Страница 8 из 9
Тогда госпожа Мойсандер переключила внимание на деревянную статуэтку, стоящую в центре комнаты. Она была из красного дерева и изображала странное косоглазое существо с перекошенным усмешкой ртом.
— А это что за урод?
— Древний божок.
— Божок? Что еще за божок? Он в каком стиле сделан? Это модерн?
Сампса даже не удосужился ответить. Он едва переносил неграмотность госпожи Мойсандер. Ему стоило немало сил научить ее отличать основные направления и стили. Его помощница безбожно путала ампир и ренессанс, уж не говоря о функционализме и модерне.
— Статуэтка не продается, я заберу ее с собой.
— Вот и отлично. Очень рада, что мне не придется торговать этими дровами.
Сампса завернул статуэтку в бумагу и отнес в машину. Он с тяжелым сердцем сел за руль и отправился за город. Налоговый инспектор и вправду мог нагрянуть в любой момент. Похоже, магазин стоило закрыть на лето, пока туда не сунул нос какой-нибудь проверяющий.
Глупо было ехать в «Ронкайла», где его ждали Анелма и Сиркка с «братом», но и в городе из-за госпожи Мойсандер оставаться не хотелось. Сампса тяжело вздохнул, задумавшись о своей жизни. Тяжело… здесь болото, там овраг…
Ни с того ни с сего Сампса принялся воображать, что случится со всеми этими людьми после смерти, когда они попадут в Туонелу. Вот тогда-то, наконец, и свершится последнее правосудие. Женщин посадят на плот и пустят вниз по порогам смертной реки в сторону Хорны. Сампса совсем не возражал бы, если бы кто-нибудь из правителей Хорны отправил этих баб, а заодно и «брата» в огненную бездну. Или, например, пусть бы им пришлось влачить жалкое существование в подземельях Туонелы и утолять жажду теплым потом водяных, а голод — лягушачьими испражнениями.
От этих мыслей у Сампсы улучшилось настроение и в «Ронкайла» он приехал значительно повеселевшим. Сампса припарковался у основного здания усадьбы, вытащил божка и отнес в библиотеку, в которой проводил почти все свободное время.
Сампса снял с божка оберточную бумагу, поставил на стол и принялся раздумывать, что бы с ним сделать. Ну, например, можно с ним поговорить.
Божок был родом из Киттилы, с берегов озера Палласярви, его сотворил неизвестный лапландец. Сампса задумчиво рассматривал статуэтку. Ценное старинное изображение какого-то бога. Во много раз более дорогая вещь, чем какие-нибудь уворованные из царских запасников иконы, которые контрабандой ввозили в Финляндию и втемную толкали любителям. Да, но за этого божка ему вряд ли удастся выручить много денег. Такой товар сейчас не слишком пользовался спросом, хотя это была целая статуэтка настоящего бога, а не просто картинка вроде иконы.
глава 4
Почесав в затылке, Сампса снова взглянул на статуэтку. Что с ней делать, куда поставить? Наверное, для начала стоит обработать защитной краской, чтобы дерево не рассохлось окончательно.
В комнатах наверху хранилось много разного хлама. Полтора десятка прялок, дюжина сломанных веретен, столы без ножек, стулья с продавленными сиденьями или вообще без оных, разбитый фарфор… в общем, огромное количество вещей, которые терпеливо ждали своего часа. Сампса любил сам приводить их в порядок. Каждый раз, отреставрировав какую-нибудь вещицу, он клал ее в багажник машины и отвозил в магазин в Хельсинки. Если требовалось перетянуть мягкую мебель, Сампса отвозил ее в мастерскую Олари. Сам он не умел перетягивать мебель, но с удовольствием делал остальную работу — счищал старую краску, покрывал лаком, приклеивал отвалившиеся перекладины и планки.
Божок с кривой усмешкой рассматривал Сампсу и старую мебель вокруг. Сампса тоже смотрел на божка. Тот не вписывался в груду предназначенного на продажу хлама — уж слишком был похож на человека. Усмехаясь, он словно говорил Сампсе: «Да плюнь ты на эту госпожу Мойсандер, а заодно на Анелму и Сиркку с ее „братом“». Древние божки — они такие, они всегда знают, какие мысли бродят в головах их владельцев. А если бы у них не было таких способностей, зачем бы они были нужны? Зачем вырезать из дерева существо, которое ничего не понимает?
