Страница 35 из 73
Если можешь, ответь, пожалуйста, на нейтральный вопрос. Произошли ли в ней какие-нибудь существенные изменения за последнее время? Спасибо. Part».
«Добрый день, Part.
Я не являюсь врагом для тебя, как не был таким для него. Хотя я ни разу его не видел и не слышал, мое уважение велико. Мне безумно жаль, что эта история пошла этим путем.
Увы, мне кажется, это еще не конец. Я чувствую, у меня нет будущего.
Мы все говорим меньше, чем знаем. Я не понимаю, что ты ищешь. Я никаких изменений в ней, после того, что случилось, не замечаю. Также лечится, плавает, рисует, капризничает, немного занимается ребенком. Никаких новых целей, устремлений. Энергетика унее всегда была не особенно высокой. Кирилл».
«Чтобы мы говорили на одном языке – энергия повсюду. Она разного качества, но одинакова по происхождению. Сила – это возможность управлять энергией и черпать ее. Кроме того, сила – это способность чувствовать иную силу и использовать ее. Воля – это умение применить силу. Я не встречал человека, который бы обладал ее силой. У нее недостаточно воли, хотя в любом случае больше, чем у всех нас вместе взятых. Зачем ей энергетика внутренняя, если она обходится энергетикой внешней? У всех у нас есть будущее. Но какое? Что тебе дороже – она или твое будущее? Ему была дороже она… Все, что пытался донести до тебя Он – правда по сути. Но полуправда. Он увлекался. Он ревновал ее к тебе. Хотел понять, что она в тебе нашла с человеческих позиций. Но она не человек. И нужен ты ей как мешок с энергией или как структурная пустота (объем). Ты очень необычен. Это было очевидно сразу. Ее тянуло к тебе безмерно с самого начала. Она сама не понимала почему. А потому, что то существо, которое в ней живет, сразу почувствовало твою уникальность и пользу для себя. Если совместить ее силу и твой объем… Я не он, но и я увлекся. Тоже. Не собираюсь тебя ни в чем убеждать. У тебя есть глаза. И не только. Отдай ее мне и у тебя появится будущее. Я не причиню ей вреда. Я люблю ее. Обещаю, с ее головы не упадет ни один волос. Она получит все, что захочет. И ты тоже. Ты еще не успел в ней увязнуть, тебе будет несложно. В ней сейчас Он. Она необходима мне. Спасибо и удачи тебе. Part». «Добрый день, Part.
Как я могу ее отдать? Я не владею ею. Она делает что хочет, где хочет и с кем хочет, я не контролирую ее. Отдать ее – и у меня появится будущее? Я не любитель обменов, из меня плохой бизнесмен. Если мне кто-то нравится, я ему отдам все, что ему нужно, просто так. Ты можешь дать ей все, что ей нужно? Это замечательно, я верю, и я за это. У меня даже близко нет таких возможностей. Единственный мой подарок за все время общения – несколько дисков «DVAR». Впервые вы познакомили ее с этой музыкой… Спроси ее, чего она хочет. Я никогда не спрашивал. У меня все равно ничего нет. Он погиб, его больше нет. Она необходима тебе?
Общайся с ней. Приглашай во всякие интересные места. Делай это чаще. Кирилл».
«Отдать – значит обесточить, лишить силы. Год назад она была совсем другой. Все ей было все равно. Она позволяла себя любить или не позволяла, она играла или убивала… Ей было все равно. Жить или не жить. А сейчас она живет тобой. Вероятно, она даже любит тебя. Я не хотел в это верить, но, боюсь, это так. Она хочет жить из-за тебя, она заставляет себя бороться, и она сильна, как никогда, какой бы слабой и больной ни казалась. И чем больше она сражается за тебя, тем сильнее она становится. И обесточить ее можешь только ты. Попроси, и она отдаст тебе все, что имеет. Она отдаст тебе силу. И тогда я возьму ее. А сейчас ухаживать за ней не имеет никакого смысла. Я десять лет пытался за ней ухаживать. Она привыкла ко мне. Ей интересно все непонятное и завораживающее. Как только кто-то становится ей ясен, она теряет к нему интерес. А я для нее открытая и зачитанная до дыр книга без картинок. Ведь в душе она сущий ребенок. Не понимает того, что творит, только бы картинок побольше. Она слишком много знает и умеет, она гениальна, и ей надоел порядок, ее интересует абсурд. Она может так много, а делает так мало. Это очень хорошо, что ты достал ей „DVAR“. К сожалению, именно у тебя есть то, что ей нужно, – ты бесконечен. Но думаю, ты сам этого не знаешь. Иначе все было бы по-другому. Part».
