Страница 10 из 73
- А нельзя ли посмотреть все материалы по делу Мусина? - поинтересовался неблагодарный Халецкий.
- Боюсь, что нет. Там слишком много сведений... э... не предназначенных для выноса из избы. Поверьте, наши материалы не подтолкнут вас к решению. Иначе я не сидел бы здесь. - Соловьев помолчал, как бы подчеркивая точку, потом решительно сменил тему. - Я отдаю себе отчет в том, что успех вашего расследования - дело случая. Возможно, убийце сопутствовало шальное везение, и никто никогда не свяжет его с Козловским. И тогда у меня к вам просьба: присмотритесь к работающим в особняке. Я не к тому, чтобы вы изучали их биографии, - эти сведения я получу по своим каналам. Я обращаюсь вам, как к экспертам в области человеческого поведения. Вы - опытные оперативники и давно научились улавливать малейшую искусственность, легчайшую фальшь свидетеля. Если почувствуете что-нибудь этакое, пожалуйста, не сочтите за труд меня проинформировать. - Он сунул руку во внутренний карман пиджака и достал две визитные карточки. - По одному из этих телефонов меня можно найти в любое время суток.
- Ну и как тебе фрукт? - поинтересовался Халецкий, когда они с Виктором покинули кабинет начальника.
- Противный. Даже не знаю почему. И рожа вроде пристойная, и манеры куртуазные, и улыбка приветливая, так откуда же такой привкус мерзопакостный?
- Ну таки я объясню тебе, дурашка. Фальшивый он, весь до кончиков своих полированных ногтей. Фальшивый, как модель от Версаче на Черкизовском рынке. Надо же, а я-то считал, что чекистов еще на первом курсе натаскивают против таких проколов! Или они там совсем оборзели, думают, что у ментов в уголовке по причине редкого ношения фуражек последняя извилина разгладилась?
- Ты о чем, Борь?
- Да так, Пых, ни о чем. В двух словах не расскажешь.
- Ну так расскажи не в двух!
- И то верно, чего нам время жалеть? Чай, казенное. Слушай сюда, сынок. Если ты хочешь от кого-то что-то скрыть, у тебя есть два варианта: обходить деликатную тему молчанием или врать. Если выбираешь вранье, блюди осторожность дилетанты для придания убедительности врут многословно, с излишними подробностями. Если тот, кому ты заливаешь, не последний лох, он с легкостью отделит дезу, профильтрует и по осадку определит, что ты там скрываешь. Молчать куда как надежнее. Знаешь, как должна была бы звучать речь сиятельного посланца горнего ФСБ, обратившегося за помощью к худородным меньшим братьям с Петровки? "Соблаговолите-ка, любезные, исправно поставлять нам материал по делу убиенного Козловского. Если возникнут какие подозрения, не подтвержденные фактами и потому не попавшие в отчеты, извольте сообщить частным порядком по такому-то номеру". И все. Для отказа от дачи показаний ему вполне достаточно сослаться на государственную тайну. Или еще проще. Договориться на высшем уровне с нашим начальством и спустить нам указание сверху - так вообще некому будет вопросы задавать.
Но наш дружок не ищет легких путей. Он изъявляет желание встретиться с нами лично и заливается Соловьевым. Так заливается, что даже в моих убогих ментовских мозгах закопошились кой-какие мыслишки. Как он трогательно гнал туфту насчет того, что их скромная забитая контора не осмеливается беспокоить страшных вельможных сановников! Как беспомощно лепетал о нежелательности своего участия в расследовании по причине боязни спугнуть преступника корочками ФСБ... Как будто они там не могут разжиться любыми корочками на свой вкус! Какую душещипательную версию сплел о вероятных причинах появления Козловского в известном тебе особняке! Лажа полная. Как настоятельно просил докладывать о любых, самых незначительных проявлениях неискренности со стороны свидетелей. Даже польстить нам не побрезговал. И хочешь знать, до чего я дошел своим убогим умишкой?
- Да уж не откажусь.
- Наш славный Соловейчик не счел за труд навешать нам на уши лапши, сильно испужамшись, что мы самостоятельно доковыряемся до взрыва, трагически оборвавшего жизнь господина Мусина, и начнем совать свои легавые носы, куда не положено. Что-то с этим взрывом связано такое, чего нам знать ну никак нельзя. И вернее всего, Соловьеву начхать на убийство Мусина. Он или знает, кто заказчик, или ему это неинтересно. А интересно ему, с кем пытался вступить в контакт убиенный Козловский. Страсть, как интересно! И вовсе не по причине безвременной гибели юного дарования. Тут что-то другое... И знаешь еще, что? Никакой этот Соловей не фээсбэшник. Человек Оттуда не мог так с нами лопухнуться.
