Страница 43 из 75
Андрей и Гарик отвезли Орешка в Веслогорск и сдали его в «Катарсис», областной наркологический диспансер. Врач сказал, что длительность курса станет ясна после анализов и оценки общего состояния Орешка, но пообещал отпустить его на концерт под личную ответственность Гарика. Если, конечно, фестиваль произойдет до истечения сроков лечения.
Орешек успел вернуться до фестиваля. Гарик похлопотал, и барабанщика взяли на «Хиришнефть». Однако времена изменились. Теперь все группы, желающие принять участие в фестивале, должны были внести «оргвзнос». Сумма не была заоблачной, да только у «КБ» денег в наличии не осталось. Равно как не предвиделось и возможностей где-то раздобыть эти деньги. Контракт с питерской фирмой закончился. Рикошет, еще когда его принимали в «КБ» предупредил, что если ребята возьмут его в свою группу, то контракт с ними возобновлен не будет. Но тогда это не показалось никому особенно важным. Стало ясно, что Рикошет знаком с Василием Владимировичем, и не только знаком, но и находится с ним в каких-то сложных, неприязненных отношениях. Но всем членам «КБ» Рикошет понравился.
Андрей же снова задумался о странных отношениях Рикошета со спонсором недавно.
Тогда, когда Витек исчез.
Он и раньше уезжал в Питер на день, на два, но на этот раз все оказалось гораздо серьезнее. Рикошет никого не предупредил о своей отлучке, ни о целях ее, ни о сроках. Но то, что он взял на комбинате отпуск на месяц за свой счет, наводило на мрачные мысли. Тетя Рикошета, милейшая Марта Эмильевна, у которой жил гитарист, сказала, что не имеет ни малейшего представления ни о том, куда подался ее любимый племянник, ни о том, когда он вернется.
Гарика это событие просто подкосило. Он ходил на работу, по-прежнему принимал участие в их совместных посиделках в гараже. Однако Бабай стал необыкновенно молчалив, даже мрачен. Для Андрея, честно говоря, присутствие Рикошета давно уже превратилось в пытку. Свист не мог признаться себе, что ревнует нахального проходимца к своему старому другу, но именно так и обстояли дела. Дружба Андрея и Гарика началась еще в ту пору, когда они ходили по ночам воровать яблоки и охотились с рогатками на кошек. Но с тех пор, как Гарик сманил Рикошета из распадавшейся группы «Акафист», и бас-гитарист переехал в Хириши, отношения старых друзей дали трещину. Хотя Андрей не мог не признать, что для их группы Рикошет оказался очень удачным приобретением. Парень был классным бас – гитаристом, возможно, лучшим во всей области. Вдобавок, Рикошет ни на чем не “сидел”, что было редкостью среди музыкантов. А уж что он вытворял с электрогитарой, было просто уму непостижимо. Лучшие его партии не уступали накрутам Курта Кобейна. При этом он был редкостной язвой, и Андрей, который не умел так хлестко подколоть человека, как Рикошет, втайне невзлюбил бас-гитариста. Прошлой весной, когда они ездили провожать Грина в армию, Андрей спас жизнь Рикошету в привокзальной разборке. Теперь Андрей жалел о тогдашнем своем порыве. Сейчас бы он так не поступил.
Свист внезапно понял, кем был Рикошет для Гарика. Более того, Андрей убедился, что об этом знают и Орешек, и Лена. И не просто догадались, как он сам, а именно знали, знали с самого начала. Похоже, что не в курсе были только Рита и он сам.
Это было настолько отвратительно и мерзко, что Свисту долго не хотелось верить. Но теперь, когда он смотрел на действия Гарика строго с этой точки зрения, все нелепые поступки друга наконец приобрели смысл и внутреннюю логику. Чем еще, кроме приступа ревности, можно было объяснить то, что этой весной Гарик несколько раз пырнул Рикошета ножом в живот, когда они были в гараже одни? Бас-гитарист объяснил, когда к нему вернулась способность что-либо объяснять, что пытался покончить с собой под влиянием внезапно нахлынувшей депрессии. И это при том, что раны находились на правой стороне живота, а сам Рикошет тоже был правшой и бить себя в эту часть живота ему должно было быть неудобно.
