Страница 63 из 113
– Помчали, – и Артем сорвался с места. Когда преодолели расстояние до опушки, он плюхнулся на живот в снег, я рухнул рядом. Глаза слезились, так что видел я немного расплывчато, но движения вроде никакого не наблюдалось.
– Кроешь?
– Угу, – я сдвинул предохранитель вверх.
– Давай, – и сержант побежал через открытое пространство на полусогнутых. Я несколько секунд смотрел ему в спину, пока не опомнился, я ж его вроде как прикрываю. Хотя прикрыватель из меня, никудышный, прямо сказать. Видно мне ничего не было, мешали заснеженные ветви кустарника. Я попытался их раздвинуть, но обзор было никак не расчистить, хотя я даже полметра вперед прополз. Пытаясь не обращать внимания на липкий страх, будто обнимающий за спину, приподнялся на колено, а потом и привстал. Просматривалось только половина поляны, подходы к полусвернутой антенне, кунг с аппаратной прикрывали два зеленых фургона. Марки не разобрать – машины стояли к нам задом. Вдруг почувствовал на себе взгляд, и быстро перевел глаза на Артема, а тот уже присел у одного из колес фургонов, и уже измахался мне по виду.
Сорвался с места, и побежал к нему. Пытался смотреть по сторонам, пока бежал, получалось плохо, все вокруг мелькало, ремень автомата свалился с плеча и норовил запутаться. Так же как и Тема, на полусогнутых домчал до фургона, и плюхнулся у рубчатого колеса, прислонившись к нему плечом.
Глянул на Артема, тот лежал на земле, припав к прицелу автомата. Я последовал его примеру, и завалился на живот. Вот ведь блин, кино когда смотрю, там постоянно крутого героя никто не видит, зато он видит всех. И картинку в кине всегда показывают так, что видно где рэмбо, а где толпа советских солдат, а сейчас у меня всего обзора – угол фургона вижу в просвете между колесами, и то хрен пойми как – пар от меня как от паровоза. Задержал дыхание, присмотрелся. Вроде ноги чьи–то мелькнули. Глянул вправо, а сержант уже от колеса отклеился, присел, положив автомат на скулу бампера, там, где как раз металл рифленый, чтоб ноги не скользили.
– Тееем, – шепотом закричал я.
Он обернулся, а я показал ему рукой, что обойду фургоны с другой стороны. Сержант кивнул и повернулся обратно. Я все так же на полусогнутых оббежал фургон, и застыл перед углом. Оглянулся, сзади никого не было, но мне стало неуютно. Я четко видел только тронутые ржавчиной стенки фургона перед собой, а впереди, там, где должны быть зеки, ничего не просматривалось. Сзади была вся опушка, еще и дорога, и оттуда я сейчас как на ладони. Там в лесу сейчас может человек тридцать сидеть, а я их не увижу, если только сами не захотят. Тут же вспомнил о Геше, которого Тема в лес услал, и воображение услужливо подбросило картину как один из зеков сейчас в лесу сидит и меня на прицеле держит. Если до этого липкий страх просто мягко прикасался к спине, то сейчас на спину будто ледяной водой плеснули. Я быстро зашел за угол, держа пистолет на вытянутой руке. Все так же никого, сейчас мне виден только краешек фургона аппаратной. Я за несколько быстрых шагов добежал до кабины и присел у колеса. Такая же скула бампера, с которой Артем рассматривал фургоны, была передо мной, только находилась слева. Хотел лечь сначала, потом передумал, и гусиным шагом двинулся по чуть–чуть вперед, чтобы выглянуть и оценить обстановку. Сухой сдвоенный выстрел ударил по нервам, заставив вжаться головой в плечи и замереть как изваяние. Тут же со стороны Артема начали раздаваться короткие очереди. Я на корточках как был, выглянул, высунувшись почти весь. У выкидной лесенки фургона аппаратной пассажир валяется – шевелится еще, вроде ползти пытается, рукой машет. К нему мелькнули две желтые ленточки – шевелиться перестал. Ух как брызнуло, чел реально мозгами пораскинул. Выстрелы со стороны сержанта стихли, и тут я увидел мельтешение слева от фургона, точно, сваливает кто–то. И вряд ли Артем его видит, ему фургон обзор закрывает, а от меня совсем недалеко. Вскинул пистолет, прицелился в район ног, я в контр страйке всегда так целился по бегущим, когда играл. Выбрал упреждение, нажал на спуск несколько раз. ПМ упруго брыкнулся в руку, ствол сразу же повело вверх отдачей. Попал или нет, я не понял, то ли срубило бегущего, то ли залег. Начал всматриваться, но дуракам и новичкам все же везет, краем глаза увидел движение в окне фургона. Когда стекла окна еще сыпались, я уже летел в немыслимом прыжке к колесу. Не понял, как получилось, но за доли секунды я оказался прижатым к нему спиной. Сразу же в кабину ударил дробный перестук, все вокруг заполнилось визгом и скрежетом металла. Колесо ощутимо дернулось, и тут же дернулось у меня все внутри. Голову втянул в шею так, что плечи уши закрыли, и несколько мгновений, пока пули молотили по кабине, я сидел неподвижно, паникуя. Тут со стороны Артема уверенно и часто барабанным перестуком застучало в ответ, и сразу же пулевой дождь по кабине прекратился.
