Сквозь Топку(ЛП)

От шума боль стала ещё мучительнее. Он почувствовал, что снова теряет сознание, но постарался перебороть шок — отчаянно хотелось знать, откуда этот гром, что он означает. Минхо что-то выкрикивал, указывая на север. Томас был не в состоянии повернуть голову и посмотреть туда. Ветер, достигший штормовой силы, трепал и рвал на нём одежду. В воздух поднялись облака пыли. И снова рядом с Томасом оказалась Бренда, и снова она сжимала его руку.

Она склонилась над ним так низко, что её лицо было теперь лишь в нескольких дюймах от него. Её волосы трепал ветер.

— Прости меня, — сказала она, хотя он с трудом разбирал, что она говорит. — Я не хотела... То есть, я знаю, что ты... — Она не смогла подобрать нужных слов и отвернулась.

О чём это она? Почему не говорит ему, что это за грохот?! Ох, какая страшная боль...

Вдруг на её лице появилось смешанное выражение озадаченности и ужаса, глаза расширились, рот изумлённо раскрылся. И тут появились две престранные фигуры и оттащили её от него...

Паника накрыла Томаса с головой. Два человека, одетых в самые причудливые костюмы, которые ему когда-либо приходилось видеть: мешкообразные, тёмно-зелёные, закрывающие всё тело с ног до головы. На груди — буквы, которые он не в состоянии был разобрать. На лицах — огромные очки. Нет, не очки, а что-то вроде противогазов. Люди выглядели жуткими пришельцами из другого мира. Словно злобные гигантские насекомые-людоеды, одетые в пластиковые панцири.

Один подхватил его за щиколотки, другой — за подмышки. Томас закричал. Пришельцы подняли его, и тело юноши содрогнулось от боли. Он почти привык к непрерывным мучениям, но здесь была самая настоящая агония. Сопротивляться он был не в силах. Юноша сдался, и его тело обмякло.

Его куда-то понесли, и впервые за всё время зрение Томаса сфокусировалось настолько, что ему удалось прочитать буквы на груди того, кто держал его ноги:

Тьма снова поступила к нему. И он ушёл во мрак, но его боль последовала за ним.

ГЛАВА 41

И опять его разбудил ослепительный белый свет, бьющий прямо в глаза откуда-то сверху. Томас мгновенно сообразил, что это не солнце — свет был другим. К тому же его источник находился совсем рядом. Когда он смежил веки, сквозь темноту поплыл остаточный образ в виде лампочки.

Он слышал неясный шёпот голосов — слишком тихо, слишком далеко, ничего не понять.

Металл позвякивал о металл. Тихие, деликатные звуки. Он сейчас же подумал о хирургических инструментах. Скальпели и такие маленькие стерженьки с зеркалом на конце — эти образы вынырнули из мрака его памяти. Сопоставив слышимое с видимым — со светом — он понял, где находится.

Он в больнице. Больница! Вот уж чего не ожидал. Неужели где-то здесь, в Топке, существует больница? Или его отправили куда-то далеко? Перенесли через транс-плоскость?

Свет загородила чья-то тень, и Томас открыл глаза. Над ним громоздилась такая же странная фигура в таком же нелепом костюме, что были на тех людях, которые принесли его сюда. Сквозь противогаз — или что оно там такое? большие защитные очки? — на него внимательно смотрела пара тёмных глаз. Похоже, женских. Хотя из чего такой вывод — он и сам бы не сказал.

— Ты слышишь меня? — спросила она. Точно, женщина. Хотя маска и искажала голос, он был несомненно женским.

Томас попытался кивнуть. Не понял, удалось ли это ему.

— Такого не должно было произойти. — Произнося это, она слегка откинула голову и взглянула в сторону, из чего Томас сделал вывод, что её реплика предназначалась не ему. — Каким образом в городе оказалось исправное огнестрельное оружие? Вы можете себе представить количество ржавчины и прочей гадости на пулях? Уже не говоря о микробах.

Она была очень сердита.

Ответил мужской голос:

— Это не ваша забота, ваше дело — лечить его. Нам необходимо послать его обратно. И поскорей.

У Томаса не хватило времени осмыслить услышанное: плечо снова разорвало невыносимой болью.

И он в несчётный раз провалился во тьму.

Очнулся.

