Страница 6 из 11
– Главное, лица у актеров стали такие… фактурные, что прямо не знаю, где таких берут.
– Раньше ведь кто были герои? Передовики производства и труженики села, вот и артисты были популярны с простыми, открытыми лицами рабочих и крестьянок. А сейчас кто? Поэтому, если ты лысый, с тяжелым взглядом и тяжелым подбородком, быть тебе звездой сериалов про криминальную Россию, которых сейчас не счесть, – согласилась с подругой Кристина, посмотрев на экран, – но главный-то герой как раз внешне очень даже ничего.
Катя проследила за взглядом подруги.
«Выше среднего, фигура как у спортсмена, мужественное лицо, ну и ужасный же на нем грим, эти фингалы, кровоподтеки уродуют все лицо», – подумала Катя, а вслух сказала:
– Я не знаю, как зовут этого артиста, но его лицо мне знакомо. Он снимается сейчас во многих фильмах, как ни включу телевизор – на всех каналах его лицо… А как артист он никакой, между нами, хоть и не лысый, и не с тяжелой челюстью.
– Я, кажется, вспомнила, – прищурила голубые глаза Кристина. – Зовут этого актера Чадаев Герман Юрьевич, в кино он снимается недавно, но очень успешно. А насчет актерских способностей ты права, он не артист. Его сначала пригласили в кино как исполнителя трюков, то есть каскадера. Но фильм был в жанре боевика, одни драки, и так получилось, что только он и был в кадре. Вот режиссер и подумал: а зачем он будет снимать именитого актера, когда все время в кадре его двойник? Тем более внешность у него приятная, вот так этот Герман и стал актером. Я точно вспомнила, что и передачу о нем смотрела, и так кое-что слышала в артистических кругах. Я же иногда попадаю на тусовки, ты же знаешь.
– Вот так кого ни попадя и берут в артисты, – вздохнула Катя. – А чем он раньше занимался?
– Он в прошлом несколько раз был чемпионом мира по единоборству восточному, только не знаю – по какому, поэтому его и пригласили для эффектности драк в этот фильм. А ныне этот Герман давно уже не спортсмен, а какой-то бизнесмен.
– Чудно.
– Ну да. Теперь и в телевизоре засветился. Плохо, что ли? Узнаваемое лицо… похож на какого-то американского актера, кстати, популярность никому не помешает, даже в его бизнесе. Сразу все пойдет в гору, недаром часто торговые компании приглашают известных людей для их раскрутки, – сказала Тина, оценивая внешние данные актера-спортсмена Чадаева. – Знаешь, Катя, а он – самец в хорошем смысле… Посмотри на его фигуру, дерзкие глаза… я бы нарисовала его портрет с большим удовольствием…
– Я даже смотреть не буду, это все не для меня.
– Хромота – не помеха в постели, – отмахнулась Тина, подмигивая подруге.
– Бесстыдница, – ответила ей Катя.
– Девственница, – фыркнула в ответ Тина.
Они тихо-мирно распили бутылку вина, и Кристина довольно потянулась, подзывая официантку.
– Рассчитай нас.
– Что вы, Кристина! Егор Бровин меня убьет, если я возьму с вас деньги, – отмахнулась от нее девушка.
– Я не хочу быть ничем обязанной Егору, так что рассчитай нас, – ответила Кристина под недоуменным взглядом Кати.
– Увольте, Кристина, я не возьму с вас денег, разбирайтесь с Егором сами, – ответила официантка, пряча руки за спину. Она боялась потерять подработку.
– Ну, как знаете! – широко улыбнулась Тина и, увлекая за руку подругу, встала из-за столика.
– Я не поняла, – семенила за ней Катя, опираясь на трость, – кто такой Егор Бровин? Я пропустила что-то интересное?
– Да какая разница! Бывший мой любовник, надеющийся на продолжение романа со мной, – ответила Тина, выходя на улицу и закуривая сигарету.
– А почему мы не оплатили счет? Егор имеет вес в этом кафе? – продолжала Катя, почему-то нетвердо держась на ногах.
– Он его владелец, – равнодушно ответила Тина, кутаясь в шаль и поднимая руку, чтобы взять частную машину.
– Ого! – присвистнула Катя. – Ты поэтому и пошла туда?
– Еще чего! Я умею зарабатывать деньги и вполне независима от мужчин. В это кафе я пошла из-за дешевизны и хорошей еды. А то, что теперь все знают о его безответной любви и надежде вернуть меня, я не имела понятия, честное слово.
