успела полюбоваться на его пляску.
- Все у него в порядке, просто любит человек выпить да потанцевать.
- Ага?! - не поверил мне Карыч.
- Ага,- кивнула я.- Вы еще к нему сегодня обязательно загляните, еще не такое увидите.
- Что молчишь? - Велий душил в кулаке несчастную мышь, тыча ее в возмущенно булькающий кувшин.- Говори, гадина, как тебя ублажать!
Мышь только успевала попискивать, не решаясь пустить в ход зубы. Благим матом ревела сзади подушка, пойманная в магический капкан.
- Цыц, пухлявая! - гавкнул на нее маг.- Щас я и до тебя доберусь!
Кулак его как-то слишком легко проскользнул в горлышко кувшина и намертво там застрял. Мышь, видя это, в панике выпучила глаза, и они уставились друг на друга сквозь мутное стекло.
- Что? - не понял маг, когда мышь стала писать на стекле какие-то знаки.
С трудом выпростав лапы, она умоляюще их сложила, недвусмысленно пуская пузыри и показывая, что если маг не законченный идиот, то было бы неплохо разжать пальчики. Что Велий и сделал.
Слил воду со всем содержимым в чайник, заткнул ему носик и поставил на огонь. После чего, зловеще улыбаясь, вынул саблю, поворачиваясь к подушке. Пух и перья взметнулись к потолку, скрипнула дверь, в проеме показался Рогач. Сложив ручки на животе и прислонившись к косяку, он поощрительно улыбнулся:
- А вы все развлекаетесь, я смотрю. Тут в чайнике взвыло на два голоса:
- У-у! А-а! О-о! Скоти-ина!
Маг, выплеснув содержимое на пол, зло поинтересовался у исходящей паром бабищи:
- Ну что, придумала, как тебя ублажить?
- У-у! - простонала бабища и на четвереньках быстро поползла к Рогачу. Распластанная мышка замучено икала, глядя стеклянными глазами в потолок.
- Куда? - Велий прихлопнул беглянку кастрюлей, сгреб ее и бросил обратно на огонь, прихлопнув сверху тяжелой сковородой. - Мы еще долго развлекаться будем!
- Ик! Пощади, родимец,- безнадежно взмолилась мышь.
Маг схватил ее за хвост, но его внимание привлекло отражение в зеркале.
- Ну ты крут, я тебя уважаю! - пробасил двойник, но осекся под его тяжелым взглядом и метнулся за раму.
- Стоять! - заревел Велий.- Отражать!
Рогач испуганно всхлипнул у дверей и тоже начал пятиться, укоряя квестора:
- Что же вы так своих зверушек распустили?
Велий зыркнул в сторону зеркала. Там отражение уже обзавелось и вареной мышью, и саблей в неуверенно подрагивающей руке.
- Прямо стоять. Форму потерял? Я тобой займусь! - Маг обвел комнату яростным взглядом, пообещал: - Я всеми вами займусь!
Я посмотрела на валяющегося в Студенце исходящего паром Анчутку и, когда он пристал к берегу, осторожно ткнула в живот:
- Чего это с ним?
Карыч икал, облапив крыльями березу:
- Ну ик, внученька, ик, дай только, ик, встану!
- Чего-то-мне здесь неуютно сделалось,- призналась я.- Может, к папе в гости съездить? - и бочком, бочком нырнула в ивняк.
Добежала до капища и поинтересовалась у тетки Горгонии:
- Нет ли у нас каких-нибудь занятий за пределами леса?
- Ну вот, ведь можете.- Феофилакт Транквиллинович удовлетворенно откинулся на спинку стула.- Вполне приличные знания.
- Тут главное правильный подход найти,- вставил Анчутка, чья когтистая рука нежно сжимала мое левое плечико.
- Не совсем же она у нас безголовая,- вставил свое слово стоящий справа Карыч.
- Спасибо педагогам,- пискнула я.
Горгония разглядывала измочаленную о столешницу указку.
Овечка, прибывшая на выходные, с интересом профессионала выпытывала у Индрика, в чем лучше прутья замачивать для порки учеников.
