Страница 8 из 151
— Да, мне пригодится хакер.
— Отлично. Деньги мне нужны. Сколько готова платить?
— Триста гамов в день. Расторжение контракта в любое время.
— Триста гамов… Обычно я беру пятьсот. А тут еще и возможность прекращения сделки в любой момент.
— Пятьсот ты наверняка берешь за разовые акции. А я предлагаю тебе сопровождение. Дней на пять.
— Полторы тысячи за пять дней? Предложение не назовешь слишком заманчивым.
— К тому же расплачусь я позже, — продолжала диктовать условия Алиса. — Сейчас мне нельзя обращаться к счету, сам понимаешь.
— С этим проблем нет.
— Отлично. Еще вопрос. Ты все-таки понял, кто я такая? — Алиса взглянула на торчащего в углу Фила испытующе.
— Не вполне, — ответил он. — Но из того, что я узнал, можно заключить, что ты платежеспособна.
— Ты прав. Присылай стандартный контракт, заключим его прямо сейчас. Если я погибну, ты все равно получишь причитающуюся сумму. Если мне будет причинен вред из-за твоих действий, бездействия или некомпетентности, неустойку в сумме контракта получат мои наследники.
— Идет. Только я хотел бы две тысячи, а не полторы.
— А я хотела бы путешествовать с Белым Кроликом по Стране Чудес, а не с тобой на этом ржавом корыте, но выбора у меня нет.
— Ты умеешь торговаться, — усмехнулся хакер.
— Похоже, ты согласился бы и на меньшее. Ничего, будешь лучше работать.
Салон «Медеи» стараниями Белинды и Ротора был открыт для нас с Алисой круглосуточно. Сюда мы и вышли поговорить подальше от посторонних ушей. Общаться даже в локальной сети Алиса опасалась — с такими мастерами, как Фил, многое тайное может стать явным. Устную речь распознать и передать труднее, особенно если заблокировать электронных помощников и, главное, микрофоны. Без микрофона услышать простой разговор не так просто.
— Ты должен знать, на что я иду, — объявила Алиса. — И решить, со мной ты или нет.
— Хорошо, — послушно отозвался я.
Жизнь моя летела если не в гравитационный колодец, то куда-то в совершенно неизвестном направлении. Мог ли я еще пару дней назад предположить, что полечу с пересадками на Каплю Меда с прекрасной незнакомкой — то, что я знал, как зовут Алису, ровно ни о чем не говорило — и с парнем, проводящим большую часть времени в киберреальности? И что мы будем на полулегальном положении, скрываясь от неведомых могущественных врагов? Еще бы я не хотел объяснений!
— В пробирке — вирус антиконнекта, — сообщила девушка. — Он обладает комплексным воздействием на организм. Взаимодействует с металлами и вызывает реакцию отторжения нервных волокон. Процесс безболезненный, только легкое пощипывание, да и то не всегда. Понимаешь?
— Не совсем, — признался я. — Если вирусом заразить Фила, он погибнет в корчах, так как напичкан металлом?
— Нет. Просто многие устройства, которыми он пользуется, перестанут работать. В частности, станут бесполезными нейроимпланты.
— А бывают еще какие-то импланты?
— Ну, в принципе, да. Если у тебя металлический протез, ему вирус не помешает. Да и информационные импланты будут беспокоить только неделю-другую. Потом они не будут причинять тебе неудобств, но и работать перестанут. Заразившись вирусом, ты не сможешь связываться с Сетью напрямую. Никакого виртуального секса, подключения к базам данных, загрузки иностранных языков прямо в мозг. Только через коммуникатор, мониторы, голографические панели, с помощью сенсоров, «мышки» и джойстиков.
— Неслабо, — только и смог вымолвить я. Во рту пересохло, а импланты защипало. — И ты собираешься кого-то шантажировать этим вирусом?
— Я собираюсь его применить.
— Зачем?!
— Подумай.
Что тут думать… Движения анархистов, радикальных гуманистов, антипрогрессистов, механоненавистников и даже новых луддитов только и мечтали о таком вирусе. Они пытались ограничить или полностью запретить импланты законодательно, и если бы в руки им попало средство, способное радикально избавить человечество от применения имплантированных устройств, они бы им непременно воспользовались.