Остановились «Жигули» шестой модели оранжевого цвета. Тина с опаской посмотрела на это чудо на колесах.
– Куда едем? – спросил водитель шепеляво, потому что у него во рту не хватало половины зубов.
Тина назвала адрес.
– Сто пятьдесят? – робко поинтересовался водитель.
– Сто! – строго сказала Тина, и водитель согласился.
– Залезай, но осторожно, – предостерегла Кристина подругу.
– А куда мы едем? – блаженно улыбаясь, спросила Катя, адрес, который назвала подруга, смутно ей был знаком.
– Как куда? К твоему деду – Ивану Федоровичу Красенкову, – посмотрела на нее Кристина.
– К кому? – переспросила Катя, все еще не въезжая в суть дела.
– К твоему пациенту с сегодняшнего дня, – ответила Тина.
– Зачем? – Катя сглотнула, с благоговением смотря на Тину, – она знала ответы на все вопросы.
– Ты должна сделать ему укол и поговорить по душам, – напрягла память Кристина.
– С кем? – снова спросила Катя, ловя каждое слово.
– С Красенковым Иваном Федоровичем, – мирно повторила Тина.
– Ну конечно! – радостно вспомнила Катя. – Едем! Только я пьяная… Что делать?
– Ну в пятую-то точку с разбега попадешь? – поинтересовалась Тина.
– В к-какую т-точку? – уточнила Катя.
– В пятую! Откуда ноги растут. Ему же надо только уколы делать?
– Ну да! – обрадовалась Катя. – Уколы-то я и с закрытыми глазами могу…
– Ну вот и едем. Ты что, тысячу должна терять? – уверила ее Тина.
Когда они подъехали к дому Красенкова Ивана Федоровича, пыл у Кристины поубавился, и она решила подождать во дворе. Квартира, в которой жил пациент Кати, находилась в центре Москвы, неподалеку от станции метро «Чеховская», в добротном сталинском доме.
– Ничего устроился старик, – протянула Кристина, присаживаясь на скамейку и снова закуривая.
Катя вошла в подъезд, набрав код, указанный в адресе, и поднялась по широкой лестнице на второй этаж. Квартира номер пять находилась за металлической дверью, обитой кожей вишневого цвета. Катя уняла какую-то внутреннюю дрожь и нажала на кнопку звонка. Мелодичная трель оповестила о ее приходе. Через довольно долгий промежуток времени дверь открылась, и перед Катей предстал сгорбленный старик с тростью в руках. Он был мощного телосложения и высокого роста, но болезнь и старость согнули его. Седые волосы, бакенбарды и усы тоже припорошены инеем, умный взгляд прищуренных глаз темного цвета. Они посмотрели друг на друга, и старик усмехнулся.
– Я вижу, что вы тоже с тростью, – приятным голосом констатировал он.
– Увы, да, – улыбнулась Катя.
– Такая молодая… – протянул старик.
– Возраст тут ни при чем, травмам все возрасты подвержены, – ответила Катя и представилась: – Екатерина Лаврентьева, ваш приходящий с этого дня доктор.
– О, очень приятно, я вас ждал с утра, – прошамкал старик.
– Извините, но с утра я работаю, буду приходить к вам вечером, – ответила Катя, мило улыбаясь, так как привыкла уже к капризам пожилых людей.
– А никого не было, чтобы приходить с утра? – раскапризничался старик.
– Я так полагаю, вы Иван Федорович? – спросила Катя, тяжело переминаясь с ноги на ногу.
– Правильно полагаете, это я.
– Разрешите, Иван Федорович, я войду и все объясню?
– Проходите… – буркнул старик и недовольно заворчал: – Ходют тут всякие, а мне надо им доверять… А ведь старого человека легко обидеть. Почему я должен вам доверять?
– Потому что я не сделаю вам ничего плохого, и мы с вами обязательно подружимся, – заметно прихрамывая, вошла в квартиру Катя и сняла ветровку.
– Подружимся… – снова недовольно протянул Иван Федорович, проходя в комнату и шаркая ногами.
Катя повесила ветровку на вешалку в прихожей и, понимая, что приглашения не будет, прошла вслед за своим пациентом. Квартира у Ивана Федоровича была роскошная, в огромных комнатах неправильной формы – по четыре окна в каждой. Минимум мебели. Зато по всем стенам висели картины в позолоченных рамах. Старик кряхтя уселся в одно из антикварных кресел перед журнальным столиком, уставленным пузырьками с лекарствами.