Страница 8 из 68
Была Ребекка человеком или нет, но я была благодарна за еду.
- Ты правда здесь три года? - спросила я, жадно поедая мюсли.
- Да, - сказала она сладким голосом. - Мне здесь нравится.
Я чувствовала себя, как в фантастическом рассказе. В таком, где тебя заставляют принимать таблетки, чтобы контролировать разум.
Ребекку бросили родители еще до принятия Президентом Скарборо Статута о морали. Они были миссионерами и отправились служить Господу за границу до того, как запретили международные путешествия.
Ребекка рассказывала мне все больше о себе, и мой шок исчезал и превращался в жалость. Ее родители не связывались с ней с тех пор, как покинули страну, и, хотя она была твердо убеждена, что они живы, я в этом сомневалась. Во время Войны за границей преобладали анти-американские настроения.
Я не могла отделаться от мысли о том, какие же ужасные у нее были родители, раз бросили своего ребенка, особенно в таком месте, как это. Я снова задалась вопросом, достаточно ли я сопротивлялась солдатам, которые забрали меня, и, хотя я сдерживала чувство вины, оно отягощало меня, как камень.
Пока я переодевалась, Ребекка сидела на краю моей кровати, заплетая свои светлые волосы в косу через плечо. Она без умолку болтала о том, как рада, что у нее новая соседка по комнате, и что мы станем лучшими подругами; я размышляла: не спросить ли мне ее о мисс Брок и Сестрах спасения, чтобы прекратить все ее вопросы. Разговор был таким поверхностным, что казался фальшивым, а так как я была уверена, что он не был фальшивым, я не обращала внимания на ее голос и разглядывала свое отражение в зеркале.
Я никогда не была симпатичной в общепринятом смысле: у меня большие карие глаза и длинные черные ресницы, но брови неправильной формы, а нос слегка искривлен. Цвет лица сейчас был отвратительным - конечно, не такой, как у девушки, которую солдаты отвели в заднюю часть здания, - а скулы выступали так явно, словно последние несколько часов добавили мне десять лет голодной жизни. Темно-синяя форма была еще хуже школьной: потому, наверное, что я ненавидела ее в сто раз больше.
Я сделала глубокий вдох. Мои волосы пахли, как синтетические кресла в школьном автобусе. Я быстро расчесала запутавшиеся локоны пальцами и скрутила их в неровный узел.
- Время уроков, - прозвенела Ребекка, привлекая мое внимание.
Мой мозг начал интенсивно перебирать возможные варианты. Мне нужно отыскать телефон. Сначала позвоню домой, на случай, если Милиция отпустила маму. Если нет, позвоню Бет, чтобы разузнать, слышала ли она что-нибудь о том, куда они забирают нарушителей Статьей.
Когда я опустила глаза на Ребекку, то увидела, что она просто в восхищении от того, что покажет мне все, что есть вокруг. Она была здесь достаточно влиятельна в роли студенческой помощницы и могла на меня донести, если бы я переступила черту. У нее был такой понятный типаж.
Мне придется быть скрытной.
Через несколько минут мы пошли в корпус напротив столовой, где толпилось около сотни девочек. Это могло выглядеть, как средняя школа - здесь также шепотом сплетничали перед появлением новеньких, - но только настроение было слишком мрачное. Вместо того чтобы быть любопытными и милыми, они боялись нас. Словно мы можем сделать что-нибудь ненормальное. Это была странная реакция, несмотря на то что я думала о них так же.
Прозвенел звонок, и все разговоры прекратились. Девочки разбежались по своим классам, где выстраивались в ровные линии. Ребекка тащила меня за руку, как тряпичную куклу; я не сопротивлялась и позволила ей поставить меня в строй. В корпусе воцарилась тишина.
Через несколько мгновений появились солдаты, которые встали спереди, сзади и по бокам каждой линии. Молодой человек с рябыми щеками и комплекцией, как у хорька, прошел мимо меня, когда двигался к концу шеренги. На форме было написано: "Рэндольф". У второго, расхаживающего перед линией, было почти сияющее лицо по сравнению с тем, сзади. Его подбородок был аккуратно выбрит, а волосы имели песочный оттенок. Он мог бы быть привлекательным, если бы его голубые глаза не были такими пустыми.
