Страница 12 из 28
Вся посуда была черная, как уголь, или серая, как асфальт, но позже способ черного обжига забыли на много веков. Черную посуду натирали жиром, полировали — она была суровая и угрюмая, поблескивала при свете факелов металлическим блеском, холодным и тусклым.
Это было начало прошлого тысячелетия, но форма и украшения дакийских горшков сохранились, прожили много веков на земле нынешней Молдавии, и наш гончар Аурэл из современного села умелой рукой выкручивает прямой, как банка, горшок для хранении пищи и другие вещи, о которых, конечно, не знает, что они дакийского происхождения.
Так учил его отец, и дед, и прадед, и прадеда тоже учили старики, и, наверное, из рук в руки передавалась живая история в куске глины всю эту тысячу лет.
В кладовой Аурэла можно разыскать посудину совсем скромную, будничную и почти никак не украшенную. Наверное, возиться было некогда или лень было в тот день работать.
Обожжет такой серенький горшок, протрет шкуркой кое-как, чтоб хоть немножко блестел, и больше о нем не думает.
Он-то может не думать, а вот археологу есть о чем задуматься. Дело в том, что очень похожие, а иногда и точно такие сосуды встречались в молдавской земле в эпоху бронзы. Эпоха бронзы пришли на смену медному веку Триполья. Глина — царица Триполья (и трипольцы, как мы помним, умудрялись делать из глины все, только что не одежду) — уходила на второй план. Люди бронзового века вроде бы потеряли интерес к гончарству, сосудов стало меньше — только для дела, а не для украшения, и роспись стала невыразительной. Видимо, появилось в жизни и хозяйстве потомков трипольцев нечто такое, что заставило их пренебречь глиной и гончарством, требующими длительного «оседлого» быта.
Зато люди Триполья умели делать из глины такое, что по сложности своей не смогло сохраниться веками, и до Аурэла Горе опыт их не дошел. Хотя, если взять вон тот зеленый кувшин с круглым животом и очень маленьким узким горлом, который Аурэл зовет «румынским горшком», можно увидеть, что по нему, по темно-зеленому блестящему полю, разбросаны куски ярко-белых крутых спиралей. И некоторые полагают, что эти белые завитки — потомки знаменитых трипольских спиралей, которые с таким искусством рисовали трипольцы на своих сосудах.
Но если копать землю еще глубже, можно найти в недрах щедрой молдавской почвы сосуды первобытных племен, которые обитали здесь еще до трипольцев, восемь тысяч лет назад. И эти совсем древние люди неолита умели делать горшки, миски, кубки и чаши.
И даже пытались украшать свои неуклюжие тяжелые изделия, вдавливая ногтем какой-то неясный узор в мягкую глину.
…Мне попался в одном молдавском селе небольшой, плохо вылепленный горшок, и в его вдавленном робком узоре можно было узнать следы ногтя большого пальца, которым какой-то неопытный мастер пробовал сделать узор на глине.
Конечно, казалось бы, не могло быть и речи о том, что память о таком горшке сохранилась со времен неолита. Но почему тогда на многих горшках, которые сегодня можно купить на базаре в райцентре, все еще остается четкий клетчатый узор неолитической плетенки?
Историю молдавской земли можно читать по молдавским горшкам, как по книге.
Прощай, Аурэл!
Тайна племени Наска
В древние времена в Южной Америке, там, где сейчас государство Перу, среди других племен жило племя. Как оно называлось, мы не знаем: не сохранилось ни преданий, ни записей в хрониках. Может быть, мы не узнали бы о нем, если бы в 1901 году археолог Макс Уле[54] не забрел бы в бедную индейскую хижину и не наткнулся бы на горшок, который хозяева нашли в земле своего огорода.
Горшок был покрыт странными рисунками, не похожими на рисунки соседей: Уле тотчас объявил об открытии новой культуры, которую он назвал по имени здешней реки: Наска.
В долину реки Наска поспешили исследователи, а местные индейцы начали выбираться из нищеты, продавая им глиняные изделия, которых оказалось очень много в их скудной и неплодоносной земле, до сих пор не приносившей достатка.
