Гиены в средней полосе

Я сидел и переваривал услышанное. Не, я поверил лейтенанту сразу, там, в глубине души. Бывает такое, когда знаешь уже, что правда, но все равно не вериться.

 – Нда…, – после небольшой паузы протянул Дим. Саш, а что за мутанты? Как выглядят?

 – Да такие… Вроде люди, но только видно, что не люди. Не знаю, не объяснить. Увидишь если, поймешь.

 – Слушай, а … ну, Севастьяново, там же люди, с ними то как?

 – Микроавтобус к ним сначала должен был пойти, этот хер сказал,  – Саша показал рукой себе за спину, где следовала остальная колонна, – что предупредить должны были. Во, приехали кстати уже, – показал на показавшийся после небольшого пригорка знак с названием населенного пункта лейтенант. В названии города «Красный Бор» не хватало буквы с, и у буквы К были закрашенные части, так что можно было с некоторой доли фантазии читать как «Сраный Бор». Молодежь шалит, скорее всего, или соседи.

 – Дим, а вы сейчас сразу дальше ехать хотите?

 – Да, а что?

 – Не уезжайте сейчас. Здесь можете в нормальных условиях сейчас остановиться, ведь скоро наверняка дороги перекроют, и не факт что будут в тепле мариновать. Загонят машину к блок посту, и до особого распоряжение. Или до особого совещания, – он невесело усмехнулся. Да и на улице не май месяц, если б вон впереди не шел, – лейтенант показал на впереди шедший Урал, – не факт что вы вообще здесь проехали нормально.

Действительно, снег все усиливался, и последние километры, если б не колея от Урала, мы бы вряд ли спокойно так ехали, как сейчас.

 – Так ты думаешь все так серьезно?

 – Дим, у меня на глазах какие–то мутанты рвали на части солдат, прибежав из секретной части, а ты спрашиваешь серьезно все или нет? В городке военном знаешь, сколько народа было? Я его, спеца этого,  спросил, почему уезжаем, там же люди, а он мне ответил, что больше там людей нет. Я не знаю, что сейчас на волю выпустили, но знаю, что это скорее надо обратно загонять. Так что, думаю, к вечеру тут уже все перекрыто будет. Да, и я, кстати, вам ничего не говорил, если что. Все, тормози. И дай глотнуть на посошок, мне с этим бараном еще разговаривать.

24 апреля, вечер.

Ермаков Станислав, Красный Бор.

 – Дим, а у тебя с наличными как?

 – С наличными… хорошо. Без них грустно.

 – Дима, блин. Есть?

 – Есть.

 – Много?

 – Относительно.

 – Чурка, как же ты меня достал, я тебе сейчас мизинец сломаю.

Дим не ответил, а я глубоко затянулся, и выпустил дым вверх, глядя в хмурое вечернее небо. Все застилали низкие облака, но снег прекратился еще пару часов назад. Ни одной расчищенной дороги с утра я так и не видел, и то, что снег закончился, радовало. Определились на постой в местной гостинице, очень кстати приличной и опрятной на вид, несмотря на клеенчатые скатерти и телевизор в номере, родом, наверное, еще из советского союза. Чистенько, аккуратно, уютно, да и по простому. Электричества, правда, как и в Севастьяново, не было. На рецепшене спросили, пожилая тетка администратор сказала что авария после грозы на линии электропередач, нигде по району света нет. Мобильники тоже не работали, да и местный телефон даже короткими гудками не дудел. 

Определившись в номер, мы с Дим–Димом бахнули коньяка понемножку, и недолго думая, завалились спать, переодевшись в сухое. А что еще делать, темно и холодно. Ни отопления, ни воды горячей. Продрыхли до самого вечера. Сейчас вот выбрались на променад, прогулялись вокруг гостиницы, глянув на здание администрации поселка и на главную площадь. Людей на улице практически не было. Вернулись на стоянку, откопали машину, чтоб совсем в сугроб не превратилась, и встали на крыльце покурить. Про наличку меня заинтересовал вопрос, потому как я вновь увидел знакомый кроссовер, припаркованный у гостиницы среди других автомобилей. Днем, когда мы отделились от колонны, и остановились, прекрасная незнакомка со спутниками вышла из машины нас поблагодарить. На предложение вместе поужинать прямо не согласилась, но намекнула, что возможно, при определенных обстоятельствах. Именно из–за этого вечером круги мы нарезали, не удаляясь далеко гостиницы. Хотелось пригласить красавицу культурно посидеть, а в карманах денег почти не осталось, так, на сигареты. На карте было, но ни одного банкомата в городе не было, как тетенька на ресепшен сказала.