Сампса чувствовал, что его жизнь зашла в тупик. К осени антикварный магазин, скорее всего, придется закрыть. И тогда доходы иссякнут. Волей-неволей надо будет продавать «Ронкайла». Ну, может быть, не всю усадьбу, но наверняка не один десяток гектаров леса. Останется основное здание, новые постройки, Анелма, Сиркка…
Сампса тяжело вздохнул. Он выглянул из окна библиотеки и увидел привычную картину — разросшийся клен. Иногда он часами молча сидел у окна, зачарованно глядя на подрагивающие ветви дерева.
Из столовой донесся звук призывного гонга. Но Сампсу этот гонг к обеду не приглашал. Хозяин усадьбы жил в собственном ритме и никогда не ел вместе со всеми, лишь периодически, словно старый холостяк, находил что-нибудь съедобное в кухонных шкафах и утолял голод. Анелма била в гонг, когда ей хотелось поговорить с Сампсой. Сама она, боясь привидений, не приходила в старую часть дома. Она била в гонг до тех пор, пока Сампса, потеряв терпение, не распахивал окно библиотеки.
Вот и сейчас она крикнула ему:
— В следующие выходные мы собираемся организовать садовую вечеринку! Я уже подготовила список покупок. Когда поедешь в город, зайди в магазин и все купи.
Анелма положила лист бумаги на перила веранды и поставила сверху блюдце, чтобы его не унес ветер.
В ответ Сампса крикнул, что ему не нужна вечеринка, к тому же у него нет на нее денег.
— Так продай немного леса! Мы уже разослали приглашения! Будь добр, привези из города все необходимое.
Сампса закрыл окно. Так всегда. Ему отдают мерзкие приказания и ждут безропотного послушания.
Как бы там ни было, Сампса сел и начал прикидывать, во сколько обойдется вечеринка. Пятнадцать бутылок красного вина, пиво, всевозможные салаты, сыры, колбасы, сладкое… получится больше, чем на пятьсот марок. И самое плохое — выходные окажутся убиты. Во дворе будет толкаться масса незнакомого народа, повсюду не переставая захлопают двери, из-под каждого куста будут раздаваться пьяный хохот и разговоры, заорет музыка…
На этот раз Сампса решил купить самого горького красного вина, которое только сможет найти. А если раздобыть где-нибудь безалкогольного вина? И добавить туда пару ложек растительного масла — тогда вместо вечеринки Анелма со своими гостями все время проведет в туалете!
Сампса решил отнести божка в лес к тому же обломку скалы, где отец преподал ему первый урок поклонения Богу грома. С тех пор Сампса считал камень своим и иногда, когда все вконец надоедало, устраивал там ритуалы в честь личного бога. Разводил небольшой костер, поджаривал какую-нибудь еду, разливал водку и слизывал огненный напиток с камня. После этого на душе всегда становилось хорошо.
Сампса завернул статуэтку в бумагу, сунул в нагрудный карман маленькую бутылку виски и вышел.
Он направился к лесу.
На поле работал красный трактор. За штурвалом сидел сосед. Звали его Нюберг, он уже много десятков лет арендовал и возделывал, как свои собственные, поля «Ронкайла». На этот раз он, похоже, разбрызгивал пестицид: сзади на тракторе висел пластиковый бак, из которого рассеивалось облако мутной жидкости.
Рыжий жилистый Нюберг был остер на язык и поговаривали, будто на его совести много человеческих жизней: в войну он служил охранником в лагере для военнопленных.
Нюберг всегда сторговывал цену на аренду до упора вниз, жалуясь, что поля уже не такие плодородные, как во времена старого хозяина «Ронкайла». И как-то постепенно, с годами, он стал одним из самых зажиточных жителей деревни. Сампса хотел бы сдать поля кому-нибудь еще, но Нюберг не позволял, говоря, что это он привел землю арендодателя в отличное состояние и, если Сампса так поступит, дальше они будут встречаться исключительно в суде.
Сампсе не хотелось видеться с соседом. Он уже двинулся к лесу, когда Нюберг, заметив его, повернул трактор. Соответственно ему пришлось ждать, пока Нюберг подъедет, вылезет из кабины и подойдет ближе.