Страница 60 из 91
Гитлер, с одной стороны, приказал, оборудовать в районе Луги и в более глубоком тылу опорные пункты, рассчитывая на них как на вспомогательное средство против дальнейших русских атак. С другой стороны, он намеревался организовать против Ленинграда новые операции «с применением новейшего наступательного оружия», как объявил об этом во всеуслышание. Но это абсурдное намерение не может быть для немцев единственной причиной, чтобы остановить русских перед Синявинскими высотами. Конечно, холмистая гряда является исключительно важным заслоном перед Мгой во время больших операций. Действительно, в больших штабах речь идет о том, чтобы создавать позиции, превосходящие предыдущие. Верховный главнокомандующий имеет гибельные заблуждения. Все это знают, но никто об этом не говорит вслух. Сегодня «второстепенный театр военных действий», завтра — «применение новейших видов наступательного оружия». Кто может это принимать всерьез? Пропасть между понятиями «хотеть» и «мочь» увеличивается с каждым днем. Гибель «Сталинградской армии» заслоняет все. Свыше 200 000 солдат погибают, что равнозначно двадцати двум дивизиям. Только во время доставки предметов снабжения для оказавшихся в котле немцы лишились из-за погодных зимних условий и обстрелов почти 500 транспортных самолетов и 1000 человек летного состава.
Вообще нет никакой разумной причины строить большие планы, не имея шансов на получение достаточного количества людских резервов и материальных средств, а также не обладая надежными возможностями для доставки предметов снабжения. Смысла оставаться под Ленинградом больше не было.
Название Синявино прежде было незнакомо большинству из солдат. Но теперь оно прочно оседает в их памяти. На участке в 2,5 километра по фронту солдаты Говорова и Мерецкова наступают на этот оборонительный выступ под Мгой в течение десяти дней силами 35 батальонов, используя танковые соединения и массированную воздушную поддержку. Американский журналист Солсбери описывает Говорова как бледного круглолицего человека сорока шести лет, с проседью в волосах и аккуратными усиками. Он артиллерист, перебежавший со своей батареей в вихрях Гражданской войны от белого адмирала Колчака на сторону Красной Армии. Ему удается не сломиться в период сталинских чисток, несмотря на обвинения со стороны все более агрессивного НКВД относительно его участия в колчаковском движении. В 1941 году Берия все-таки намерен привлечь его к ответственности, как и многих других офицеров. Заступничество со стороны Калинина и маршала Тимошенко уберегает его от казни. О Тимошенко один из офицеров рейхсвера, сопровождавший его в поездке по Германии в 1931 году, говорит следующее: «Обычный человек, истинный солдат, с присущими ему чертами рыцарства и войскового товарищества». Патриотизм Говорова, его военная закалка и моральная стойкость, которые помогли ему отличиться, будучи командующим 5-й армией под Москвой, не способны преодолеть комплекса подозрительности у Сталина. И он не единственный генерал Красной Армии, который ощущает это на себе. Будущий маршал Константин Рокоссовский в начале войны был выпущен из тюрьмы и сразу же вынужден был вставить зубы, которых лишился в ходе допросов. Мерецкову лишь чудом удалось выдержать беспредел чисток, инициированных его Верховным Главнокомандующим. Сейчас ему 40 лет. Это светловолосый, полный мужчина с пухлыми губами и холодными серыми глазами на широком лице славянского типа. Он тоже один из верноподданных. Он был военным советником во время гражданской войны в Испании, командовал советскими войсками во время Советско-финляндской войны и за два года до начала войны с Германией возглавил Ленинградский военный округ. Он очень хорошо знает этот обширный регион. Красноармейцы считают его спасителем Тихвина, так как он был во главе тех, кто оказывал сопротивление немцам. В глазах Власова Мерецков не более чем «дилетант».
Один из офицеров рейхсвера, встречавшийся с будущим маршалом в начале тридцатых годов, дает ему такую характеристику: «Типичный крестьянин, имеющий сонный вид. Человек, не вызывающий особого доверия. Но в вопросах тактики и по конкретным направлениям подготовлен хорошо».