Что же сделала Милиция нравов, чтобы так высосать человеческую душу? Я выбросила из головы появившиеся мысли о Чейзе.
- Мисс Лэнсинг, - сказал почти красивый охранник.
- Доброе утро, мистер Бэнкс, - сказала она мелодично. Он кивнул ей, быстро и безразлично, словно одобряя ее строевую линию. Вся беседа показалась мне неловкой и вынужденной.
- Эй, принцесса, - прошептала девушка позади меня. Я обернулась и увидела Розу, обратила внимание, что она отказалась заправить свою темно-синюю блузку. Рыжеволосая девушка позади нее, вероятно, ее соседка по комнате, смотрела с неодобрением. Очевидно, ей не нравилось это новое соседство.
Ее рыжие волосы напомнили мне, как я соскучилась по Бет.
Было приятно, что Роза поблизости. Несмотря на то что она была грубой, она, по крайней мере, была настоящей, а когда прозвенел звонок и ряды рассредоточились, мы остались стоять рядом, связанные нашим общим недоверием к остальным.
Мы проследовали за Ребеккой вниз по лестнице, мимо прачечной, медицинского пункта и приземистого кирпичного офиса, напротив которого стоял гидрант. Там семнадцатилетние были отделены от остальных отрядов и прошли по участку травы к тропинке, ведущей между двух высоких каменных строений. Я жадно осматривала прилегающую территорию, стараясь составить в памяти некую карту. Оказалось, что был только один способ войти и выйти: через главные ворота.
Когда Роза заговорила снова, ее голос прозвучал едва громче дыхания.
- Смотри и учись.
Я обернулась, но ее уже не было.
***Hester Pry
Глава 3
Задрав юбку почти до бедер, Роза исчезла между двух зданий. Охранники что-то кричали - я не могла расслышать слов, потому что адреналин бурлил во мне вовсю. Один из них мгновенно рванул за ней. Другой взял рацию и отдал несколько коротких приказов, прежде чем последовать за первым. Девушки лихорадочно перешептывались, но ни одна не пошевелилась.
У меня в висках пульсировала кровь. Куда она побежала? Неужели она нашла выход, которого не увидела я?
Меня осенило: надо бежать в другую сторону. Роза отвлекла охрану и остальных семнадцатилеток; они, возможно, и не заметят, что я ускользнула. Я могу подняться обратно по лестнице к главным воротам и... и что потом? Спрятаться в кустах, пока не проедет машина и я не прокрадусь следом за ней? Правильно. Никто этого не заметит. Пока мы ехали в автобусе, не видели ни следа цивилизации до самого рассвета. Так что я могла бы пройти по шоссе в форме этого заведения никем не замеченной.
"Думай!"
Телефон. Он должен быть в общежитии. Или, может быть, в медицинском пункте. Да! Персоналу нужен хотя бы один на случай, если кто-то серьезно поранится. Медпункт был рядом; мы прошли его всего лишь несколько минут назад. Он был прямо за тем кирпичным зданием с пожарным гидрантом.
Все девчонки смотрели на проход между зданиями, где исчезла Роза. Даже охранники, оставшиеся поблизости, смотрели туда же. В воздухе повисло напряжение. Я сделала медленный шаг назад, трава хрустнула под выданными мне туфлями. Сейчас или никогда.
И тут меня грубо схватили за руку. Когда я повернулась вправо, увидела, что ледяные голубые глаза Ребекки вперились в меня. Ее ярость стала для меня удивлением. Я не думала, что в ней было что-то подобное.
- Нет, - сказала она мне одними губами. Я попыталась стряхнуть ее, но она лишь крепче в меня вцепилась. Я чувствовала, как ее ногти впились мне в кожу. Ее же кожа побелела в отблесках утреннего солнца.