Страница 37 из 49
— И помогла, — в тон ей ответил Вадим. — Так помогла что парень опомниться не может…
— А жаль… Я хотела придать Фебу его черты…
— У тебя еще будет такая возможность, не навек же он исчез, — язвительно заметил ей Вадим.
— Посредственности не место на моих полотнах, — брезгливо поморщившись, ответила она.
Кирилл чуть не лопнул от ярости.
«Чужой успех не любят, неуспех не прощают никому… Подожди немного, любезная Софья, и тогда я посмотрю в твои глаза…» — мысленно отпарировал Кирилл.
— Смотри, — дотронулась до руки Вадима Софья. — Вдова! В зал, сухо поздоровавшись, вошла Елена Усова. На ней были черная блузка с широкими рукавами на манжетах, синий жакет и в тон ему юбка с бесконечно-длинным разрезом. Белокурые волосы были гладко причесаны. Вместе с ней по ее приглашению и с разрешения адвоката пришла главный бухгалтер фирмы. Софья с Вадимом вернулись к столу и заняли места напротив них. Минуту спустя, в темно-сером, безукоризненно сидящем костюме появился платиновый красавец, брат Виктора Усова. Софья с нескрываемым любопытством посмотрела на него. Вадим представил их друг другу.
— Виктор всегда имел склонность к эффектам, — вздохнула она, без тени смущения глядя в его подернутые изморозью глаза. — Скрывать ото всех, что у него есть брат!..
«Вряд ли подлежит сомнению, что теперь у Феба будут черты Павла Усова», — усмехнулся про себя Вадим.
Кирилл подумал то же самое.
— Должен согласиться с вами, — сверкнув ледяными искрами голубых глаз, произнес Павел. — Когда я поинтересовался у Виктора, кто автор подаренной им мне картины «Созерцания» он ответил: — «Красивая женщина», но не сказал насколько…
— Что ж, ему удалось подготовить сюрприз для нас обоих, — заключила Софья.
Павел Усов сел за стол напротив адвоката. Адвокат обвел собравшихся взглядом и начал расстегивать папку, сверкая золотыми запонками и перстнем на левом мизинце. Неожиданно зазвонил его сотовый телефон, он извинился и вышел в приемную.
Кирилл с большим интересом разглядывал из укрытия основных участников своего финала. Павел Усов был чем-то чрезвычайно озабочен.
«Наверное, Светлана уже поставила ему ультиматум», усмехнулся Кирилл.
Вадим все время ерзал на стуле, словно порывался встать. Елена тихо разговаривала с главным бухгалтером: видно, все еще входила в курс дела. Софья с совершенным спокойствием поглядывала вокруг. Вновь зазвонил сотовый, теперь уже Павла Усова. Павел отошел к окну, но до сидевших за столом долетало часто повторяемое им имя: Соланж.
Наконец адвокат вернулся и, еще раз попросив извинения, приступил к делу. Ловко вскрыв конверт, он поправил очки в золотой оправе и четким канцелярским голосом начал: «Я, Усов Виктор Иванович…» Затем пошли юридические реверансы, и вот — главное: «Всё мое движимое и недвижимое имущество завещаю…» — адвокат сделал торжественную паузу (все мы артисты) И затем веско произнес: «… моей дочери Усовой Алине Викторовне…»
По лицам присутствующих промелькнуло легкое недоумение. Хотя, в принципе, что здесь необычного? Точно так же решила и Елена Усова. Ее губы лишь чуть дрогнули: «Со своей дочерью я уж как-нибудь разберусь», — и взгляд вновь стал абсолютно безмятежным.
«…опекуном которой, — между тем бесстрастно продолжал адвокат, — до достижения ею двадцати одного года, назначаю своего брата, Усова Павла Ивановича…»
«Что?!» — под тяжестью неожиданного известия все невольно переглянулись. Лица выражали полное недоумение. Потом, словно по команде, взгляды устремились на Павла который, не дрогнув ни единым мускулом, спокойно их выдержал.
«…коего обязую, — не обращая внимания на всеобщее смятение (он и не такое видел), — монотонно продолжал адвокат, — … ежемесячно выплачивать моей супруге, Усовой Елене Всеволодовне, вплоть до ее кончины, среднестатистическую российскую заработную плату».
Елена замерла. На какое-то мгновение все услышанное показалось ей бредом. В голове пульсировала лишь одна мысль: «Я что-то не так поняла!»
