Страница 10 из 91
Днем и ночью авиационные бомбы и снаряды осадной артиллерии несут смерть людям, находящимся в насквозь промерзших квартирах. На растопку идут деревья, мебель. Но на заводах в жутких условиях продолжается выпуск танков, орудий, боеприпасов. Город, который когда-то изготавливал 12 процентов всей советской промышленной продукции, по-прежнему производит и ремонтирует весомую часть своей оборонительной мощи. Десять предприятий изготавливают детали для танков, тринадцать производят боеприпасы. На ликероводочных заводах выпускается «коктейль Молотова» (бутылки с зажигательной смесью. — Ю. Л.). Свыше 300 самолетов, более 700 танков, 480 разведывательных бронеавтомобилей, 3000 орудий и 10 000 пулеметов направляются на фронт. Одних только орудий 1000 единиц отправляется из Ленинграда на кризисный участок фронта под Москвой.
Все надеются на спасение. Но каждый знает, что долго так продолжаться не может. Затем Ленинграду наступит конец. Немцы тоже так полагают. Но они уже не столь уверены в быстрой победе, как летом. С конца августа 1941 года они были вынуждены пробиваться в густых лесах под Лугой южнее Ленинграда через советские отсечные позиции, оборудованные прочными бункерами и орудийными площадками. Минные поля и противотанковые заграждения русских уходили в глубину на четыре с половиной километра. 45 000 ленинградцев — мужчин, женщин, подростков — строили их днем и ночью, многие при этом ценой здоровья и жизни, так как инструменты, снабжение и условия проживания были самыми примитивными.
В тумане, при проливном дожде, сильной жаре немцам удалось преодолеть Лужский оборонительный рубеж. Но в «зеленом аду», как его называли солдаты, их ударные дивизии понесли тяжелые потери. Командир полицейской дивизии СС увеличил список погибших. Саперы этого элитного соединения вынуждены были обезвредить или взорвать почти 7000 мин, начиненных 45 000 килограммов взрывчатки. 8-я танковая дивизия насчитывала лишь треть своего прежнего боевого состава.
11 августа 1941 года в одном из донесений группы армий «Север» командованию сухопутных войск говорилось: «Колосс-Россия нами недооценен». А генерал-полковник Франц Гальдер, начальник Генерального штаба сухопутных войск, записал в своем дневнике: «К началу войны мы насчитывали у противника 200 дивизий. Сейчас их уже 360».
В середине августа внезапно южнее озера Ильмень переходит в наступление 34-я советская армия в составе двенадцати дивизий, нанося удар по юго-восточному флангу группы армий «Север». На помощь срочно перебрасываются две дивизии. Их как раз и не хватает соединениям, пробивающимся с боями к Ленинграду. Причины, все сильнее определяющие положение наступающих, обнажают картину нехватки резервов, которая в такой степени не затронула Красную Армию. Немецкая авиация также начинает распылять свои силы, а русские в то же время оказываются даже способными вторгнуться пятью дальними бомбардировщиками через Штеттин в пределы рейха, сбросить бомбы на Берлин и продемонстрировать несокрушимый дух сопротивления.
Но немцы еще диктуют свои правила. Они стоят на берегу Финского залива против острова Котлин, где находится военно-морской порт Кронштадт. Они выходят к Мге, запирая, таким образом, железнодорожное сообщение на Восток. Они захватывают Шлиссельбург, где Нева берет свое начало из Ладожского озера, и занимают берег Ладоги до Липок. Тем самым у ленинградцев свободным остается лишь опасный путь по Ладожскому озеру. Красноармейцы ожесточенно атакуют немецкие позиции, в том числе под Петергофом и под Колпино на южной окраине города. Немцы отражают эти атаки. Русские начинают осознавать, что они только теряют людей, безуспешно стараясь исправить положение. Они приходят к выводу, что нужно готовить широкомасштабные операции, чтобы снять блокаду города, нанося противнику удар с тыла, перерезая его пути снабжения, окружая его самого ударом через Волхов и торфяные болота южнее Ладожского озера. Отчаянно дерзкий план. Но он все же реалистичнее, чем цель Гитлера двигать вперед чрезмерно растянутые немецкие фланги к линии «А — А»: от Архангельска на Белом море до Астрахани на Каспийском озере.
