Страница 3 из 11
– Новогорняцк! Кто в Новогорняцк – собирамся!
Да, «наконец», но и в самый, кажется, неподходящий момент – на рассвете, когда я, старожил вагона среди прочих, едущих от сельца до сельца, только-только уснул на голой полке, приспособив сумку вместо подушки.
Пришлось спускаться вниз, осиливая слабость и дурноту от бессонницы, обуваться. Плестись в выстывший за ночь тамбур.
Проводник открывает дверь, спускает лесенку. Люди, торопясь, выгружаются, тащат за собой сумки, корзины, ведра, перевязанные бечевкой коробки… Серое, с двумя колоннами, полутораэтажное здание вокзала; почему-то оно всегда напоминает мне общественную баню. На капоты своих «жигулишек» оперлись двое сонных частников, слабо верящих, что найдутся желающие доехать домой с ветерком – город слишком маленький, из одного конца в другой пешком не больше двадцати минут в прогулочном темпе…
Поеживаясь, постукивая зубами не столько от рассветной прохлады, сколько от недосыпания, я дошел до крошечного привокзального скверика, вытер носовым платком росу с края скамейки. Уселся, медленно достал из кармана зажигалку и пачку «Явы», из пачки – сигарету. Помял ее пальцами, а потом закурил. Спешить было некуда. Вот я и дома, в почти родном Новогорняцке… Огляделся, точно проверяя, всё ли так, всё ли на месте.
Передо мной вокзал, куда еще пацаном бегал смотреть на поезда, мечтая уехать далеко-далеко, стать кем-нибудь вроде капитана Грэя. Отчасти, хе-хе, эта мечта позже исполнилась… Слева от вокзала, за площадью с давно не работающим фонтаном посредине, начинаются блочные пятиэтажки, а их подковой окружает частный сектор, так называемые деревяшки, для одних – жилье, для других – нечто вроде дачи; там есть и у нас щитовой домишко, сарайчик, в котором совсем недавно отъедалась свинья… Пятиэтажек с полсотни, и в одной, по улице Чкалова, двухкомнатная квартира, где сейчас спят мои родители, наговорившись вечером, нагадавшись, как я в столице, как экзамены, не голодаю ли, не влип ли в какую историю… Скоро встанут, заварят чай и снова поговорят обо мне, пожелают, чтоб всё у меня получилось. А на самом деле я уже здесь, в двух шагах от них, без денег, злой, на первом же этапе отсеянный…
Домой не хотелось. Нет, сейчас – ни за что. Вот так, с утра, блудным сыном, пропахшим поездом, с остатками дорожной еды в засаленных, липких пакетиках. Явиться, вздохнуть, повесить голову – так, мол, и так… Слушать успокаивающие слова, кивать и чувствовать себя полным ничтожеством. И вспоминать, как меня провожали – уже как победителя… Нет.
Докурил сигарету до самого фильтра. Завернул рукав свитера, глянул на специально купленные для поездки часы. Половина седьмого. Еще полтора часа до того момента, когда город проснется, зашумит, заторопится. А сейчас вот слабенькая волна сошедших с поезда пассажиров исчезла, и снова тишь, пустота. Почти что всеобщий сон. Не к кому и сунуться в такое время, поговорить, порепетировать объяснения, почему так быстро вернулся… Нет, есть один человек среди моих знакомых, кто наверняка не спит, а если и спит, то запросто, не обругав в душе, пустит. Серега Толкинист. Этакий городской сумасшедший. Живет в выделенном для клуба фантастов подвале. Руководит этим клубом, выпускает газету раз в три месяца. Даже не газету, а альманах объемом с газету… Несколько лет назад появилась там его хвалебная статья обо мне – как замечательно я исполнил роль Грэя в «Алых парусах». После этого мы с Сергеем и познакомились, почти даже сдружились, хотя к театру и прочим зрелищным видам искусства он симпатий не питает. Его увлечение, да и сам смысл жизни – фэнтези. Любимый писатель – Толкин. Поэтому и прозвали его Толкинистом.
Вспомнив о нем, я скорее поднялся, бросил на плечо сумку. Пошел.
Заблудиться новому человеку в нашем городке проще некуда, хотя по площади он не превышает среднего размера село. Но дело в том, что жилые дома совершенно, до мелочей похожи один на другой. Как близнецы. Сплошные темно-серые пятиэтажки с синими балконами. Никаких изысков. Ориентирами служат магазины, парикмахерские, ЖЭКи на первых этажах и детские садики, школы во дворах.