– Лежать! Лежать не двигаться! – слышалось со стороны фургона. Руки! Руки, чтоб я видел! – Жека орет, непривычно, а я до этого и не слышал даже, чтоб он голос повышал.
Пошевелил руками, ногами. Вроде все целое. Тихонько сполз по колесу на задницу. Когда пули молотили по кабине, сидел на корточках, еще и пытаясь на носках приподняться, чтоб совсем тушку диском колеса закрыть. Почувствовал сквозь штаны холод снега, но внимания особо не обратил. Счастливо выдохнул – мля, живой. Посмотрел на объемное голубое небо с клочьями облаков. Небо смотрело на меня.
– Алекс, ты как? – Тема появился из–за фургона.
Надо вставать.
– Стремно. Но вроде не обоссался.
Тема чуть улыбнулся, и, увидев, что я поднимаюсь, пошел к аппаратной. Я поднялся, отряхнул штаны от снега, и двинулся за ним. Пока шел, извернулся пару раз, посмотреть. Да не, в порядке все. Снег хоть и подтаивал, мокрых следов на штанах не осталось.
Стена фургона рядом с окном, откуда меня чуть не уработали, была похожа на дуршлак. А нормально сержант прямо через стенку влупил. И вовремя, самое главное.
– Гееешааа!!! – сложив ладони рупором, и повернувшись в сторону дороги, вдруг заорал Артем. Все пучком!!!
– Рация, епта, – сказал он глянувшему на него Жеке. Тот заржал, я тоже не удержался.
– По уму, рации то надо нарыть. Это сейчас прокатило, в следующий раз может хуже быть, – не очень внятно сказал Жека. Он говорил и ковырялся спичкой в зубах.
Артем кивнул согласно, хотел что–то сказать, но тут из фургона появился хмурый контрактник.
– Молодых они завалили.
Стало тихо. Лишь лес шумел, живя своей жизнью. Я опять посмотрел на красивое небо, но совершенно с другими чувствами. Сколько же народа до меня вот так смотрело, с радостью, печалью, в бессильной ярости или с триумфом… . А небо все также, без эмоций.
Пока все стояли и молчали, я пошел в вагончик. Не знаю, зачем, но посмотреть должен, было такое чувство. Слегка задел плечом контрактника, поднялся по приставной лестнице. Выкрашенное в серый цвет нутро аппаратной сейчас было изорвано пулями. На полу лежали тела. Один, у окна, явно зек, лежал в багровой луже, хорошо по нему сержант всадил. И стенки фургона помехой не стали. Два парня в бушлатах лежали у дальней стены. Я подошел поближе, смотрел. Одному выстрелили в лицо, второму в грудь. Кожа у обоих неестественной белизны. У парня, которого стрельнули в грудь, лицо сейчас казалось кукольным. Пристально рассматривал его, запоминая. На второго смотрел дольше, лицо его было обезображено пулей, поэтому образ приходилось додумывать. Обычные парни, стриженые под ноль. Совсем недавно еще к семи утра подходили к военкомату, допивали пиво, прощались с друзьями, обнимали девчонок. А уже совсем скоро их черви жрать будут. Если потеплеет, конечно. Лица обоих запомнил накрепко. Зачем мне это надо, не знаю. Только отвернулся, как прошло отрешенное состояние, сразу услышал и резкие голоса на улице, и скрип стекла под ногами. В нос мне шибанул уже знакомый аромат потрохов, но в прошлый раз, на хуторе, было гораздо хуже. И как я всего не чувствовал и не слышал, когда зашел. Артем стоял рядом. Отвернувшись от трупов парней, он поднял, рассматривая, покоцанный пулями автомат зэка. Я быстро вышел из фургончика, спрыгнул на скрипнувший снег. Морозный воздух освежал.