Страница 37 из 113
Погрузились обратно, размяв ноги, и дальше ехали в молчании. Артем опять задремал, покурив. Я то и дело улыбку щенячью сдерживал, все думая, как меня пронесло. Дорога вскоре расширилась до трех рядов, и на обочине показался большой указатель. Информативный, синий, на таких обычно названия населенных пунктов дальше по дороге пишут, и сколько до них километров осталось. Только вот этот, как и другие, которые я сегодня проезжал, был не читаем из–за налипшего снега. Поворот налево под прямым углом вел, скорее всего, в Великополье, что и подтвердил кивком сержант, когда я его легонько тронул за плечо.
Повернув, я сразу сбавил скорость, поймав несколько колдобин, до жестких ударов амортизаторов. Ям тут не знаю, а под снегом совсем ничего не видно. Проехал мимо постамента с танком, похожим на тридцатьчетверку, повернул налево и переехал мост, с хорошо знакомой уже рекой. После моста начались признаки цивилизации. Справа увидел ларек, похожий на скворечник, подобные в девяностые любое людное место облепляли. Не сразу понял, что это автозаправка, пока не увидел бугорки колонок. К ларьку от обочины дороги была протоптана тропинка. Судя по большой табличке, протертой от снега: «БЕНЗИНА НЕТ И НЕ БУДЕТ», бензина не было и нет, а судя по многочисленным следам и очищенным от снега колонкам, бензин есть и заправляют тут часто. Почти сразу же за АЗС увидел автосервис. Там было какое–то шевеление, за решетчатыми воротами, в стиле ретро – со звездами, поднимался столб дыма, как от печки. А может и костер жгут во дворе. Артем уже сидел с открытыми глазами, и на мой вопросительный взгляд махнул рукой, типа вперед, не сворачивай. По сторонам проплывали деревянные дома, и почти над всеми вился дым из трубы. Во многих дворах уже были расчищены проходы от крыльца к калитке. Гаражей мало на участках, но обочины у домов тоже много где расчищены. Да, тут не как в городе, когда отопление выключается, и все, катастрофа. Тут же без центрального отопления вообще больше чем полгорода живет, и ничего. Не мерзнет. Приятного мало конечно, когда сортир на улице, еще и с вентиляцией активной, жил я в таком доме несколько лет, но тут уж дело привычки. Когда жил, дискомфорта и не было совсем. За этими мыслями въехал в центр города. Справа возвышались две пятиэтажки панельных, дальше виднелись такие же. Несколько человек, идущие по нерасчищенным тротуарам, остановились, провожая буханку взглядом.
Я отвлекся, посматривая по сторонам, и когда Артем вкрикунл предупреждающе, машинально топнут по педали тормоза. Прямо передо мной со двора выезжал какой–то паркетник. Водитель этого папелаца явно по сторонам не парился смотреть. За те секунды, пока уазик, упираясь всеми четырьмя колесами, скользил по снегу, задом уходя в сторону, думал, как тут с оформлением будет, я же в страховку не вписан. Рулем вправо я даже не дернул, там дерево было. Водитель наглухо тонированного паркетника, видно увидев неотвратимо приближающего меня, надавил на газ, и скрылся с линии прицела, правыми колесами оказавшись в неглубокой канаве у дороги. Уазик, проехав еще несколько метров под мат Артема, в котором чувствовалось облегчение, остановился. Я включил аварийку, и с диким лязгом воткнул заднюю передачу, и под специфичное завывание коробки поехал назад. Пока ехал, опустил стекло ручкой, собираясь высказать о водительских талантах мудаков, покупающих машину по акции «права в подарок», но меня опередили.
Выскочившая из накренившегося паркетника девица сама начала орать, притом смысл ее криков был такой, что это я тут идиот, езжу по сторонам не смотрю, и вообще уже могу бежать заявление писать. Пока она изгалялась дальше, я пару секунд втыкал, что за заявление. Потом дошло, я ж на полицейской машине, соответственно мент по логике вещей. Ничего себе сударыня раскричалась, или на понт берет, или действительно могу заявление писать бежать. Мда. Девушка между тем кричать не прекращала, насылая все более страшные кары на мою голову.
– Что за чудо? – между тем я повернулся к Теме.