Построили его лет пятнадцать назад и чуть ли не за один год, торопясь, без выпендрежей – срочно нужно было переселять людей из другого, аварийного шахтерского городка, готового провалиться в тартарары из-за образовавшихся в земле пустот. К тому же нашли здесь перспективные залежи угля и начали рыть шахты. И название дали шахтерское – Новогорняцк… Но к моменту, когда были готовы эти пятиэтажки, наступили девяностые годы – новые времена – и квартиры стали продавать переселенцам из Казахстана и с севера Красноярского края. Один крупный бизнесмен, став хозяином Норильска, купил у администрации или кого там несколько домов и заселил их нестарыми еще вообще-то, но и не вполне уже работоспособными норильчанами. А те шахтеры так и живут в своем городишке, продолжают ширить пустоты под собой, добывая уголь.
Наша семья переехала сюда из казахского Тобола в первых рядах – весной девяносто второго. Мне тогда было одиннадцать лет, из детства запомнилось мало что, да и отличий между тем городишкой и этим особенных нет: та же холмистая степь, та же железная дорога. Но родители часто с тоской вспоминают о своей и моей родине, мама то и дело порывается съездить туда, «хоть на могилках прибраться»…
Те разработки шахт, что начались было недалеко от городка, забросили; чтобы имелась какая-то работа, построили кирпичный и кожевенный заводы, хотя большинство людей заняты в так называемой сфере обслуживания – на ТЭЦ, в магазинах и на рынке, в поликлинике, в школах… Мои родители по профессии учителя, всю жизнь ими и проработали; в одной из двух здешних школ им тоже нашлось место. Мама даже завучем стала… Меня они мудро отдали в соседнюю школу, и потому их учительского давления я не почувствовал. Не был, в общем, «сынком учителки»…
После девятого класса настроился поступать в Ачинский автодор – мечтал тогда шофером стать, – но родители настояли, чтоб получил среднее образование: в шоферы, дескать, всегда успеешь, а с аттестатом возможностей куда больше. Вообще-то я им благодарен за это, с другой же стороны… А кем я стал?.. Еще с месяц назад, да нет – неделю! – знал твердо: я актер, я не могу без театра, у меня есть талант, я сам это чувствую. Но вот теперь… И дело не в том, что какие-то московские забуревшие дядьки отшвырнули меня от училища, а в чем-то другом, в чем-то внутри меня, глубоко внутри, в чем-то пока необъяснимом… Я шагал сейчас по пустым, прямым улицам, глубоко, даже как-то подчеркнуто глубоко дышал ароматом смоченной росой, но уже обсыхающей травы, греющейся тополиной листвы, я пытался радоваться, что снова здесь, а помимо воли вспоминались спектакли, монологи, которые произносил со сцены, костюмы, в которые облачался, свое загримированное лицо, и было стыдно…
Да, надо бросать. Пока не поздно – найти другое, другой путь. Хм, путь в жизни… Шесть лет назад поступал в педагогический институт всё в том же Ачинске, на исторический факультет, и провалился на сочинении. Вернулся сюда, всерьез думал повеситься (в семнадцать лет – обычная мысль), но тут встретил Игоря. Он тогда только что приехал из Красноярска, где закончил институт культуры, и организовывал театральную студию. Познакомились мы в кафешке возле Дворца культуры, он стал рассказывать о Красноярске и постепенно свел разговор на студию, предложил попробовать позаниматься, завлек тем, что мне нужно дикцию подкорректировать. Я почти равнодушно согласился (в скором будущем мне маячила армия – куда-то идти работать было бессмысленно) и вскоре понял, что Игорь делает из меня актера.
Сперва сопротивлялся, а потом… Короче, очень быстро я стал ведущим актером студии, первым номером нашей небольшой, в основном молодежной труппы. Спектакли были платные, я кое-что с них получал, а после первых успехов (получили призы на фестивалях в Красноярске и Томске, объездили с гастролями чуть ли не весь юг Сибири) нас перевели в ранг профессионалов и назвали городским театром, стали платить небольшую зарплату. И с армией повезло: призвать призвали, но служил я на радиолокационной точке, которую видел с детства. Она у нас совсем рядом с городом – на ближайшем холме. Три вечера в неделю я проводил на репетициях и спектаклях. Повезло так со службой, как мне не раз намекали, благодаря Отделу культуры – просили военкомат не посылать далеко такого необходимого им человека…