- Ну, Борис, тебя занесло! Песич самозванца и на порог бы не пустил.
- Тоже верно. Но все-таки я прав. Не прошел этот типчик соответствующей выучки. А раз Песич допустил его до августейшей ручки, значит, у так называемого Соловьева в ФСБ железобетонная крыша. И можешь мне поверить, Песич сейчас наверняка сам чешет репку, гадая, что за птица ему на голову свалилась.
6
Я сегодня такое узнал! Похоже, мой детектив выйдет коротким. Не роман, а так, небольшая повестушка. И все благодаря моей ловкости. Не исхитрился бы я подслушать этот разговор, мы бы с вами еще долго блуждали в потемках, а теперь до разгадки осталось полшага. Ай да я! Но все по порядку.
С утра пораньше (мы еще и по местам не успели рассесться) к нам пожаловал опер. Молодой, но, видно, стреляный воробей. Рожа деловая, хватка цепкая. Обежал начальство всех трех наших контор, получил в свое полное распоряжение конференц-зал и телефонный аппарат. Потом начал по одному вызывать к себе народ для приватных бесед.
Первым отстрелялся армянский зубодер, потом его медсестричка. А потом и наша очередь наступила. Мы, ясное дело, о работе и думать забыли, хотя ее сейчас, за месяц до Рождества, у нас выше крыши. Но какая там работа, если в конторе такое творится! Народ не вылезал из курилки, поджидая очередную ментовскую жертву, все хотели знать, что да как. Но жертвы не больно-то распространялись, все больше отшучивались. Сами, мол, там посидите, тогда и узнаете. А то мы отдувались без подготовки, а вы пойдете во всеоружии. Неправильно это, несправедливо. Так, не ровен час, и убийцу проинструктировать можно.
Ну, в конце концов, подошла и моя очередь. По закону подлости, ровнехонько к обеденному перерыву. Я по такому случаю сначала к Полин заскочил. Поинтересовался, отпустит ли она меня потом пожрать. Она только рукой махнула иди, мол, на все четыре стороны. Ободрился я и пошел к оперу.
Опера, как выяснилось, зовут Виктор Константинович. Язык сломаешь. Впрочем, Николай Александрович ненамного лучше. Ну, мы быстренько договорились обойтись без отчеств. И на "ты" сразу перешли. А чего там, мы оба ребята нестарые, к чему нам церемонии?
Начал Витек издалека. Расскажи мне, Коля, говорит, о вашем агентстве в общих чертах. Кто есть кто, кто чем занимается, какие у вас отношения, нет ли скрытых течений и подводных камней. Я вообще-то не очень просек, зачем ему наша деятельность и отношения. Кабы покойник у нас работал, тогда дело другое, а так - непонятно. Но мне не жалко, раз спрашивает человек, почему бы не ответить. Может, это он для затравки, чтоб разговор завязать. Я только уточнил, хочет он услышать про один "Пульсар" или про остальные наши фирмочки тоже. Витя сказал, что про остальные узнает из более близких к ним источников.
- Значит так, в "Пульсаре" работает девять человек. Не считая бухгалтера, она у нас одна на все три фирмы. Но ее я плохо знаю, она в дизайн-студии обычно сидит, там у нее рабочее место. Генеральный директор у нас, как ты знаешь, Базиль. То есть Василий Буянов. Он генеральным стал незадолго до моего прихода сюда. Его Сам, хозяин наш, из Тамбова перетащил. Сначала-то тут другой мужик директорствовал, но у того теперь своя фирма. После него Полина полгода эту лямку тянула, но не выдержала, помощи запросила. И то сказать, такой воз не для хрупкой дамочки. Вот Сам Базиля к нам и сманил. Базиль - хороший мужик, простой, без фокусов. Должностью своей в нос не тычет, на полусогнутых ходить не заставляет. Один только бзик у него: здоровый образ жизни. Книжек каких-то индийских начитался, вот на него просветление и накатило. Лопает теперь одну траву, курить бросил, по два раза в день медитирует, йогой занимается. Хорошо хоть пить не бросил, а то с ним бы совсем была тоска зеленая. Отношения у него со всеми нормальные, ровные. Особой дружбы ни с кем не водит, но и враждует. Про личную жизнь я знаю только, что в Тамбове у Базиля остались жена, с которой он развелся, и дочь. К дочке он чуть не каждый уикенд катается.