Страница 13 из 91
Едва ли можно поверить тому, что немецкие войска, наступавшие на Тихвин, имели в своем распоряжении только карты масштаба 1:300 000. Если 1 сантиметр карты соответствует трем километрам местности, то как можно там ориентироваться командному составу? Единственная пригодная дорога проходит большей частью вдоль непролазных болот.
Вестфальская 126-я пехотная дивизия, которая переправляется у Кузино через 250-метровый мост, уже на подходе к нему начинает понимать, что ее ожидает в скором времени. Автомобили с приготовленными частями сборного моста застревают на дорогах, которые из-за дождя и снега становятся непроходимыми. Когда мост все-таки удается собрать и расчистить подходы к нему, бомбы, сброшенные со штурмовиков с красными звездами, повреждают его так, что он вновь закрывается для движения. Когда же движение возобновляется, то оказывается, что дороги, ведущие на восток, искусно заминированы, а местность там настолько сильно заболочена, что даже танки не всегда в состоянии ее преодолеть. Штеттинская 12-я танковая дивизия, помогающая 21-й пехотной дивизии преодолеть реку Оскуя, хотя и моторизована, тем не менее передвигается со скоростью пешехода: пять километров в час.
Боевая группа бранденбургской 8-й танковой дивизии оказывается не более быстроходной. Она может передвигаться лишь по единственной одноколейной железнодорожной насыпи. Если автомобиль останавливается, то его приходится сбрасывать под откос. В скором времени сотни из них скользят вниз по насыпи, многие бесследно исчезают в болоте. В дневнике дивизии есть запись о том, что при попытке обойти воронку, образовавшуюся при разрыве авиабомбы посреди лежневой дороги, семь танков завязли в болоте. Других путей обхода не имеется. Продвижение прервано на целый день. Ничего удивительного в том, что солдаты каждый раз ликуют, когда им удается заполучить проходимую всюду обычную телегу. У населенного пункта Гряды целый участок лежневой насыпи вдруг просел под проходившей колонной. Солдаты оказываются по колено, а автомобили по самый кузов в грязи. Позднее, когда мороз достиг минус 35 градусов, мотоциклетный батальон 8-й танковой дивизии лишился сразу 30 мотоциклов с колясками и всех полевых кухонь. По существу это составило каждое четвертое транспортное средство.
Вновь из-за нехватки резервов начинается перетасовка подразделений. 8-я танковая дивизия время от времени выделяет другим дивизиям в полном составе свои батальоны, роты, батареи. Температура держится свыше 30 градусов мороза. В истории 8-й танковой дивизии Вернер Хаупт приводит слова командира 80-го артиллерийского полка подполковника фон Скотти: «Под орудиями разжигался небольшой костер, чтобы не замерзала тормозная жидкость при откате ствола во время стрельбы. Артиллеристы прятали затворы орудий в карманы курток поближе к теплому телу. Также поступали и с хлебом. Естественно, наблюдались случаи массовых обморожений. Лишь 17 ноября, через месяц после начала наступления, наконец поступает первая партия теплого обмундирования. Его постоянно приходится подвозить издалека. 8-я танковая дивизия получает его не с родины, как 21-я дивизия. Бои в таких условиях приводят к наиболее крупным потерям, причем число обмороженных намного превышает количество раненых. 29 ноября 1941 года 8-я танковая дивизия докладывает о наличии боевого состава: 28 офицеров, 146 унтер-офицеров и 750 солдат. Полгода назад это число соответствовало полноценно укомплектованному батальону. Дивизия теперь считается „неспособной к ведению наступательных действий“, а лишь „предназначенной для обороны“ — 70 процентов всех боевых машин выведено из строя. В конце концов она объявляется „небоеготовой“. Из ее остатков формируются строительные батальоны, боеспособные подразделения переподчиняются другим дивизиям или боевым группам. Так, небольшую группу можно встретить спустя несколько дней в боях с красноармейцами, прорвавшимися на занятый немцами берег Волхова, другую группу, во время лесных боев с партизанами, а строительный батальон — спустя три недели в огне Волховского сражения».