В конце января 1943 года мы вновь встречаем 21-ю пехотную дивизию, которая кошмарным образом и совершенно напрасно была обескровлена под Киришами. Сейчас, под Синявино, она вместе с другими дивизиями становится преградой для русских на их пути на Мгу. Вначале в бой вводится один из ее батальонов, на следующий день — другой, а затем саперный батальон. Опытные солдаты уже давно подметили, что в этой войне в который уже раз нет возможности вести боевые действия с заранее подготовленных позиций и в составе своих родных частей. В результате саперы в неравном бою при температуре минус 28 градусов теряют больше половины своего боевого состава.
Фон Альмайер-Бек, взвешенно и обстоятельно описывающий исторический путь своей 21-й пехотной дивизии, аргументировано и убедительно объясняет, почему советская Вторая ударная армия, обладавшая большим превосходством в боевой технике, считает положение немцев безнадежным и почему тем все-таки удается использовать шанс для исправления ситуации. Дивизии и танковые бригады русских всецело полагаются на массированный огонь орудий, на знание поля боя, на свою возросшую способность более точно и на большую глубину поражать батареи и командные пункты противника в его тылу. Уверенность в победе подкрепляется действиями штурмовой авиации, которая все чаще наносит удары по переднему краю немецкой обороны и по его коммуникациям. Немцы чрезмерно высоко оценивают свой опыт ведения боевых действий. Но Альмайер-Бек знает: «К большим сражениям нельзя привыкнуть». Часть офицеров стала таковыми на фронте, и среди них, к примеру, командуют батальонами те, кому едва за тридцать. Вместе с уцелевшими опытными обер-ефрейторами и командирами отделений они поддерживают боевой дух солдат. Они знают, что сейчас находятся не на плацдарме, созданном в приказном порядке, как это случилось под Киришами, а на реальном, кризисном участке фронта. Кроме того, Манштейн после своего неудачного наступления передал немецким частям, остающимся в «Бутылочном горле», большое количество крупнокалиберных орудий. В наличии имеется также достаточное количество боеприпасов, хорошо организован и их подвоз. Так или иначе, основная нагрузка вновь легла на пехотинцев, когда Вторая ударная армия бросилась на штурм Синявинских высот после часовой артиллерийской подготовки и при поддержке штурмовой авиации.
Боевые донесения и свидетельства очевидцев, относящиеся к периоду Второго Ладожского сражения (прорыв блокады Ленинграда. — Ю. Л.), скупы. Что же все-таки, в действительности означает такое слово, как «вклинение»? То, что промерзшие болота, занесенные снегом поля, мелкий лес и кустарник начинают роиться от прыгающих, бегущих, ползущих фигур, которые посылают очереди или погружают штыки во все, что их окружает: в любое укрытие, любую землянку, воронку, земляной вал, вход в бункер. Что означают слова: «отражена атака» и «контрудар»? То, что в единый гул сливаются хриплые крики, судорожное дыхание и стоны дерущихся в рукопашной схватке. Раздаются хлесткие звуки выстрелов снарядов, гулкие хлопки минометов и видны белые следы от полета мин, слышен звук «Уф», с которым снаряды падают в снег или болото, звонкий шлепок от попадания осколков в дерево и землю. Все это результат индивидуального восприятия боя, конца которому не видно. Над всем этим царят скрежет, клекот разрывающихся артиллерийских снарядов, окаймляющих район боевых действий, воют моторы штурмовиков, проскальзывающих, как тени на бреющем полете над лесными полянами и атакующих оборонительные огневые точки. У каждого в памяти откладываются, как фотоснимки, моменты боя. Жест, которым ощупывает пулеметчик, первый номер, свое оружие, прежде чем его согнутый указательный палец нажмет на спусковой крючок. Усталое движение, которым он сдвигает назад стальной шлем, чтобы вытереть с лица пот, застилающий глаза. Тяжелый шаг спешащих на подмогу бойцов подкрепления, которые идут по еще теплым телам погибших, по доскам, положенным с целью укрепления стенок окопов, которые блестят ярко-красным цветом, как будто покрыты лаком. Ярость на лице ефрейтора, пытающегося прикрепить кумулятивный заряд на моторный отсек танка Т-34. У него перехватывает дыхание, когда он видит, как рука командира танка открывает башенный люк, и ствол его пистолета медленно направляется на ефрейтора. Неудивительно, что ветераны предпочитают молчать, когда их просят рассказать об этом. У них просто не хватает слов, чтобы описать это.