– Да нам тут нового главу района поставили, из Москвы, а эта ублюдок его соответственно. Про заявление гонево конечно, но нервы может помотать. Им тут не Москва, увольнять направо налево, замену хер найдешь. Но пальцы гнет по привычке. Шли ее короче, поехали уже.
Я обернулся слать, следуя совету, а властная дочка уже приблизилась к окну, и видно набирала воздуха на второй заход. Под моим взглядом она чуть запнулась – я демонстративно осмотрел ее с ног до головы. Посмотреть было на что, джинсы обтягивали длинные ноги, а сейчас еще и в сапогах на каблуке, интересно как рулит, кожаная курточка отороченная мехом не скрывала узкую талию, контрастирующую с округлыми бедрами. Фигурка блеск, точеная. Лицо породистое, видно сразу. На загорелой коже глаза голубые, чуть раскосые. Черные волосы сейчас развевались немного, хоть и крашеные, а все равно красиво. Невольно я залюбовался.
– Хера ты резкая, а мы помочь тебе вроде как хотели. Больше не хотим, – перебил я ее, набравшую воздуха для новой отповеди. Мазнув на прощанье взглядом по выпуклостям на куртке, воткнул первую передачу, и опять дикий лязг заставил меня поморщиться. Да, техника… . Удаляясь с места неудавшегося тарана, под доносившийся вслед пожелания счастливого пути, я не удержался, и все–таки бросил взгляд в зеркало – хороша таки, чертовка. И ничего не рассмотрел, зеркала по исполнению не лучше руля, маленькие, да еще вибрация такая, что не симпатичных девушек разглядывать, а интуитивно определять, что там происходит.
– Слушай, Артем, а почему ублюдок? Странно ты ее как то? – повернулся я опять к сержанту.
– Да она с отцом живет, мать здесь никто не видел, – и, увидев по моему взгляду невысказанный вопрос, продолжил, – да не, вроде не померла мать, просто не воспитывает ее, и живут отдельно.
– А что вам сюда в пе…, – хотел сказать в пердь, но вовремя опомнился, и после паузы, продолжил, – а что вам сюда на район аж из Москвы прислали?
Между тем я въехал в пологий правый поворот под горочку, и слева открылась площадь. Посередине на постаменте стоял Ленин, и рукой показывал на трехэтажное здание городской администрации, даже с колоннами. Наверно дореволюционный особняк еще. За спиной Ленина, у миниатюрного скверика находилась ментовка, эти здания везде узнаваемы, даже если деревянные, как это. Справа и слева от Ленина вдоль площади стояли двухэтажные кирпичные дома, первые этажи которых были заняты магазинами полностью, а вот на вторых точно жили, на нескольких всего балконах белье сушилось, набиралось морозной свежести.
– Красная площадь наша. Красная, потому что заборчик вокруг Ленина красным покрашен, так и пошло. Вон, к отделу давай прямо. А из Москвы прислали, потому что здесь рядом завод собрались строить, чухонцы притом. Городок им уже строят для специалистов, рядом с тем местом, где завод будет, коттеджи сказка, даже несколько их уже заселилось. То ли греки, то ли турки, чернота вообщем, по–русски ни гугу, на своем балакают. Вот здесь тормози. Ну что, пошли, дезертир? – это уже обернувшись назад, где хлопал глазами Гомов. А я уж и забыл про него грешным делом.
Вывалились из машины, и зашли через высокие двойные двери в отделение, напустив холодного воздуха. Тут, судя по запаху дыма, топилась печка. Большое и широкое помещение, справа стойка дежурного, за ним зарешеченные окна, с надписью «дежурная часть» красной краской. Света не было, за стойкой, огороженной полукругом решеткой, сидел капитан, освещенный светом двух свечек.
– Серега, принимай. Только не прессуйте его, и так парню досталось, – обратился к дежурному Артем, и отвернулся, провожаемый благодарным взглядом солдатика, – у себя Митрич?
– Не, они в управе на совещании. Про Амельченко, правда?
– Не, пошутил, – после недолгой паузы посмотрел на того Артем, – ничего он не сказал, к нему мне сразу или рапорт писать?
– А он не знает еще, у них там с утра посиделки, – махнул рукой в сторону администрации капитан, – просто часа два назад заскочил, дал указание всех срочно возвращать сюда. Я сунулся ему доложить, так меня послали оттуда, слово сказать не дали. К Зайке пошел, он сказал сюда тебе возвращаться.