«Добрый день, Part.
Разве это плохо, что жить ей стало более интересно?
Ты стремишься, чтобы ей было хорошо или чтобы она была слабой?
Она относится к тебе с большим чувством. Но очень боится после известных событий. Что естественно.
Она не сражается за меня. На меня никто не нападал.
Попросить ее отдать мне все? Увы, мне не очень нравится такой вариант. Она мне друг. А таким образом вести себя с друзьями не очень хорошо. Это как обидеть ребенка, который взял тебя за руку, чтобы ты перевел его через дорогу. А я все больше чувствую, что в ответе за нее.
Я не понимаю, за что между вами идет война. Кирилл».
«Я имею в виду, что она сражается за твою любовь. Он говорил мне, что ты ее не любишь. И она, вероятно, это чувствует, вот и сражается. И крепнет. Вот и все. Очень банально. В данный момент я стремлюсь сделать ее слабой, для ее же пользы. Это трудно понять, ты можешь только мне поверить. Так надо. Есть люди способные, есть талантливые, а есть гениальные. Гениальность может не проявляться, пока человек бездействует, но как только он начинает что-либо делать, не важно что, сразу становится видна его гениальность – у него получается все, за что бы он не брался. Понимаешь? Все! В том числе и то, что за гранью, потому что для гения не существует границ. Ты не поймешь того, что в тебе, пока сам этого не почувствуешь и не осознаешь, сколько тебе об этом ни говори и ни объясняй. Есть вещи, которые нельзя понять головой. Их можно только почувствовать. И тогда придет осознание, но не из головы, а из сердца, и ты вмиг поймешь все. Своим естеством. Может быть. Если такое случится. А война у нас идет за единство. Когда-то мы были едины, и нам было хорошо. Безумно хорошо. А она все разрушила и ушла. Мы думали, она вернется, но время шло, мы были друзьями, хорошими друзьями, но не были едины. Она жила своей жизнью, а мы ждали, ждали, ждали. Иногда казалось, что мы готовы отрезать ей ноги, только бы она не ушла в очередной раз. Но она каждый раз уходила, и мы никогда не знали, вернется она или нет. И мы поняли, что это только она для нас – все, а мы для нее – так, сухие листья, прилипшие к подошве. Но мы не листья, мы из очень сильного рода, и сила наша накапливалась из поколения в поколение веками, а не была обременительной обузой, как для нее. У нас есть Учитель, и он считает таких, как она, падшими богами – они растрачивают свою силу направо и налево, не задумываясь о последствиях. Они не дорожат ею и не копят ее. Более того, она тяготит их. И они стремятся от нее вылечиться, как от болезни. Сейчас трудно говорить о единстве, поскольку Его уже нет. Но Он в ней, хотя бы частично, и поэтому она нужна мне. Но я не хочу применять силу. Как Он. Она должна сама. Понять. И сделать то, что все равно неотвратимо. А поймет она только тогда, когда ей станет плохо. Сосем плохо. Part».
Надо признать, что у Данила тоже оказалась вполне четкая позиция. С внутренней логикой, последовательностью и собственной историей. В моей позиции не было ничего из вышеперечисленного. Ну да ладно. Будем считать, что логика – это ограниченность ума.
«Добрый день, Part.
Я не готов нанести ей вред. Кирилл».
После смерти Давида или, возможно, в связи с постоянной практикой, мое зрение во внутреннем пространстве постепенно улучшалось. Теперь я хорошо видел Киру. Она висела в бесконечности недалеко от меня в виде полупрозрачного оранжевого саркофага. Внутри саркофага иногда что-то шевелилось. Я про себя назвал это цветком. Оно выглядело как растение с тоненьким стеблем, конечностями-веточками и небольшой головкой. Странно, но оно точно соответствовало размеру саркофага.