Гитлер решил пока не штурмовать Ленинград. Немецкие дивизии должны были прорываться через Тихвин на северо-восток, чтобы затем на Свири между Ладогой и Онежским озером соединиться с финнами. Тем самым Ленинград должен был быть отсечен громадными клешнями от последней ниточки, связывавшей его с внешним миром. Немцы должны были также выйти к устью Волхова у Ладожского озера и таким образом парализовать подачу тока Ленинграду от электростанции на Волховстрое. Однако при разработке этого плана не были в полной степени учтены три фактора: сила противника, непроходимая местность и власть климата. Командующий группой армий «Север» генерал-фельдмаршал Риттер фон Лееб мрачно изрек в конце 1941 года: «Гитлер ведет себя в России так, как будто действует с русскими заодно». Именно Лееб заявляет в начале 1942 года о своей отставке: «Я не могу и не хочу больше нести за это ответственность!» Такие подробности солдатам неведомы. Но они знакомятся на своем горьком опыте с теми условиями, которые почти за сто лет до этого произвели на Бисмарка неизгладимое впечатление. Он их назвал «оружием».
Может быть, генерал-фельдмаршал фон Лееб вспомнил эти высказывания прусского посланника в Санкт-Петербурге, которому тогда было 44 года? Не задумался ли он над тем, что Бисмарк с того времени неизменно подчеркивал важность дружбы с Россией? Когда Бисмарк об этом говорил, то делал это отнюдь не как сентиментальный славянофил, а потому что, как он выражался, «заглянул в холодные глаза медведя». Знания страны и людей привели его к твердому убеждению, что даже в случае полной ожидаемой удачи немцам лучше иметь с русскими предвоенное, нежели послевоенное состояние. Поэтому Бисмарк никогда не соглашался на превентивную войну с Россией. А в 1890 году в своем поместье Фридрихсру он разъяснил русскому князю Игнатию Львову, что подвигло его еще с петербургского периода к такому осмыслению: «Если кто-нибудь полагает, — сказал он, — что с Россией не страшно вести войну, тот ошибается! Война с Россией опаснее, чем с кем-либо вообще. Зима и огромные пространства — это ужасное оружие, которому невозможно противостоять. Кроме того, русские способны без больших затрат восстанавливать свои деревянные дома. Но самым сильным и неодолимым у русских является их особенность смиряться и довольствоваться тем, что у них есть и что их окружает в данный момент. Это чудовищное оружие является полновесной защитой от любой агрессии». Так сказал старый Бисмарк через несколько недель после своей отставки весной 1890 года.
Теперь под Ленинградом, после изнурительного наступления, немцы вновь познают хладнокровие, неприхотливость и упорство защитников города. Они намного активнее, намного сильнее, чем этого ожидали осаждавшие. Хотя разве не было огромных потерь среди красноармейцев и многих тысяч деморализованных перебежчиков?
Никто не ожидал, что уже в конце сентября 1941 года (20.9.41 г. — Ю. Л.) русские, переправившись через Неву, создадут на занятом немцами восточном берегу Невы плацдарм под Дубровкой. Его ширина по фронту составляла четыре километра. Окопы противников находятся на удалении от 20 до 50 метров друг от друга. Почти ежедневно защитники плацдарма пытались расширить и укрепить свои позиции, зачастую при поддержке танков. Немцы из Восточной Пруссии, составляющие основу 1-й пехотной дивизии, сокращенно 1-й пд, пытаются при поддержке артиллерии воспрепятствовать доставке подкреплений через реку. В так называемые обычные дни дивизия расходовала 3500 снарядов легких полевых гаубиц калибра 105-мм и 600 снарядов для тяжелых орудий калибра 150 мм. Но этого недостаточно для уничтожения живой силы и вооружения противника, которые восполняются советской 8-й армией. К тому же авиация «красных» имеет превосходство в воздухе. Каждую ночь немцы укрепляют свои позиции. Как только наступает утро, русские начинают выбивать их из окопов огнем артиллерии и минометов. Солдаты из Восточной Пруссии могут им противопоставить только свою стойкость. Дополнительных снарядов для своих орудий они не получают. Сил для ликвидации плацдарма у них не хватает.