А Гарик был левшой. Андрей помнил, что Гарика из-за этого даже в музыкальную школу не хотели брать, и не окажись Марта Эмильевна педагогом не по названию, а по призванию, не видать бы Гарику среднего музыкального образования как своих ушей. У него струны были переставлены на гитаре под левую руку, и когда они вдвоем с Андреем мочили что-нибудь вместе на сцене, то разительно напоминали «Битлз». Единственное, что разрушало сходство, так это хард-роковый репертуар «КБ», несравнимый с нежными мелодиями легендарного квартета.
Гарик невыносимо страдал от разлуки с любовником. У Андрея сердце кровью обливалось, когда он смотрел на Бабая. Помочь Гарику он ничем не мог. Глухая ярость все сильнее накапливалась в Андрее. Он ненавидел Витька за то, что он соблазнил Гарика, за то, что привязал Бабая к себе и за то, что причинил Гарику такую боль тем, что грубо и внезапно бросил его. Андрей искренне надеялся, что Рикошет исчез навсегда, что Гарик забудет этого проходимца, как страшный сон, и вернется к своему старому другу.
Можно было, в принципе, смотаться в Веслогорск просто так. Хоть раз побыть не участниками, а зрителями. Деньги на дорогу у ребят нашлись бы. Рита охотно разрешила бы им переночевать в ее частном доме. Но Гарик об этом даже не заикался, и Андрей думал, что знает, почему.
С уходом Рикошета и Грина «Акафист» распался, но их солист сумел пристроиться в другую веслогорскую группу, в «Экклезиаст». На гитаре Сергей играл лучше, чем сочинял стихи, а из «Экклезиаста», насколько было известно Андрею, как раз тогда ушел один из гитаристов, Саша. Он как раз женился второй раз, что ли, и времени на музыку у Саши теперь не оставалось. Рикошет, однако, мог пойти и не к старому знакомому. Такой бас-гитарист, как Витек, сильно повышал шансы любой рок-группы на призовое место, а то, что Рикошет легок на подъем и действительно влюблен в свою музыку, Андрей понял гораздо раньше, чем догадался о его нестандартной сексуальной ориентации.
Гарик боялся увидеть Рикошета. Снизу, из ревущего обладелого зала.
Очевидно, похожие мысли посещали и Лену, поэтому в течение томительно тянувшегося месяца никто из них так и не предложил съездить в Веслогорск. Так же, словно по молчаливому соглашению ни Лена, ни Андрей за все время после исчезновения Рикошета ни разу не заводили разговора о пропавшем гитаристе.
Вечером перед началом фестиваля музыканты собрались в гараже, где хранили вещи, но вот уже недели три ничего не репетировали. Орешек как раз ушел в ночную смену, но все остальные смогли выбраться. Гарик достал из кессона пару бутылок “Черного Короля”, последнее напоминание об ушедшем лете. Вскоре, в связи с похолоданием и приближением зимы группа собиралась плавно перейти на более крепкие напитки. Вот уже больше часа они сидели в каморке, потягивая ледяное горькое пиво и лениво перебрасываясь короткими фразами. Разговаривали в основном Лена с Андреем, Гарик молчал. Андрей наблюдал за ним с горечью и болью. Гарик словно прислушивался к какому-то далекому голосу, который говорил что-то только ему одному. Свист тоже прислушался. Ему показалось, что за фанерной перегородкой, делившей гараж на две почти равные половины, кто-то осторожно ходит. Андрей вздрогнул и посмотрел на Бабая. На усталом, измученном лице Гарика вспыхнул трепетный отблеск последней надежды, когда за стенкой раздалось шуршание проводов. Андрей тоже отчетливо слышал, как будто кто-то подключает аппаратуру. Гарик поднялся.
– Ты куда, Гарик? – спросила Лена. Похоже, она единственная не обратила внимания на шорохи в дальней части гаража.
Бабай перехватил внимательный взгляд Свиста и понял, что он тоже уже знает. Но Гарику все это было уже безразлично. Он сел, лицо его погасло. Гарик облизнул пересохшие губы и глотнул пива, стараясь не смотреть на Андрея.
– По-моему, Рикошет нас подставил, – вкрадчиво начал Свист.
Впервые за этот месяц разговор коснулся Рикошета, и теперь Андрей напряженно следил за реакцией Гарика. Тот тряхнул головой и сказал:
– Мы же толком ничего о нем не знаем до сих пор. Может, у него случилось что-нибудь.