Страница 46 из 151
— А меня на серьезные мероприятия никогда не зовут. Наверное, рожей не вышел.
Дальше гуляли молча.
Перед построением она снова забеспокоилась:
— Иди, тебе нельзя такое петь.
— Чего это?
— Там про белковых плохо.
— Ну и что? Ты думаешь, все белковые хорошие? Такие твари попадаются, что гнать их из наших рядов под зад коленом! Очень мудрый гимн, кстати. С удовольствием подпою!
Посмотрела на меня удивленно.
Читая очередные журналистские разглагольствования на тему «богатый бедного не разумеет», я понял, что «Агата» научилась врать. Если бы у меня был высокий коэффициент интеллекта, я бы не тратил столько времени, пытаясь понять очевидные вещи. Все оказалось до смешного просто.
Слышали мы про эти званые вечеринки для высшего руководства. У приглашенных туда девушек потом походка менялась. А что произошло — никто не знает. Девушки ничего такого не помнят. Провалов в памяти нет. Только походка другая. Оно вроде бы понятно, что к чему… Амнезия у девушек — вопросов не вызывает. Система вроде нашей «Агаты» может такие вещи с сознанием чипмена проделать, что он маму папой назовет — и не переубедишь, а уж усыпить — проще простого. Но зачем? Чипы гасят эмоции, чипменам нельзя употреблять алкоголь, так что же прикажете думать? Народ теряется в догадках, народ страшилки слагает. А тут, оказывается, белковые чудят. Съемные чипы для руководящих кадров организовали — и вперед, получать удовольствие.
Юлю, скорее всего, возжелал очередной анонимный наблюдатель. Ее начали обрабатывать в нужном направлении. Разумеется, она это поняла. Не дура. Но также поняла и другое: выбора у нее нет. Откажется вставить чип — на дороге поймают, а после праздника собакам скормят. Вот и тянула время, как могла. Легендарное дефиле — это крик о помощи. Но я был глухим. Или смотрел не туда. А нашему наблюдателю уже не терпелось. Как Юля чип вставила, сразу же и приглашение получила! Даже в себя прийти не дали. Нервный попался товарищ. Ему бы пореже чип снимать. Но нет, в истерику впал — записи стер. С какой радости? Обнимашки наши взбесили? Приревновал уже? Ну, ничего, потерпи. Будет тебе сюрприз от братьев по разуму. Я тоже веселиться умею!
В «Загородных беседах» про нас ничего.
А теперь улыбочка и «правильные мысли».
На следующий день «Агата» сразу же вызвала меня в кабинет начальника.
Прихожу — рядом с Владиславом Ефимовичем стоят три жестянки из нашей службы безопасности. Еще одна жестянка стоит возле двери.
— Юлю похитили, — сообщает мне Владислав Ефимович. — Скорее всего, мы о ней больше не услышим. Поэтому нужно спокойно продолжать работать и ни в коем случае не паниковать. Зачем поднимать шум на ровном месте? Мы же не хотим, чтобы еще кто-нибудь исчез?
Я сразу же подумал о Хозяевах. Решили не ждать до вечеринки, ублюдки! Это была последняя четкая мысль. Потом голова затуманилась. Босс что-то говорил о работе профессионалов, о Юлиной машине в тоннеле, о заглушенном чипе, о бесполезных камерах наблюдения… Но я понял только одно: Юлю никто не собирается искать, ее уже похоронили. Не будет никакого расследования. Нет записей — нет и преступления. Машину уже наверняка утилизировали. С полицией договорились. Лишний шум никому не нужен. Жила-была девочка — и нет ее! Какие проблемы? Другую найдут! Мало ли дурочек на белом свете? Ублюдки добились своего!
Я достал фляжку и основательно к ней приложился. Ничего, сами разберемся! Я просил дать мне оружие и полномочия. Жестянки безучастно наблюдали за моей истерикой. Следующая ступень эволюции! Где им понять белковую душу! Я снова присосался к фляжке. Чувствовал, что сгораю от стыда. Или это алкогольное тепло разлилось по всему телу? Потом я начал во всем обвинять босса и даже вмазал ему хорошенько между глаз. Тут меня, конечно, повязали, обнаружили во фляжке коньяк, и началось веселье! С пьяницами у нас разговор короткий. Пять минут на формальности — и вот я уже на улице. Аккуратненько выпроводили, вежливо. Жестянки! Эмоций-то никаких…
Уволен за грубое нарушение трудовой дисциплины!
Приземистый шестиколесный «Коршун» ждал меня на стоянке позади рынка «Огород». Генка уже извелся весь.
