Кодекс звезды

Есть, правда, ещё одно КБ. Хотя то бюро существует разве что в воображении, моем и Заславского. Дело тут вот в чём. По инициативе ВОК при Петроградском политехническом институте было создано КБСМ (Конструкторское бюро свободной мысли), в котором студенты под присмотром преподавателей могли конструировать всё, что придёт в их светлые головы. Одним из немногих первокурсников, что были допущены к свободному творчеству, стал студент Кошкин, который в ТОМ времени создал знаменитый Т-34.

Но и Кошкин, и Т-34 — это наше танковое будущее, надеюсь, не такое далёкое. А пока мы создали хорошую базу для гусеничных вспомогательных боевых машин различного назначения. Т-21 — лёгкий танк, вооружённый 45-мм пушкой и пулемётом. Т-22 — лёгкий танк огневой поддержки с десантным отделением, вооружённый тремя пулемётами, один из которых зенитный; десант — четыре человека. Т-23 (БПМ) — лёгкий танк доставки пехоты к месту боя и её огневой поддержки, десантное отделение которого вмещает восемь бойцов. Т-22ПР — плавающий разведывательный танк. И ещё несколько модификаций лёгких танков. Но этого мне, сами понимаете, мало. Я, как мог, подстёгивал конструкторов к созданию среднего танка, предназначенного для развития успеха при прорыве сильно укреплённой обороны противника. И вот в КБ Обуховского сталелитейного завода под патронажем ГКБ создан опытный образец первого российского среднего танка. Я уже побывал на его начальных испытаниях и потому в успехе сегодняшнего показательного выступления не сомневался.

Для танкодрома рёв моторов и грохот выстрелов — дело привычное. О том, что сегодня здесь будет ползать и стрелять некая особенная машина, знали немногие, а меры безопасности на и так хорошо охраняемом объекте нынче зашкаливали.

В виду всё той же особой секретности испытаний, состав высокой комиссии был невелик: пред. Совнаркома Ленин, Председатель ВЦИК Александрович, председатель Петроградского Совета и Первый секретарь ЦК РКП Киров, нарком обороны Абрамов, начальник Генерального штаба Бонч-Бруевич, заместитель председателя ВЧК Бокий, ну и я. Великолепная семёрка заняла места на «трибуне», Генеральный конструктор Заславский выступил с пояснительной речью, и испытания начались. Экипажу опытного образца было строго-настрого запрещено выходить за рамки несколько упрощённого регламента испытаний. Но и того, что было продемонстрировано, вполне хватило. По крайней мере, Ленин, Александрович, Киров и Бокий увиденным впечатлились вполне. А Васич и Бонч-Бруевич им в этом охотно подыграли, ведь до этой показухи они успели побывать на настоящих испытаниях. Особенно высоких гостей поразила огневая мощь 76-мм орудия, а когда трёхбашенный красавец замер в непосредственной близости от места пребывания комиссии, некоторое её члены пожелали его ещё и пощупать.

Не могу сказать, что этот танк был точной копией Т-28 из ТЕХ времён, наверное, в чём-то и уступал, но ведь и появился он на добрый десяток лет раньше!

— Скажите, Глеб Васильевич, — обратился Ленин к Васичу, — эта машина действительно так необходима нашей армии?

— Крайне необходима, Владимир Ильич! — твёрдо ответил Васич. — Особенно в преддверии войны с Польшей.

— А что, без таких машин нам поляков не победить? — хитро прищурился Ильич.

— Победим в любом случае. Но с этими танками быстрее и меньшей кровью!

Ленин кивнул и нахмурился. Следующий вопрос он адресовал начальнику Генерального штаба:

— Михаил Дмитриевич, когда, по-вашему, поляки могут начать войну?

— Как только закончат подготовку к наступлению. Думаю, до начала зимних холодов. Генштаб ориентируется на первую декаду октября, Владимир Ильич!

— То есть, у нас в запасе около месяца, а танк пока всего один, — Ленин повернулся ко мне. — Как предполагаете поступить, Николай Иванович?

— ВОК намерена разместить срочный заказ на нескольких питерских заводах одновременно. Пусть займутся выпуском отдельных деталей, а сборку поручим Обуховскому и Путиловскому заводам. Если рабочие коллективы всех предприятий, где будет размещён заказ, поднапрягутся, то к первому октября из изготовленных танков вполне сможем сформировать танковую бригаду.

