Страница 5 из 113
— Ну дай-то… Гм-м. Ладно, давай прощаться. И не забудь, Валера, по-настоящему ты будешь подчиняться там только самому Бочкову. Ни комэск, ни начальник охраны не будут иметь права тебя снять с вылета или еще как-нибудь изолировать от объекта. В общем, гляди там в оба у меня.
— Есть глядеть в оба!
— Ладно, лети, крылатый.
Начальник НИИ ВВС слушал доклад старейшего испытателя страны. Простуженно шмыгая своим «орлиным клювом», Филин то и дело бросал удивленные взгляды на сидевших за столом испытателей. Словно бы вопрошая их «Видали? Нет вы только гляньте, люди добрые, что на белом свете деется!».
— …В общем, товарищ комбриг, быстро снять с них полностью характеристики будет непросто. Да и машины ведь не серийные. Практически ручной сборки все…
— Серийные не серийные! Ты, Борис Николаевич, нам тут сказок не рассказывай. Ты просто скажи, примерно когда мы их ТТХ получим?
— Сказок я, товарищ комбриг, сроду не рассказывал. Говорю, лишь то, что знаю. Спешить здесь нельзя, да и просто опасно. Вон, видите, что вчера с Р-10 случилось? Хоть центроплан и зашит дюралем, но от пожара самолет все равно не застрахован. Хорошо, что в этот раз и машину спасли и людей не потеряли. По-хорошему, вообще все эти аппараты нужно сначала испытывать без этих новых двигателей. Кстати, этого «Кирасира» с М-103 мы ведь уже начали испытывать. И я, и Шиянов, полета по три каждый сделали. Благо из СТО прислали их нам сразу две штуки. Вот того из них, которого для тренировочных боев готовят мы сейчас и гоняем. Скорость уже получена неплохая, около 500. Скороподъемность тоже не хуже, чем у последних «ишаков». Маневренность у него в горизонтали примерно как у И-16 первых выпусков и лучше, чем у большинства новых опытных самолетов. «Мессера» в учебных боях он изображать сможет. Ну, а ту пару полуреактивных И-14 испытывать придется еще долго. И дело даже не в самих этих реактивных двигателях. Там ведь по всему размаху крыла зависающие закрылки стоят. А мы таких конструкций до этого еще толком и не испытывали. Ну а про саму машину пусть товарищ Таракановский рассказывает. Он больше других летал, ему и ответ держать.
— Ну что скажешь, Михаил Иванович?
— Машина получилась верткая. По маневренности не хуже, по крайней мере того И-96, который мы в прошлом году и этой весной испытывали, и которого у нас в СТО забрали. Правда, нагрузки на рулях у этой модификации немного великоваты. Устойчивость продольная и поперечная у нее также в норме. По аэродинамике вылизали ее замечательно. Скоростные характеристики мы еще не замеряли. Из наследственных проблем осталась узкая колея шасси. Обзор из кабины плоховат. Из нового. М-62 под новым капотом опять же сильно греется. Но это все по полетам без запуска реактивного двигателя. Сам «Тюльпан» позавчера и вчера погоняли на земле, но по результатам наземных проверок вместо меня путь лучше инженеры высказываются. Ну, а я считаю, что в воздухе на средних скоростях уже можно те «Тюльпаны» начинать испытывать. А вот на максимале смотреть их я бы пока не спешил. Пусть пока на земле их на форсаже еще немного погоняют. Но если появится решение испытывать, то я готов слетать и на максимальную тягу. С выключенными «Тюльпанами» самолет резко потерял в скороподъемности. Но если машина планируется в варианте перехватчика с комбинированной установкой, то это не должно стать проблемой. В общем еще бы неделю без спешки покрутить его и пока без огневых. А потом в течение месяца провести огневые испытания.
— Нет у нас месяца, товарищи. И даже трех недель нету. Нам приказано всеми силами ускорить испытания…
Над столом повисла тяжелая пауза. Впечатления испытателей от пожара опытного Р-10 с «Тюльпанами» еще не выцвели. Поэтому озвученная задача и, правда, отдавала штурмовщиной, а возможные последствия плохого результата испытаний все присутствующие отлично себе представляли. Как впрочем представляли себе и последствия задержки проведения испытаний.
— Товарищ комбриг. А может нам у ВВС автора этого «Тюльпана» выпросить? Вроде бы он в Харькове самый первый образец еще в мае на И-Z испытывал.
— Я уже посылал запрос. Ответа нет. В какую-то командировку его услали.