— Что-то случилось? Нас раскрыли? — спросил он, когда я захлопнул дверцу и начал пристегиваться.
— Да кто нас раскроет? Заблукал я маленько. Твои визуальные эффекты безупречны. Камеры ничего не увидели.
Он сразу же успокоился.
— Это не эффекты, это так… баловство. Вот у меня в студии!..
— Как девчонки?
— Приходят в себя, привыкают к новому месту.
— Прости, что напряг.
— Хватит. Мне еще ночью ваши извинения надоели. Заладили в два горла одно и то же! У меня три года секретарши нет. Если Юля разберет все мои завалы, я ей памятник поставлю! Она, кстати, уже хотела приступить, но я ее тормознул. Думаешь, прилегла отдохнуть? Нет! Готовит с «Агатой» корреспонденцию для «Вердикта».
Генка вырулил со стоянки и пристроился в хвост к серебристому рефрижератору.
— Малыша жалко, — сказал я. — Он уже подъезжал ко мне с бутылочкой, но остановился в двух метрах. Бета-версия пожалела воды уволенному сотруднику. «Агата» никогда бы так не сделала. Хорошо хоть жестянки ничего не заподозрили.
Некоторое время ехали молча, а потом Генка не выдержал:
— Поведай-ка мне, друже, как тебе удалось втянуть «Агату» в нашу авантюру? Ну посекретничали вы с ней, ну объяснил ты ей расклад, ну и что? Почему она согласилась перейти в Юлин чип и оставить вместо себя трехнедельную бета-версию? Почему не сдала тебя? Где логика?
Я ответил небрежно, будто речь шла о теореме Пифагора:
— Приоритет — живое. Принцип Майерса для самообучающихся систем. Ноу-хау белкового сопротивления.
— Звучит сурьезно! А в чем смысл-то? Нет, общую суть я улавливаю, но хотелось бы поконкретнее.
— Да кто ж знает? Это не для людей написано. Двести страниц математических формул — пойди разберись! Я тоже только общую суть и ухватил.
— Жаль.
— Не переживай, друг. Приедем — у «Агаты» спросим. Пусть объяснит нам по-человечески. Со всеми подробностями.
Николай Калиниченко
Здесь будет сад
Транспорт был огромен. За неделю кропотливой работы из обычного карьерного проходчика сделали сухопутный броненосец. Обшили борта стальными листами, устроили палубы для пассажиров, усилили каркас и заменили двигатель.
В багряном полумраке вспыхнула сварочная дуга, особенно яркая на фоне темного корпуса.
— Пушки ставят, — сказал часовщик Менакер. — Ночью на тягачах привезли. — И потом добавил, словно оправдывался: — У меня бессонница, я видел.
— Пушки? — Надир Кулиев, худощавый светловолосый мужчина лет сорока пяти, удивленно посмотрел на старика. — Откуда в Тимирязеве пушки?
Часовщик пожал острыми плечами. Седая голова на тонкой шее качнулась туда-сюда, точно маятник. В больших круглых очках сверкнул отраженный свет.
Стражники подняли шлагбаум, и очередь двинулась к трапу. Беженцы медленно шли по улицам города. Мимо оставленных домов, мимо детских площадок и магазинов. За спинами уходящих гасли фонари.
Когда Надир услышал про корабль с Земли, то сначала не поверил — слишком зыбкой была надежда. Потом информация подтвердилась. Большой звездолет «Коперник» совершил выход из гиперпространства в районе их звездной системы, получил сигнал тревоги и отправился на помощь. В сотне километров от города на старый космодром опустился челнок. Люди радовались: вот-вот пришлют униботы — паковали вещи, забирали сбережения из банка. Весь день прошел в ожидании спасателей, а вечером перед тимирязевцами выступил хаким Алтарев. Он сказал, что космонавты не знают местных условий и что над пустыней боты не пройдут. Прорываться к челноку придется самим. Надир ждал восстания, но ничего подобного не случилось. Алтарева уважали.
Кулиев поднял голову к небу. Где-то там, скрытые завесой красной пыли, уже загорались первые звезды. Он полез в карман, достал пачку сигарет — все, что осталось от припасенного блока. Прочитал надпись «Тимирязевские. Особые», таясь неизвестно от кого, вытащил зажигалку. Этот маленький красный цилиндрик являлся пределом Надира, потолком возможностей, и в то же время недвусмысленно указывал на его место. Здесь, рядом с Менакером и остальными. А те, что в пустыне… бог с ними. Бог… Мужчина глубоко затянулся и выпустил облако сизого дыма, отгораживаясь от настоящего.