Страница 64 из 73
Михаил перевёл взгляд на Николая.
— Если я правильно понимаю, моё слово последнее?
Ежов мимикой лица подтвердил его догадку.
— Я не возражаю! — поставил жирную точку Жехорский. Потом обратился к Николаю:
— Твои-то почему в курсантской форме?
— А ты разве забыл? — удивился Ежов. — Они ведь Старшую школу с военным уклоном закончили.
— Это я помню, экспериментальный класс и всё такое. Но разве на поступлении в училище это отражается?
— А ты что, думал, я для них особые правила изобрёл? — обиделся Ежов. — Нет, Шеф, здесь всё по чесноку. После школы, если аттестат подходящий, зачисление автоматом в любое военное училище. Дальше — отпуск до начала занятий. Но мои парни от отпуска отказались, и уже службу тянут. Потому им форму и выдали, авансом. А сегодня они в увольнении.
— Вон оно как… — протянул Жехорский.
— Да, вот так! — сказал Ежов и тут же сменил тему разговора.
— Ты Крупскую когда видел?
— Да буквально вчера, — ответил Жехорский, — соседка, как-никак, а что?
— Просто хотел узнать, как она…
— Тебе привет точно не передавала, — усмехнулся Жехорский. — А так, ничего, держится бодрячком.
(Ленин, после того, как истёк второй и последний дозволенный Конституцией срок пребывания на посту Президента СССР (т. е. после 1933 года), никаких государственных постов больше не занимал, потому что много болел и прожил ещё только два года. В прошлом году его похоронили в Петрограде на Волковом кладбище со всеми причитающимися бывшему президенту почестями. Крупская и до, и после смерти Ленина, работает в газете «Прав да»).
— А вы знаете, — после небольшой паузы, сказал Михаил, — я об этом раньше не рассказывал, но перед смертью он меня позвал в Горки.
Ни Ежов, ни Берсенев, не уточнили кто это «он», и так было понятно.
— О многом не говорили, — продолжил Михаил, — он вообще уже говорил с трудом. Попросил только, чтобы я проследил за тем, чтобы его похоронили рядом с матерью. Я пообещал…
— И слово своё сдержал, — сказал Николай, — хотя и ТЕПЕРЬ нашлись желающие упечь Ильича в мавзолей.
— Да уж, — передёрнулся Жехорский от неприятных воспоминаний. — Хорошо, Надежда Константиновна меня поддержала. Ей самой после смерти мужа из Горок пришлось уехать. А мы как раз первую очередь «золотого» квартала сдали, ну и пробил я ей там квартиру. Так и стали соседями…
— «Золотого», говоришь? — улыбнулся Николай. — И кто такое название придумал?
— Ну, не я же, — вздохнул Михаил. — Народ. Он у нас, сам знаешь, языкастый.
— Это точно, — согласился Николай, — чего-чего, а этого у нашего народа не отнимешь… И как там? Шеф, расскажи!
— Ты же там был, — покосился Жехорский на друга.
— Только во время строительства, — быстро ответил Ежов.
— Пусть тебе твой шурин расскажет, — кивнул Жехорский на Берсенева. — Он буквально вчера всем там восхищался, а у меня, верно, уже глаз замылился.
— Ну, давай, тогда ты рассказывай, — повернулся Ежов к Берсеневу.
— Я ведь в Москве редко бываю, — начал Берсенев, — да и то всё время проездом. Скажу честно: Питер мне ближе. Но в этот раз Москва меня удивила. Куда ни кинь взгляд — повсюду грандиозная стройка идёт! Где дома новые возводят, где в землю зарываются: метро строят. Это я всё из окна автомобиля видел, когда Миша меня в Кремль вёз.
— Ты его что, в аэропорту встречал? — посмотрел Николай на Михаила, и, не дожидаясь ответа, обратился к Берсеневу, правда, в шутливом тоне: — Ты это, брат, цени, сам Секретарь Государственного Совета СССР тебя у трапа встречал! Ведь у трапа, Шеф?
— У трапа, у трапа, — успокоил Жехорский Ежова. — И он, кстати, оценил это и без твоей подсказки: целый бочонок красной икры презентовал, не считая прочих подношений!
— Что, правда? — спросил Николай у Вадима. — Целый бочонок? А сюда-то икру везёшь, или всё на взятки пустил?
— И сюда везу, — улыбнулся Берсенев.