— А вернуть, нельзя…
— Нельзя его вернуть и хватит об этом. Давайте, товарищи, думать, что тут еще можно сделать?
«Сюда смотреть, товарищи, эскорт… Ствол вверх задран, видели?! Ага. Крылышками качнули, значит узрели. Проснулись и ближе подошли. А теперь включаем, робяты, телепатию. Правая пара на полкило ниже, удаление такое же… Твою ж мать! Смотреть за моим стволом, дебилы! Вот так, понятно вам? Нет? А так? Ну же, дятлы! Может, вам сюда еще сурдопереводчика подать? Ну думай, думай Сашок! Скрипи, давай, своим грецким орешком… О! Заработало! Теперь левому скомандовать осталось…Уф! А я уж грешным делом думала, флажным семафором только на флоте пользуются…»
— Подлетаем, Боря. Железную дорогу видишь?
— Нет пока. Да и с такой высоты ее попробуй разгляди. Ты эскорту уже скомандовал развернуться?
— Угу. Они уже минут пять головами крутят, ориентиры запоминая. Жаль, над теми двумя аэродромами нам пролететь нельзя. Но я камеру развернул, как сумел, их сфотографировал.
— Вижу железку, Паша!
— Молодца, теперь станцию ищи.
— Впереди ее не видно, может сзади у тебя.
— Тьфу ты! Точно, вон там сзади какое-то скопление пятен. Разворачиваемся туда.
Группа самолетов лениво развернулась левым виражом, и пошла вдоль полотна на юг.
— Паша, готовься фотографировать.
— Усегда готов. А поезда на станции видишь?
— Там до хрена всякого. С такой высоты и не разглядеть толком. Готовь камеру. Я тебе командую как в спорте.
— Давай уже, директор фотосалона.
— На старт… Внимание… Марш! Снимай, Пашка, я ровно веду!
— Тихо, «Сусанин»! Гляди, не рыскай…
Р-10 не спеша прошел над объектом на почти семикилометровой высоте. Потом заложил левый вираж и снова ушел в глубину вражеской территории, сопровождаемый четырьмя своими лейб-гвардейцами. Еще через четверть часа группа пересекла железную дорогу уже в другом месте и под острым углом стала плавно приближаться к линии фронта. Здесь на высоте солнце еще не выглядело закатным, но внизу на земле уже легли длинные тени.
— Пашка, выше нас на десять часов кто-то летит. Видишь его?
— Не вижу, Борька, скользни вправо.
— Ну как?
— Так держи, отлично! Вижу его гада! Это японский разведчик. Они очень быстрые, шансов взять его у нас очень мало. Но отпускать эту сволочь, ой как не хочется. Он же, мерзавец, нашим сильно напакостить может.
— Так, может, собьем его?
— А если уйдет? Он же тогда всем тут растреплет, что по японским тылам какие-то русские нахалы шастают.
— Паша, он нас уже увидел. Будем мы его сбивать или нет, он нас так и так сдаст. Решай сам, ты командир.
— А, хрен с тобой, вояка! Наш курс сейчас за его хвостом должен пройти. Разворачивай группу на параллельный и высоту набирай. Он наверняка выше полезет чтобы от нас уходить.
— Ладно, сделаю. Жаль, нам самим стрельнуть не удастся.
«Этот гад пока не убегает. Небось думает, что не достать нам его. Думай, думай, сын Востока. Ребята, внимание! А теперь, ребятушки, нам с вами нужно такое взаимопонимание, прям как у циркачей на трапеции. Сашок, гляди сюда. Понял меня? Не понял, тетерев. Щас я тебя научу сигналы понимать. На тебе пару восьмилинейных в направлении цели. У-у-уу! Снова плечо заныло… Ну, Березин, ну змий! О! Неужели этот гений немого общения понял мою команду. А теперь нам с Борей нужно самим на его пути отхода встать».
— Борис, видишь, наши высоту для атаки того японца набирают?
— Ага, вижу.
— А ты все наоборот делай. Разгоняйся со снижением чуть левее. Потом мы с тобой снова высоту наберем. Сейчас они его на нашу территорию погонят и он в обратную сторону выкрутиться захочет. Вот там мы его и должны встречать. Сбить мы его с нашими скоростями и маневренностью не сможем, так давай пугнем его, чтобы хотя бы скорость потерял и под пушки ребят угодил. Швидче давай, хлопче! Зажмем мы этого гада, Борька…