Страница 35 из 113
– У меня…, – Ольга замялась на полсекунды буквально, но нашла слово, – хороший знакомый сейчас в Великополье должен быть. Если б телефоны работали, давно бы все проблемы решили. Надо до него доехать, и все эти местные авторитеты побоку будут.
– А что за знакомый такой? – поинтересовался Дим, и коротко глянул на меня.
– Просто знакомый, какая разница, – таким тоном, что спрашивать ему больше не захотелось, отрезала Ольга.
– Ладно, решили, двигаем в Великополье? – после небольшой паузы спросил Дим–Дим.
– Да. Туда. Но еще идея есть, надо проверить, – посмотрел я на друга.
– Что за идея?
– Да вот подумал, а если к воякам двинуть? Там лейтеха парень нормальный, земляк к тому же.
– А что тебе с этих вояк?
– Помнишь, что он нам рассказывал?
– Ну?
– Че ну, движуху наблюдаешь какую?
– Может он звездел.
– Может. Ты ему поверил?
– Да как то…
– Мне тоже как то, но я поверил… или прикалывался?
– Непохоже.
– Вот. А где суета какая?
– В смысле суета? – в течение всего обмена короткими вопросами, явно взволнованные девушки попеременно смотрели то на меня, то на Дима.
– Да без смысла блин. Телефоны до сих пор не работают, поезд с рельс сошел, а они туда че отправляют? Подкидыш. Помнишь, когда Невский экспресс взорвали? Там уже через пару часов на месте спасатели были, и во телевизорах картинки показывали. А тут второй день без электричества уже. И ни одного репортера вшивого с камерой я не видел. Непонятно с этими провалами еще, откуда они на дорогах? Че происходит то!? Я не знаю. И догадок внятных что? Нет…
Сам от себя не ожидал, но говорил я уже на повышенных тонах. После моей тирады повисло молчание. Каждый думал о своем. В комнате стояла тишина, никто ее не прерывал. В помещение вдруг ворвались солнечные лучи. В их свете ясно стала видна летающая по помещению пыль. Лично мне стало неуютно, никогда не нравилось сидеть в непроветриваемых помещениях, когда на улице солнце светит. Вдалеке опять послышался равномерный скрипящий звук. Интересно даже, что же это такое. Надо будет спросить у кого.
– А если использовать метод бритвы Оккама, то возможно решение будет простое безо всяких домыслов, – сказала вдруг Ира, удивив меня, до этого ее голоса и не слышал даже толком. Я глянул на нее, и засмотрелся. Красивая девочка. Сидит с ровной спиной, чуть курносый носик вздернут вверх, оглядывает всех с некоторым вызовом даже. Солнечные лучи переливаются в черных как смоль волосах.
Дим хмыкнул. Потом еще раз и разулыбался.
– Ты чего смеешься, – толкнула она его в бок локтем.
– Да так, анекдот вспомнил. А вообще не смешно на самом деле, нас тут без всякого Оккама бритвой порезать могут. Сейчас эти перцы очухаются, и двинут обратно. В отделе мне обещали продержать их пару часов, но могут обмануть, – девушки синхронно поморщились, так как Дим использовал синоним слова «обмануть», а он продолжал, – местные им не помощники, у них тут не все гладко, но из отдела их быстро отпустят, можно сказать, что они уже выезжают. По такой дороге, по минимуму, часа полтора туда, полтора часа обратно. Через три часа, нет, через два даже, нас в этой гостинице уже быть не должно. Или нас тут просто зарыть могут.
– Оль, а Вова где? – посмотрел Дим–Дим на девушку.
Когда она пожала плечами, я цыкнул сквозь сжатые зубы – еще и этого дебила искать.
– Поехали без него, не потеряется, – удивила она нас, посмотрев на нас, и махнув ресницами.
В темпе похватали вещи из номеров, и погрузились в лачетти. Как отъехали, еще одну таблетку закинул, опять зуб начал ныть.