— Тогда, ладно, — успокоился Николай, — продолжай рассказ.
— Доехали мы до Красной площади, там Машаня и Киря из авто вылезли. Машаня сказала, чтобы мы за них не беспокоились. Они, мол, побродят, а потом домой на метро доедут.
— А разве входы на правительственную ветку в городе не заблокированы? — обратился Ежов к Жехорскому.
— Разумеется, заблокированы, — ответил тот. — Но Машаня имела в виду обычное метро, ветка которого, как ты знаешь, идёт параллельно правительственной и только под Садовым кольцом уходит немного в сторону. В том месте как раз расположена станция, с которой есть переход на правительственную ветку, и при наличии пропуска…
— Точно! — хлопнул себя ладонью по лбу Николай. — Вот ведь, запамятовал.
— В отличие от вас, — сказал Вадим, — я о том, что от Кремля к «золотому» кварталу идёт какая-то особая ветка метро, ничего не знал. Миша, после того, как аудиенция у Президента закончилась, повёз меня по верху. За что я ему благодарен, так было намного интереснее. Из Кремля мы выехали снова на Красную площадь, оттуда проехали на… на площадь…
— Манежную, — подсказал Николай.
— Точно, Манежную! От неё начинается широкая улица, Михаил сказал, что называется она Союзный проспект и проходит через место, где совсем недавно были старые арбатские переулки. О ней ничего доброго сказать не могу, кроме того, что там по обеим сторонам идёт строительство. А упирается эта улица в мост через Москву реку. За мостом начинается уже Кутузовский проспект и сразу справа от него находится «золотой» квартал. Притом жилая часть расположена по левую сторону реки, а деловая — по правую. Между собой их связывают несколько пешеходных мостов. Жилой квартал построен полностью, но заселён, насколько я могу судить, едва ли наполовину. В некоторых квартирах ещё идёт отделка, остальные пустуют в ожидании хозяев. Правильно я говорю? — обратился Вадим за поддержкой к Михаилу.
— Истину глаголешь! — подтвердил тот. — Ты же помнишь, — повернулся Жехорский к Ежову, — жильё в госквартале строится опережающими темпами. Твоя квартира, кстати, уже готова.
— Знаю, — кивнул Ежов. — Квартира готова, а в здании комитета ещё отделка идёт.
— К осени обещают закончить, — заметил Жехорский.
— Вот к Новому году и переедем, — заключил Ежов. — Ты, Миша, лучше скажи, что с питерской квартирой делать думаешь? За собой оставишь?
— Хотелось бы, — вздохнул Жехорский. — Только как это сделать? Квартира в Москве, квартира в Питере, жирновато получается…
— Так в Москве-то у тебя квартира служебная, — напомнил Николай.
— Так-то оно так, — согласился Михаил, — но всё одно пойдут ненужные разговоры. Тем более с жильём в Питере напряг. Может, Васич с Ольгой в ней пока поживут?
— Они к своей квартире привыкли, — возразил Николай, — Да и есть ли смысл переезжать с места на место, когда через пару лет им тоже в Москву перебираться?
— Парой лет тут не обойдётся, — сказал Михаил, — под «Пентагон» ещё даже фундамент не залили. Думаю, раньше 39 года не возведут, а то и в 40–м…
— А почему «Пентагон»? — спросил Берсенев.
— Ты же вроде в Вашингтоне был, — сказал Ежов. — Здание Министерства обороны США видел? Оно, если посмотреть сверху, имеет форму правильного пятиугольника. Так у нас будет построен двойник этого здания, и там и там над проектом трудился один архитектор.
— Постой… — нахмурил брови Берсенев. — Что-то я ничего подобного в Вашингтоне не припомню…
— И не удивительно, — усмехнулся Жехорский, — нет там такого здания!
— Как это нет? — удивился Ежов. Потом до него дошло. — Вот чёрт! — воскликнул он. — Получается, мы у американцев проект перехватили. Это теперь у них копия будет? Вот потеха!
— Если будет, — усомнился Жехорский. — Они, может, теперь другое здание захотят построить.
— Ну и хрен с ними! — отмахнулся Ежов. — Давай лучше про квартиру договорим. Может в неё Машаня заселится?
— Как это заселится? — не понял Жехорский. — Её же в МГУ зачислили?
— Переведётся в Питер, — пожал плечами Ежов.