 – За чурку ответишь…, – протянул Дим после долгой паузы.

 – А ты не тормоз, быстро сориентировался, – заржал я.

Помолчали еще чуть, пуская дым в небо. Сигарета у меня уже сгорела почти до фильтра, курить было уже невкусно.

 – Дим?

 – Ну чего?

 – Так наличка есть у тебя?

 – Смотря зачем.

 – Девушек угощать, если что.

 – А почему мы их? У них денег полюбому больше, чем у нас, пусть они угощают…, – так же, как и я, рассматривая небо, протянул Дим.

 – Потому что тогда больше шансов, что она мне даст.

 – Вот ты хитрый. То есть наличные даю я, а дать должна она тебе. А мне с чего профит тогда?

 – Ну–у… даже не знаю. Большое человеческое спасибо тебя устроит?

 – Пошли в магазин лучше, а то закроют скоро, – вздохнул он. Выходной ж сегодня.

Закупившись алкоголем в магазине, в котором полки со съестным были на удивление полупустыми, мы под неодобрительным взглядом продавщицы двинули обратно к гостинице. Пока покупали, на улице уже потемнело, и снег опять начался.

В общем зале гостиницы была и стойка регистрации, и кафе со столиками, мы даже в номер подниматься не стали, устроились за одним из свободных. Открыли по пиву, пристроив пакеты с алкоголем под столом. Зал освещали свечи, и тени метались по стенам. Народ был, примерно половина столиков занята, притом по виду местных мало. Практически все разговаривали вполголоса, только одна компания уже поднабралась, но выглядели сидевшие там добродушно, не те отморозки, с которыми мы в Севастьяново зацепились. Попив пивка, вышли покурить, оставив на стульях пакеты, типа занято.

На улице было свежо. И темно уже, хоть глаз выколи. На крыльце стоял такой же, как мы курящий народ. Отошли на несколько метров, я начал сокрушаться по поводу отсутсвия красавицы своей, но Дим приложил палец к губам, показал взглядом на людей, а потом чуть постучал пальцем по мочке уха. Слышимость была отличная, а послушать действительно было о чем. Один из стоящих на крыльце мужиков был видимо местным, может не из Красного Бора, но из области точно, насколько он уверенно перечислял населенные пункты с комментариями. А вещи говорил он совсем нерадушные. Из разговора на повышенных тонах мы узнали о том, что ни в Великополье, ни в Севастьяново, нет ни света, ни мобильной и обычной телефонной связи. Говорил мужик еще и про странный ров преграждающий дорогу, причем далеко не в одном месте. А дальше совсем веселуха пошла, судя по его словам, по железной дороге на вокзал не пришло ни одного поезда, хотя со стоянкой в Бору должно было пройти куча скорых, и три электрички. Дальше пошла агитация, он звал народ с собой в администрацию, а если там никого нет, то домой к главе района, чтобы тот объяснил, что происходит. Когда начались яростные дебаты, на манер брать зимний или не брать, мы, докурив по второй сигарете, двинули обратно в зал. А в зале нас ожидал сюрприз. За нашим столиком сидело две девушки, одна из которых была моя красавица, вторая ее молоденькая спутница, темненькая. И Вольдемара с ними не было.

– Привет, – просто сказала красавица, смотря мне в глаза, когда мы подошли, – не помешаем?

Я молчал и смотрел на нее, а Дим уже уверил ее, что такие прекрасные девушки никогда таким классным парням как мы не мешают, успел метнуться за стульями и за стаканами, уже откупоривал бутылку вина, одну из двух, которые я в магазине предусмотрительно цапнул, когда затаривались.

 – Ну что, давай наконец знакомиться? – тихо спросила она меня.

 – Давайте знакомиться, – услышав это, сказал Дим. Дмитрий, а это Станислав.