«Сто тысяч долларов, заканчивал чтение адвокат, — завещаю художнице Софье Бахматской в знак восхищения ее талантом…»
Софья вздрогнула, и Кирилл готов был поклясться, что неожиданные слезы затуманили ее глаза. Когда мужчина добровольно, пусть даже в завещании, расстается с деньгами в пользу женщины, это значит, что он ее действительно любил. Софья сильно побледнела и опустила ресницы.
«Боже, как все глупо… как непростительно глупо…» — с бессилием осознавая потерянное навеки, подумала она.
Адвокат закончил чтение завещания и с чувством исполненного долга вновь обвел присутствующих взглядом. За столом царила благоговейная тишина. И неудивительно! Ведь с ними, собравшимися здесь, только что говорил сам Виктор Усов. Все невольно вспомнили его бледно-голубые глаза, светлые волосы, стройную крепкую фигуру… Вдруг смиренную тишину нарушил резкий голос Елены Усовой:
— Это подложное завещание! Виктор не мог так унизить меня и на пятнадцать лет отдать все в полное распоряжение неизвестно откуда взявшегося брата!
— Оспаривать подлинность этого завещания не имеет никакого смысла, — спокойно возразил ей адвокат, — так как я лично составлял его по просьбе покойного Виктора Ивановича.
— Нет, но откуда взялся этот брат?! — вскочила со своего места Елена. — И как вы можете принять то, что по праву принадлежит мне?! — с вызовом обратилась она к Павлу.
Он тоже встал.
— Я считаю себя обязанным в точности исполнить волю моего брата, — с металлом в голосе ответил Павел.
— Нет, нет, нет! — размахивая руками, торопливо шагала из угла в угол Елена. — Я буду оспаривать завещание!
— Ваше право! — обреченно вздохнул адвокат.
— Это невозможно, чтобы Виктор оставил свою собственную жену без копейки и все отдал какому-то проходимцу, продолжала негодовать она.
— Ну почему же? — раздался вдруг голос.
Все повернули головы в том направлении, откуда он исходил. Медленно открылась дверь, и у присутствующих от ужаса зашевелились волосы… Все были готовы поклясться, что сейчас появится призрак Виктора Усова, но в зал вошел Кирилл.
Он не без удовольствия оглядел пораженные лица, но особенное удовольствие доставило ему одно лицо, которое вдруг побелело как полотно, но лишь на несколько мгновений.
«Королевское самообладание!» — отметил детектив.
И здесь прозвучал приготовленный им спецэффект:
— Как раз в этом нет ничего удивительного, — медленно, с расстановкой произнес он. — Потому что вы убили своего мужа!
Все невольно пригнулись, словно спасаясь от осколков взорвавшейся бомбы.
— Что?! — первым опомнился Вадим.
— Уверяю вас, вы не ослышались, — приближаясь к столу, ответил Кирилл.
— Да вы с ума сошли! — попятилась от него, как от привидения, Елена.
Тут же подскочивший Леонид усадил ее на стул.
— Не смотрите на меня так, Елена Всеволодовна, я не сгусток энергии, блуждающий по земле. К сожалению, — развел руками Кирилл, — должен признаться, что меня от подсыпанного вами яда спасла не моя интуиция детектива, а… скажем так, чистая случайность. Но всему свое время, — обратился он к присутствующим, видя их полное недоумение.
Елена лишь презрительно передернула плечами.
— Кирилл! — решительно произнес Вадим. — Это очень серьезное обвинение. Вы уверены в том, что говорите?..
— Абсолютно!
— Но хотелось бы… в общих чертах… — Вадим неловко двигал руками, будто они могли ему помочь найти нужные слова.
— Да! Хотелось бы в общих чертах услышать, каким образом я, отдыхая в Сочи, могла убить своего мужа, находившегося в Барнауле, — прекрасно владея собой, проговорила Елена.
Кирилл язвительно улыбнулся.
— Если в общих чертах, то, пожалуйста: в Сочи вас не было.
— Как?! Как это меня не было в Сочи?! — великолепно играя искреннее удивление, не сдавалась Елена.
«Ну, стерва!» — разозлился Кирилл, и ярость залила его лицо алой краской. Однако в тот же момент, словно, суфлер, вовремя кашлянул Леонид. Кирилл помолчал несколько минут и, обретя