Страница 62 из 738
Тот остановился почти вплотную, но на лицо пивовара Курт не смотрел, чтобы не глядеть на него вот так, с колен, снизу вверх; перед самым лицом была опущенная рука с арбалетом, отчего‑то видимым сейчас явственно, словно только он и существовал в окружающем пространстве. Только голос над головой и это чудо механики, и будь ситуация другой, можно было бы восхититься тому, что смастерил неведомый гений – стальные стрелки удобно устроились одна над другой, изогнутая рукоять сидела в ладони, как влитая, и загрубелый, покрытый старыми ссадинами палец пивовара лежал на спуске, чуть подрагивая, однако не спеша нажать.
Но отчего‑то сознание отметило невероятную механику смертельной игрушки мельком, и им всецело завладел узор на прикладе, исполненный замысловатыми извивами…
– Урок анатомии специально для тебя, – добавил Каспар. – Еще один нервный узел вот тут.
Щелкнула струна, и вторая стрелка ударила под ключицу, опрокинув его на пол; левая рука онемела, и Курт несколько мгновений тупо смотрел в потолок, хватая воздух пересохшим ртом, пережидая очередную волну боли. Вслепую подняв правую руку, закусив уже прокушенную губу, чтобы на этот раз не вскрикнуть, он попытался вытащить стальной штырь, раз за разом срываясь с него уже негнущимися пальцами.
– Та же история, – вместо него констатировал Каспар, остановившись прямо над ним и глядя оценивающе, – силенок не хватит.
Он повел арбалетом сверху вниз, словно выбирая, куда выстрелить, а потом опустил руку и просто, как издыхающего пса, ударил ногой – в ребра; по тому, как потемнело в глазах и стало больно дышать, Курт понял, что ребро сломалось и, быть может, не одно.
– Тебя найдут, – тихо, через силу, хрипло произнес он, глядя перед собой и видя вместо лица расплывающееся пятно. – Рано или поздно…
Пятно опустилось ниже – Каспар присел подле него на корточки; донесся негромкий смех.
– Приятно видеть столь глубокую веру – пусть и в силу такой поганой системы, как ваша Конгрегация… Может, и найдут, дружок, только скорее поздно, чем рано. Скажи мне честно, сейчас, перед смертью – неужели тебя это утешает?
Курт не ответил – осторожно проталкивая воздух в легкие, он пытался дышать; темнота перед глазами рассеялась, и он тут же пожалел об этом, ибо стал видеть все более плотные и низкие дымные облака под потолком, и все гуще становилось зарево у противоположного конца коридора…
– Только на твоем месте я бы сильно не надеялся, – продолжал Каспар, – ведь замок сгорит дотла, тела – может, найдут, может, нет… Хотя, зная нынешнюю Инквизицию, я готов поверить в то, что они разберут руины по камешку и найдут всех. Но в твоей смерти все равно обвинят пропавшего в безвестность бродягу, с которым у вас были прилюдные ссоры, но уж никак не меня. Из меня, кстати, получится неплохой свидетель. А вся деревня подтвердит то, что я скажу.
– Как… – голос сорвался, и Курт ощутил кровь в горле. – Как ты это делаешь…
– А, – обрадовался тот, – интересно?.. А мое пиво – мое знаменитое пиво. Знаешь, сколько всяких полезных трав топчут ногами невежды? О, в каждой травинке – своя сила, надо только суметь воспользоваться ею. А кроме того, как сейчас ты испытал на себе, я могу заставить себя слушать… Вот только с тобой были проблемы, – недовольно добавил Каспар. – Сегодня я встретил тебя в лоб, а вот моя обычная практика с пивом и разговором намеками на тебе не прошла, хотя обычно это работает. Что‑то тебя защитило. Может, слишком большое чувство собственной неполноценности? Оно, похоже, может помешать, равно как и самоуверенность объекта… Надо об этом подумать. – Каспар встряхнул головой, словно отгоняя от себя мысли, которые сейчас, по его мнению, не имели важности. – Пришлось пойти напролом и просто выдумать эту историю с ссорой в моем доме и слухами о бароне; а тебе даже в голову не пришло, насколько мой рассказ натянут и странен. Как я и говорил – въедливый, но не умный.
– Письма… письма – твоих рук дело?
– Моих, разумеется. Хочешь узнать еще что‑то? Спрашивай, пока я добрый и в настроении.