Является ли судьба 8-й танковой дивизии исключительным случаем? Ни в коей мере. 61-я пехотная дивизия из Кенигсберга отправляется к Тихвину также без зимнего оснащения. Когда она достигает цели и входит с боями в город, тот в результате многодневных артиллерийских дуэлей оказывается разрушенным и наполовину сожженным. В результате дивизия не может получить пристанища. Уже во время наступления начался массовый падеж лошадей, которые замерзали в грязи. Все большее число пулеметов отказывает во время стрельбы, затворы орудий замерзают, моторы больше не запускаются. Что означает в этих условиях взятие Тихвина? Что означают 20 000 красноармейцев, взятых в плен, 179 захваченных орудий, почти 100 уничтоженных танков? Сводка вермахта с триумфом сообщает, что штабу 4-й советской армии удалось избежать плена лишь ценой бегства, зато он оставил все автомобили и важные документы. Русские подтягивают новые силы и новую технику. А немцы не в состоянии закрепиться в развалинах Тихвина со своими погибшими, обмороженными и ранеными. 5 декабря температура достигает минус 35 градусов. Три дня спустя генерал-лейтенант Хеннике самовольно отдает приказ на отход. Он чувствует себя ответственным за жизнь оставшихся в живых. Фон Лееб приказ подтверждает. Он перекладывает с Хеннике на себя ответственность перед верховным главнокомандующим, который в эти дни отдает исключительно приказы с требованием держаться до конца. Перед этим фон Лееб постоянно предостерегал воздерживаться от решающих операций против Ленинграда до тех пор, пока его группе армий не будут дополнительно выделены десять полнокровных дивизий. Снежная метель настигает саперов, которые подрывают склады с имуществом и боеприпасами, мосты и железнодорожные сооружения, создавая тем самым другим солдатам возможность для отхода. Взрывами уничтожаются также 42 орудия и 46 минометов, так как отсутствуют средства для их транспортировки. 190 выведенных из строя пулеметов и свыше 100 уничтоженных автомобилей остаются между развалинами домов. Ночью начинается отход. Зимнего обмундирования солдаты 61-й пехотной дивизии по-прежнему не имеют.
Вернер Хаупт приводит следующие слова из дневника солдата, прикрывавшего отход войск: «От минус 35 до минус 40 градусов. Бешеная перестрелка с группами русских солдат, которые пробиваются через густые леса. Тяжелая батарея русских ведет огонь с западного направления. Вдобавок к этому обстрел из минометов». Солдаты пытаются во время пауз оборудовать убежища. Но в промерзшей земле невозможно окопаться. Преследователи не дают им передышки. Кто засыпает, тот замерзает. Подшлемники, щетина на щеках, ресницы и брови покрываются льдом. Когда же удается соорудить шалаш или разбить палатку, то солдаты тесно прижимаются в них друг к другу у маленьких костерков. Промерзшая древесина выделяет едкий дым, от которого делаются черными лица и слезятся глаза.
О том, какого масштаба бесчинства вызывают бои при отступлении и преследовании, свидетельствует приведенный Йоахимом Хофманном документ 20-й мотопехотной дивизии, в котором говорится, что в середине декабря под Будогощью юго-западнее Тихвина были найдены 72 изувеченных трупа солдат 76-го пехотного полка, часть из которых в плен попала ранеными.
Силезская 18-я мотопехотная дивизия также вынуждена начать обратный марш. Две роты 52-го полка выделены для прикрытия от преследующих по пятам красноармейцев. Ни один из солдат обеих рот не возвращается назад. Они не единственные отряды прикрытия, которые в эти дни навечно пропадают в снегах. Лишь изредка поступают скупые сообщения от групп или отдельных солдат, часами сдерживающих преследователей и в конце концов погибающих в оружием в руках. Силезцы теряют за время тихвинской авантюры, задохнувшейся в грязи, снегу и крови, почти 9000 солдат. Когда дивизия выходит к Волхову, ее боевой состав насчитывает 741 человек.
Сегодня имеются так называемые историки, которые настоятельно предостерегают выражать «слишком большое сочувствие» к немецким солдатам, сражавшимся на Восточном фронте. Громко выдвигаются обвинения исключительно такого рода: «Исторические факты, — говорится, — у нас недостойным образом искажены. Уничтожающая война вермахта является таковой не только с точки зрения нарушения прав народов, но и по причине противоречия ее военным законам. Дисциплина у немцев упала до такой степени, что, по крайней мере в боях с партизанами ее заменил полный беспредел. Один лишь только страх бросал солдат в беспощадный, фанатичный бой, требование о котором звучало в каждом приказе».