— Поднапрягутся! — сказал подошедший Киров. — Сам спать не буду, но рабочий Питер свой пролетарский долг перед армией выполнит!

— Значит, решено! — рубанул ладонью воздух Ленин.

ВОТ И ТРОСТОЧКА ПРИГОДИЛАСЬ…

— Может, переночуешь здесь?

Наташа сначала хотела сказать «переночуешь у нас», но вовремя спохватилась. По отношению к Михаилу такая фраза, сказанная в его собственной, как она до сих пор считала, квартире, была бы неверна.

— Спасибо, Наташа, — поблагодарил Жехорский, — но я лучше пойду.

Наташа стояла у окна и смотрела на медленно бредущую вдоль канала фигуру. Жехорский шёл, тяжело опираясь на трость. Острая жалость к этому некогда очень уверенному в себе человеку, придавленному теперь грузом свалившихся на него несчастий, пронзила сердце молодой женщины. Но отчего к жалости добавилась ещё и тревога? Догадка пришла быстро. Охрана! Обычно за Жехорским на отдалении следовали парни из «девятки», а один из охранников всегда дежурил на лестничной площадке, когда Жехорский находился в квартире. Сегодня — Наташа теперь это отчётливо вспомнила — площадка была пуста, да и сейчас за Михаилом никто не шёл. Наташа поспешила к телефону и позвонила Ольге.

Генерал-майор Абрамова проводила совещание, когда зазвонил телефон. Ещё не выпустив трубку из руки, Ольга была уже на ногах.

— Совещание окончено, товарищи!

По её озабоченному лицу подчинённые поняли, что случилось нечто экстраординарное и безропотно потянулись к выходу из кабинета. А Абрамова уже отдавала приказы:

— Дежурный, машину к подъезду! Вы, товарищи, — придержала она двух инструкторов спецкурсов «Штык», — поедете со мной!

Жехорский, погружённый в мысли, мало что замечал вокруг. Сегодня утром он сдал, наконец, дела новому начальнику ГПУ и перестал быть руководителем этой организации даже формально. Да, да, именно формально! Ведь несколько последних недель он фактически устранился от руководства. Пусть на то были уважительные причины — Господи! Да за что же ему их (причины) уважать? — всё равно это было неправильно. И он сам настоял на своей отставке. «Вот ты, Жехорский, и безработный, — грустно думал Михаил. — Хорошо хоть за Анюту волноваться не надо». Воспоминание о встрече с дочкой, навестить которую он и приходил в свою бывшую квартиру, вызвало на лице Жехорского тёплую улыбку, которая, впрочем, довольно быстро слетела с лица. В сгущающихся сумерках навстречу шли четверо. Было в их движении что-то такое, что заставило ментовское сердце ёкнуть в дурном предчувствии. Между ним и встречной четвёркой набережная образовывала в сторону реки небольшой выступ, и Жехорский счёл за благо зайти в него. Если предчувствие его обмануло — пусть идут себе мимо, если нет — по крайней мере, со спины не обойдут, а там и охрана подоспеет…

… Мимо не прошли. Сгрудились у входа в выступ, стали приставать с наглыми вопросами. Нападать не спешили, хотели до того подавить будущую жертву морально. Михаил отвечал, стараясь тянуть время. Где же охрана? И тут до него дошло: нет у него больше охраны! Кому придёт в голову охранять безработного? А он и пистолет дома оставил, отвык стеречься. Как глупо…

Бандиты меж тем решили, что пришла пора перейти от слов к делу. Один вытащил нож, и, поигрывая лезвием, пошёл на Михаила. Ох, зря он это сделал! Выхваченный из трости клинок был гораздо длиннее лезвия ножа. Удар в левую грудину — и бандит валится на камень тротуара. Жехорский торопится перейти в нападение, но былая сноровка утеряна. Он успевает достать лишь ещё одного бандита, и тот, вскрикнув от боли, шарахается в сторону, держась за бедро. Двое других отскакивают невредимыми. Один кричит:

— Ах, ты, падла! — и тянет из кармана пистолет.