Курт закрыл глаза, ощущая дикую слабость во всем теле и отчаяние от того, что все эти откровения ему суждено унести с собой в могилу, однако не спросить не смог:
– Бруно… давно с тобой?..
– Нет, до твоего над ним столь внимательного опекунства у меня не было необходимости в столь… неглупых членах моего Союза. От таких всегда проблемы. Но вот когда ты взял его под крылышко, он мне понадобился… – Каспар улыбнулся снисходительно, склонив набок голову. – Что, майстер Гессе, проекция вовне? Себя в нем увидели?.. Бывает. Только вот парень этого не оценил. Никто не любит вашу компанию.
Курт снова закрыл глаза, сглотнув собравшийся в горле кровавый комок. Вот в чем причина того, что бывший студент уже сам, по доброй воле, искал встреч с ним, напрашивался в попутчики – просто Каспар велел ему не отходить ни на шаг от недогадливого следователя. Какая это была для него удача – инквизитор сам настойчиво приближал к себе соглядатая… Вот почему Бруно завел с ним разговор о новой Конгрегации – пытался доказать самому себе, что избрал верный путь и борется против тех, кто это заслужил… Вот почему он так уговаривал оставить его снаружи, когда завалился конь… быть может, и не случайно… Узнав, что Каспар раскрыт, Бруно решил изыскать способ попасть на доклад к нему. Надо было догадаться обо всем этом, когда выяснилось, что слухи ползут по деревне ноздря в ноздрю с его расследованием…
– Как ты узнал, что… – голос сел, и Курт собрал немалые силы, чтобы договорить: – что Альберт напал на крестьян…
Каспар посмотрел на него с безграничным удивлением, приподняв брови, и вдруг рассмеялся.
– Господи, неужто ты и впрямь до сих пор уверен, что это он?.. Ты же его видел, как тебе могло в голову придти, что этот мальчишка способен завалить двух взрослых мужиков? Стыдно, майстер инквизитор. Кажется, я тебя перехвалил…
– Так это ты…
Каспар склонил голову в издевательском поклоне, бросив взгляд за спину, где все больше разгоралось зарево пожара.
– Само собой. Признайся, ведь ты некоторое время действительно был уверен, что имеешь дело со стригом, а? – пивовар легонько ткнул его кулаком в сломанное ребро, и он задохнулся, невольно схватившись за бок ладонями. – Был?
Курт не ответил, дыша тяжело и с хрипом, глядя на все более темнеющий от дыма потолок и уже ощущая запах горящего дерева и раскаленного камня, доносящийся снизу.
– Был, – сам себе отозвался тот, с интересом наблюдая за его лицом. – Рассказать, как я это сделал?
– Нет… – вяло прошептал он.
Теперь Курт понял это и сам: поскольку никаких следов ремней или чего‑то подобного на телах не было, объяснение только одно – все то же знаменитое пиво. Может, Каспар даже не стал тратить своих сил на то, чтобы подчинить себе жертву, а попросту отравил обоих. Спустил кровь на какой‑нибудь полянке в лесу и перенес тела ближе к замку…
– Ты… – говорить было все труднее; голова кружилась, и собственный голос отдавался в ней, как в пустом кувшине – гулко, громко. – Ты задумал это… услышав рассказ Шульца?..
– Да… – Каспар склонил набок голову, глядя на него с каким‑то новым интересом, и усмехнулся. – Знаешь, я тоже хочу кое‑что спросить; когда еще представится такой случай. Меня вот что забавляет: неужели сейчас, когда вот‑вот умрешь, тебя действительно интересуют все эти подробности? Зная, что никому никогда не сможешь этого рассказать, что все мои тайны умрут вместе с тобой, ты правда хочешь знать их? Почему? Любопытство? Просто любопытство?.. – он подождал ответа, но Курт молчал, глядя мимо него, в затягивающийся дымом потолок; пожав плечами, Каспар отмахнулся. – Ну да неважно… Что ж, майстер инквизитор, думаю, мне пора. Позвольте забрать мою собственность…
Стрелки он вырвал из ран резко, одним движением, и в уже онемевшем было теле вновь взорвалась пронзительная боль; хрипло вскрикнув, Курт закашлялся, поперхнувшись кровью в горле. Пивовар поднялся, убирая оружие, и огляделся вокруг.