Проехали немного, высматривая людей, и расспрашивая, где дурка в бывшем поместье. Никто толком не объяснял, только направление показывали. У дверей шиномантажа в гараже, приткнувшимся у переезда на окраине города, притормозили. Вокруг белел снег, вдали виднелись обветшалые постройки, по виду сельскохозяйственные. Когда Дим–Дим постучал в дверь, в окружающей тишине загромыхало так, что на другом конце поселка, думаю, было слышно. Вышедший на стук хмурый парень двигался как сомнамбула, и ему все фиолетово было по виду. Спросили у этой ходячей флегмы, где находится дурка, поместье бывшее. Парень неопределенно махнул рукой в сторону виднеющихся вдалеке полуразрушенных построек, выдав лаконичное «там» и захлопнул с грохотом дверь, скрывшись в гараже. По его указанию мы покатили по дороге вдоль железки. Наконец, навстречу удачно попалась женщина, которая после нашего вопроса про поместье доходчиво разъяснила, где оно находиться. Сказала, что это бывшая усадьба какого–то аристократа, которую экспроприировали большевики, после там была дурка, затем там был санаторий от местного завода, но кликали его все по старому – «дурка», а вообще, из–за гниды Чубайса завод продали, санаторий теперь никому не нужен. И еще, она хотела сказать, что…. что еще, мы уже не узнали, прокричав слова благодарности, я тронулся с места, иначе можно было с ней до вечера простоять. Женщина продолжала говорить нам вслед еще долго, в боковое зеркало видно было.
Доехали минут за пять, оказалось недалеко. Ворота бывшего санатория не закрывались уже давно. Одна покосившаяся проржавевшая воротина уже вросла в землю, второй просто не было. До нас по снегу за оградой проехали только Уралы, которым такое количество снега просто ровно, и у ворот я остановился – лачетти здесь просто не проехал бы. Дим остался с девчонками, а я пошел парламентарием. Сзади хлопнула дверь – я обернулся, и ко мне легко Ольга подбежала, улыбнувшись. Я оскалился в ответ, и мы вместе двинулись по главной аллее. Вдоль нее стояли голые деревья, было много разросшегося кустарника. Посажено все было с толком, и летом здесь думаю красиво. А когда за парком ухаживали, наверняка было совсем сказочно. Перешагивая через кучи снега на дороге в глубокой колее, миновали несколько на вид заброшенных корпусов из потемневшего от времени когда–то белого кирпича, и подошел к красивому двухэтажному зданию собственно самого поместья. У левого крыла здания стояла пожарная машина и один из Уралов. Второго не было.
Когда подходили, в здании поместья, в левом окне ниже бельведера, и в соседнем доме невдалеке, увидел смутное шевеление. Заметили меня.
Подошли вплотную к крыльцу. Издалека здание бывшего поместья выглядело красиво, вблизи же бросались в глаза и несколько выбитых окон, заклеенных пленкой, и обшарпанные стены с потеками, покосившаяся крыша в правом крыле. Невдалеке стояла бочка, там догорал огонь, шел черный дым, как от резины. Чуть дальше стояло в ряд несколько остовов машин.
– Фаллаут какой–то, – вырвалось у меня.
Только подошел, на крыльце появился воин, держа наперевес автомат и оглядывая нас с прищуром. Хотя может близорукий просто.
– Здорово, боец! – гаркнул я.
– Здрасте, – не очень уверенно ответил тот, и как–то даже редкие веснушки у него лице заметнее стали. Совсем молодой. – Вы по какому поводу? – спросил воин после небольшой паузы, перехватив автомат.
– К командиру твоему, как найти?
– А вы кто, как доложить?
– Скажи земляк его, – сказал я, – познакомились вчера.
– Подождите пару минут, – сказал боец, и скрылся за высокой дверью.
Через минуту, может чуть больше, на крыльце появился худощавый старшина, которого я запомнил, когда нас из канавы доставали. Его еще лейтенант на свое место в кабине усадил. Он меня тоже узнал, по всей видимости, потому что глянул на меня, изогнув брови.
– Пошли, – коротко сказал он, и скрылся за дверью, я двинулись за ним. Пройдя сквозь обширный зал с широкой лестницей на второй этаж, наш провожатый углубился в коридоры. Поспевали мы за ним с трудом, поскольку проходы были завалены хламом, заставлены коробками, глаза к сумраку еще не привыкли, и ориентироваться было тяжело. Я подал Ольге руку, и она крепко за нее держалась – темно. Свет в коридор попадал только из нескольких открытых дверей. Через несколько поворотов мы вошли в приличную по размеру комнату. В углу стояло три пирамиды из оружия, рядом на подоконнике примостился боец, охраняя. Когда мы только появились, он явно клевал носом, но увидев старшину, мгновенно вскинулся. В одном углу на тюках из выцветшей ткани цвета хаки, наверное, привезенных армейцами с собой, пристроилось несколько человек, все спали. Ровным рядком у стены стояли расшнурованные берцы. В углу кочегарил буржуйку парнишка в явно великоватом ему новеньком бушлате. На печке стояло несколько котелков, а рядом поднос, там я заметил кофе, сахар в стеклянной банке, несколько кружек.