- Ну если парней, то лучше в рассоле, а если девок, то - кипяток.
- Вообще-то,- буркнула я,- детей положено воспитывать лаской.
Нечисть уставилась на меня разноцветными глазами, а овечка хохотнула:
- Ты иди это Гуляю расскажи, он тебя в Школе ждет. Кстати, а можно я заберу прутики?
Я тоскливо вздохнула.
- Ну давай еще ты заяви, что меня пороть будешь,- пробурчала я овечке, когда мы остались один на один.
- По уму-то, конечно, надо,- ответила та.- Ты хоть знаешь, что из-за твоего Вонифатия колдуны в Княжеве тревогу бьют, а Велиев дядька срочно своего племянника в столицу вызывает?
Я, всполошившись, собралась было обратно кинуться в Заветный лес, но овца наступила мне копытом на подол:
- Не торопись, чай я сама не глупая. Уже сказала твоему, чтобы на месте сидел. Думаешь, я просто так из столицы от прибытков сказочных сюда прискакала? Все за-ради тебя, неблагодарная. Кстати, ну-ка, сними кошель с моей шеи.- Овечка подняла голову, чтобы мне было легче снимать малиновый кошелечек. Надо сказать, что выглядела кудрявая уж совершенно столичной штучкой - золоченые копытца, вся шерсть в искристой пудре, крашеные длинные ресницы, кружевной, затейливого узора воротничок с шелковой алой лентой. Такая вся из себя фифа, что мешок с прутьями смотрелся как-то странно.
- Ты для чего розги-то с собой потащила? - поинтересовалась я, аккуратно, чтобы не попортить крашеную овечкину красоту, стягивая кошелечек.
- То есть как это? Те самые прутики, которыми Анчутка собственноручно рыжуху воспитывал? Да их в любой школе по десять кладней за штуку возьмут, чтобы на почетное место положить.
Мне тут же захотелось поддать ей по округлым тугим бокам, но быстроногая отбежала от меня, скалясь:
- Кошелечек-то развязывай, развязывай.
- Чего это? - Я с удивлением глянула на ярко разрисованную бумажку.- «Единый вексель Северской купеческой гильдии, равно пригодный во всех концах Великого Княжества Северского и сопредельных государств». Что за ерунда? - уставилась я на овечку.
- Сама ты ерунда! - фыркнула та.- Это тебе, недалекой нечисти, пристало кладни под матрасом прятать. - Она противненько засмеялась.- Да, да, да, знаю я, где твои сокровища лежат - как только бока не отмяла! А мне, купчихе первой гильдии, и вовсе о золото копытца марать не пристало! Ты на сумму-то посмотри.
Я забегала глазами по бумажке и, увидев девяточки и нолики, не поверила собственным глазам.
- Вот. А ты меня еще и всякими говновыми человечками стращаешь! Ну да ладно, на первый раз прощу.
- Что прощу?! - тут же взвилась я.- Чтобы я этих срамных историй про рыжуху больше не видела! А то сама лубошников найму, буду о скаредной овце рассказывать, да еще припишу, что каждый, кто срежет с тебя клок шерсти,- озолотится. Вот уж тебя пощиплют!
Овца заметно испугалась:
- Ты это… давай… не того… Между прочим, ты - популярный герой, людям нравишься. Не одни же гадости про тебя сочиняют. В Княжеве вон Игрицей тебя величать начали. Так, глядишь, важней Анчутки сделаешься. И вообще, давай думай, что магу своему рассказывать будешь? А то пока я тут с тобой нянькаюсь, там барыш промеж копыт утекает.- Напутствовав меня таким образом, она бодренько порысила обратно в столицу.
Я завистливо вздохнула, хорошо ей, быстроногой, от врагов убегать удобно.
Птичьи трели не очень радовали, поскольку впереди меня ждала куча серьезных разговоров. Опять же Гуляй злой и женское крыло для ремонта недоступное… Охохонюшки, одна забота и маета. Одно только хорошо, что практики уж целый месяц прошел, только две недельки осталось.