Это были миски, блюда, кубки, а чаще всего круглые кувшины. Кувшины были похожи на мягкий, туго набитый мешок, осевший книзу под тяжестью собственного веса. Сверху глиняный «мешок» замыкался, завершаясь двумя узкими носиками, торчащими в разные стороны. Носики скреплялись дугообразной перемычкой, за которую удобно было держать кувшин. Издали он напоминал круглую кошачью голову с настороженными ушами на макушке.
На стенках кувшинов были нарисованы существа, тоже отчасти походившие на кошек: свирепая красная кошачья морда с белыми усами, белой бородой и с туловищем сороконожки. В передних лапах оно держало маленькую человеческую голову.
Почему изображали голову, еще можно было понять: некоторые племена, жившие в этих краях, имели обычай отрубать голову врага, высушивали ее и носили на ремешке у пояса, чтобы, во-первых, враги, оставшиеся в живых, остерегались той же участи, а во-вторых, чтобы мудрость врага, заключенная в голове, перешла к победителю[55].
Можно допустить, что мудрость у насков была в почете, трофейных голов они рисовали много, а иногда даже лепили горшок в виде такой трофейной головы.
Хуже обстояло дело с котом-сороконожкой. Непонятный зверь, державший в толстых коротких лапах человеческую голову, имел очень странный вид. На его рот была надета маленькая овальная маска, из отверстия маски выбегали две длинные тонкие ленты, разлинованные поперечными чёрточками, а из глаз свирепого чудовища лились слезы.
Ленты, выбегающие изо рта, могли обозначать речь, черточки на ленте могли иметь значение слов: чудовище что-то говорило. А вокруг него были нарисованы желтые и фиолетовые плоды и овощи.
И вот еще что удивительно: сороконожки всегда водились на южном побережье Перу, а вот кошек не было, зато встречались ближайшие родственники кошек — ягуары, самые крупные хищники континента[56]. И тем не менее чудовище сбивало с толку..
Чтобы уразуметь смысл непонятного рисунка, который нарисовал древний человек, остается только одно: разузнать как можно больше про автора рисунка.
Археологи принялись за дело. Они выяснили, что соседями были воинственное племя паракасцев[57], кровожадные Моги и могучее государство Тпахуанако. Все они вечно были заняты тем, чтобы захватить чужие земли и поработить другие племена. Любили драгоценные украшения, были хорошими ювелирами, строили города и неприступные крепости, возводили храмы своим богам и дворцы своим вождям, которых хоронили с большими почестями.
О насках же один зарубежный исследователь писал: «Казалось, их не соблазняла идея мировой славы и они довольствовались той частью земли, которую природа дала им для искусства и земледелия».
Наски жили в простых жилищах, выстроенных из треугольных кирпичей. Кирпичи обжигали в очень простых земляных печах, из грубой глины.
Покойников хоронили, усадив в большие цилиндрические глиняные урны, расписанные рисунками.
Отражая нападения врагов, наски всегда были настороже, и мужчины никогда не расставались с пращой.
54
Макс Уле — известный немецкий археолог, «отец перуанской археологии», как его часто называют, прославившийся своими раскопками в Перу и Боливии, которые он начал проводить с 1894 г. По материалам своих раскопок и по работам своих предшественников М. Уле изданы книги о знаменитых руинах Тиауанако, об археологических памятниках у озера Титикака; им были исследованы, а частично и открыты памятники исчезнувших культур Мочика и Чиму, Ика и Наска и др.