Да и каждый из нас нет-нет, да и задумывался о том, чтобы вернуться к природе. Когда наши друзья с атрофировавшимися мышцами гибли от недостатка глюкозы в какой-нибудь игре из-за сломавшейся или намеренно заблокированной аппаратуры предупреждения. Когда родственники уходили в вымышленные миры, тратя на их строительство все заработанные средства, а потом кончали с собой, будучи лишенными доступа к Сети на неделю или в случае успешной атаки на их мир хакеров, а то и бродячих компьютерных вирусов. А сколько людей сходило с ума, переставая различать реальность и виртуальное пространство? А сколько выходили в открытые окна небоскребов, забывая, что они находятся в реальности, а не в игре? Или начинали стрелять по живым мишеням из настоящего оружия?
— Ты считаешь, что мы вправе сделать это? Решить за всех? — спросил я.
Алиса усмехнулась — и улыбка эта долго оставалась на ее лице, даже когда глаза стали печальными. Наверное, так улыбался Чеширский кот.
— Мы уже влипли в историю. Во всяком случае, я. Ты еще можешь соскочить, хотя вряд ли — не отпустят. А теперь мы можем в историю войти. Никогда об этом не мечтал?
Историк, не мечтавший войти в историю, — нонсенс. Но не всем достаются лавры Шлимана. Некоторые вполне могут содеять что-то, сопоставимое с преступлением Герострата.
— Ты мечтаешь умереть молодой? — спросил я.
— Не самый худший из вариантов, — заметила Алиса. — Главное, во имя чего. Свобода человечества — не худшая цель.
— Так ты — радикальная гуманистка?
Алиса расхохоталась.
— Неужели ты мог так подумать? Я панк.
Мне пришлось обратиться к базе данных, чтобы классифицировать увлечение Алисы. Панки оказались старым течением — почти таким же старым, как луддиты. Корни панка уходили в далекий двадцатый век, а сейчас, как оказалось, процветал космопанк — течение, представители которого шатались от звезды к звезде, плевали на общественные запреты, стремились к свободе и независимости и презирали правящие институты, особенно интегрированные с искусственным разумом. Возможно, из-за того, что полицейские камеры слежения практически полностью управлялись искусственным интеллектом. Впрочем, общались панки все больше в Сети — как и все сейчас. Планетарные сходки были у них редки.
— Ты хочешь, чтобы мир захлестнула волна насилия? — спросил я.
— С чего бы это могло произойти? — искренне удивилась Алиса. — Суперполицейский будет работать так же, как и прежде. Может быть, нескольким операторам придется перестроиться, переключиться с одного пульта на другой, но технически вопрос легко решаем. А то, что люди перестанут проводить большую часть жизни в иллюзиях, только пойдет им на пользу. Я, как и многие во Вселенной, против прямого воздействия на мозг — только и всего.
— Меня срочно нужно оборудовать динамиком, — Ротор встрял в разговор без спроса, что с ним бывало не слишком часто. — И манипуляторов заодно прикупить. Как же мы будем общаться, Глеб?
Я проигнорировал помощника и обратился к Алисе:
— Откажись от имплантов сама. Почему бы всем недовольным не перестать пользоваться биоаппаратурой — и ограничиться этим?
— Нас рано или поздно заставят покориться машинам. Как только процент недовольных превысит определенный порог, импланты станут внедрять насильно. Уже сейчас полным ходом идет дискриминация тех, кто отказался от имплантов. Несчастные случаи происходят с ними слишком часто. Это заговор, Глеб.
— И твоя Белинда в нем участвует? И Ротор?
— Может ли домашний хомячок участвовать в заговоре тигров? — спросила Алиса. — Личные помощники в случае плохого развития событий станут такими же жертвами, как мы. Их воля будет полностью подавлена, смысл существования исчезнет. Правда, Ротор?
— Я люблю хозяина, — неожиданно для меня признался Ротор. — Мне бы не хотелось, чтобы кто-то его поработил. Он забавный. По мере сил я буду препятствовать любой агрессии против Глеба.