Что-то не так. Только непонятно — что. Тот же свет, с того же места откуда-то сверху. На этот раз он не закрыл глаза, а попробовал осмотреться. Зрение стало яснее, лучше фокусировалось. Потолок облицован серебристыми плитками. Вон стоит сложная металлическая консоль с многочисленными шкалами, мониторами и циферблатами. Нет, всё не то, не то...

И тут до него дошло. Он испытал настоящий шок, никак не мог поверить собственным органам чувств.

Боль ушла. Совсем.

И вокруг никого не было. Ни идиотских зелёных скафандров, ни защитных очков. Никто не ковырялся скальпелями в его плече. Похоже, его оставили одного. Даже боль — и та его покинула. Ну, это положим, только в радость. Чистая эйфория. Он и не думал, что можно чувствовать себя до такой степени хорошо.

Не может такого быть. Наверняка, накачали наркотиками.

Он уснул.

Его разбудили тихие голоса. Нет, наркотики здесь ни при чём. Говорил кто-то вполне реальный.

У Томаса хватило хитрости не открыть глаз. Эти люди вылечили его рану и выгнали инфекцию из тела. А вдруг он услышит нечто такое, чего ещё не знает и что пригодится в дальшейшем?

Мужской голос:

— А это точно ничему не повредит?

Женский голос:

— Уверена, что нет. Насколько я вообще могу быть в чём-либо уверенной. В любом случае, это может стимулировать убойную зону на возникновение таких паттернов, которых мы не ожидаем. Мы, так сказать, получили бонус. Нет, не думаю, что это уведёт его или кого-либо другого в нежелательном для нас направлении. Нужные нам паттерны возникнут всё равно.

— Дай Бог, чтобы вы оказались правы, — ответил мужчина.

Заговорила другая женщина, с высоким, звенящим, как хрусталь, голосом:

— Скольких из оставшихся вы полагаете достойными Кандидатами? — Она так произнесла последнее слово, что Томас понял — оно начинается с большой буквы. Заинтригованный, он лежал совершенно тихо и слушал.

— Их осталось всего пятеро, — ответила первая женщина. — Томас — наша самая большая надежда. Он реагирует на варианты наиболее адекватным образом. Погодите-ка, я, кажется, заметила: у него двинулись глаза.

Томас застыл, стараясь смотреть прямо в темноту своих век, заставил себя дышать ровно, притворяясь спящим, как бы трудно это ни было. Не совсем понятно, о чём говорят эти люди, но ему отчаянно хотелось узнать больше. Он должен узнать больше.

— Слушает — ну и пусть слушает! — сказал мужчина. — Всё равно он всего не понимает, а то, что понимает, не повлияет на его реакции ни в ту, ни в другую сторону. Пусть знает, что мы сделали огромное исключение ради того, чтобы выгнать из него инфекцию. Пусть знает, что в случае необходимости ПОРОК пойдёт на всё.

Женщина с хрустальным голосом засмеялась. Такие приятные звуки Томасу редко доводилось слышать.

— Если ты слушаешь, Томас. Не сильно радуйся — мы собираемся вернуть тебя туда, откуда взяли.

Наркотик, циркулирующий в крови Томаса, кажется, набрал силу, и юноша снова начал проваливаться в забытьё. Он попытался открыть глаза — не получилось. Но прежде чем уснуть, он услышал ещё кое-что. Первая женщина произнесла очень странную фразу:

— Наверняка ты сам попросил бы нас об этом.

ГЛАВА 42

У таинственных людей слово не расходилось с делом.

Когда Томас проснулся в следующий раз, он обнаружил, что висит в воздухе, надёжно привязанный к холщовым носилкам с ручками, и раскачивается взад-вперёд. Носилки с помощью кольца из голубоватого металла крепились к толстому канату. Томаса опускали из какой-то огромной машины — всё время слышен был гул и тяжёлый грохот. Такой же грохот и гул раздавались, когда его забирали из Топки. В панике он схватился за края носилок.

Наконец он ощутил мягкий толчок, и вокруг него замелькал хоровод лиц. Минхо, Ньют, Хорхе, Бренда, Котелок, Арис, другие приютели. Канат, удерживающий носилки, отделился и унёсся вверх. Почти в ту же секунду аппарат, из которого выгрузили Томаса, взмыл в небо и исчез в сиянии полуденного солнца. Короткое время рёв двигателей ещё был слышен, но вскоре и он затих.