55
Культ голов в древности был широко распространен по всему свету, и в некоторых районах земного шара он сохранился до настоящего времени (на некоторых островах Меланезии, в южных морях, на о. Калимантане, в Южной Америке — у отдельных индейских племен бассейна р. Амазонки, в штате Ассам на северо-востоке Индии и в других районах). У кочевников-скотоводов евразийских степей, начиная со скифского времени, а может быть, и того ранее, с эпохи позднего неолита и бронзового века и вплоть до времени Чингисхана, (в Центральной Азии до XVII–XVIII вв.), существовал воинственный обычай снимать скальпы (кожу вместе с волосами на голове) побежденных противников и украшать ими свою одежду и сбрую коня или же отрубать голову противнику и делать из черепа пиршественную чашу… Об этих жестоких обычаях скифов, например, много рассказывает Геродот и другие античные авторы. Французский путешественник XIII в. Гильом Рубрук сообщал о жителях Тибета, что «они все еще делают красивые чаши из голов родителей, чтобы при питье из этих чаш вспоминать о родителях…» Обычаи изготовления чаш из черепов друзей и родственников, а также и черепов противников существовали у средневековых монголов. Известно, например, что Чингисхан приказал покрыть золотом череп Онг-хана, своего бывшего покровителя, а затем побежденного врага, и пользовался этой чашей во время пиров. По мнению исследователей, поклонение черепам связано с одной из древнейших форм первобытных верований — культом предков, отсюда происходит обычай добывать и хранить череп врага, чтобы обладать его душой, его силой, заставить его помогать владельцу черепа на этом и на том свете. В конце концов культ черепов привел к охоте за головами, существовавшей в прошлом у многих народов мира, практически на всех континентах, и к охоте за скальпами как варианту охоты за головами и черепами.
56
В обычае многих народов мира было поклонение и обожествление отдельных представителей животного царства, в первую очередь хищников, змей, больших хищных птиц за их «особые» качества: силу, быстроту, скорость и высоту полета, кровожадность и т. п. Дело доходило даже до того, что многие племена в древности (а в некоторых местах и по сей день) считали и считают подобных животных своими предками-родоначальниками, от которых якобы произошли люди того или иного племени или рода: «род Ворона», «род Медведя», «род Волка», «род Орла», «род Змеи» и т. д. (Это явление называется в этнографической науке «тотемизмом»: от слова «тотем» — «его род» — на одном из языков североамериканских индейцев.) Как правило, почитались реальные животные, обитающие в районах, где проживало то или иное племя. В Южной Америке такими «примечательными» животными были в первую очередь хищники из семейства кошачьих — ягуар, пума; отдельные виды ядовитых змей; из семейства пернатых — орлы и кондоры. Изображение этих животных или их отдельных примечательных частей (голова, пасть, клыки, клюв, когти) встречаются в росписях на сосудах, в керамических изделиях, в мелкой и крупной скульптуре Южной Америки с глубокой древности. Часто из отдельных частей тела, принадлежащих человеку и животным, изображалось некое фантастическое существо — монстр (у соседей наска и у самих наска часто изображалось чудовище с человеческим туловищем, широко раскинутыми орлиными крыльями-руками и с мордой кошачьего хищника — ягуара, причем к морде ягуара был приставлен крючковатый орлиный клюв).
57
Паракасцы и др. — староперуанские археологические культуры, получившие свои имена от названий мест, где были впервые обнаружены их памятники: «культура Наска» — от р. Наска, «культура Паракас» — от полуострова Паракас на южном побережье Перу, где были найдены оригинальные погребения (в специальных шахтах) паракасцев, и т. д. По времени паракасцы жили несколько раньше наска и были их предками. Сами наска обитали в начале I тыс. н. э., а исчезли где-то в X в., «всего» каких-то тысячу лет назад. Племена культуры Мочика, изготовлявшие подобные Викусу (см. сноску 10) фигурные «поющие сосуды», жили примерно в то же самое время, что и наска (исчезли в VIII в.), — жили они в долинах рек Чикама и Моче (отсюда «Мочика»). На южных берегах знаменитого озера Титикака (в Центральных Андах, на границе Боливии и Перу) и озера Поопо в то же самое время, в середине I тыс. н. э., возникла культура Тиауанако (или Тихуанако), которая существовала до конца этого тысячелетия. Все эти племена, создатели культур Мочика, Наска, Тиауанако и др., как считают ученые, стояли на пороге создания первых (ранних) государств Южной Америки, а племена культуры Мочика даже создали такое государство, погибшее в VIII в. в результате военных столкновений с соседями. Вслед за культурой Мочика, а может быть, и несколько позднее исчезают культуры Наска и Тиауанако, в конце I — нач. II тысячелетий (VIII–XII вв.).