Седна

– Я сказал, живо! – рявкнул капитан, после чего перевёл взгляд на Громова. – А мы с тобой убьём Блехера.

Седна кричала. Седна вопила. Седна царапалась и вырывалась из рук наёмников, когда те тащили её к лифту. Пилот даже не обернулся, чтобы не смотреть в глаза, которые он так сильно полюбил.

– Я тебя ненавижу! – проорала возлюбленная Ника перед тем, как двери лифта сомкнулись.

– Закончим начатое, – произнёс бывший командор. – Только мы и он. У нас обоих к нему старые счёты, верно?

– Вернее некуда, – кивнул пилот. – А теперь отойди-ка в сторону…

* * *

Айзек, перевернув стол и соорудив из него некое подобие укрытия, присел за ним и проверил боезапас пистолета: оставалось лишь половина магазина. "Мне и этого хватит", – решил командор, приготовившись к обороне.

Сколь не прочна была баррикада в виде шкафа, закрывающего дверной проём, она не смогла выдержать даже микроскопической части силы Шедоу, которую Ник позволил себе выпустить на свободу. Мощный луч тьмы врезался в дверь, расплавив на месте и её саму, и стоящий за ней шкаф. Следом в помещение ворвался сам пилот, на ходу открывая огонь по укрытию Блехера.

Но что-то пошло не так. Ник опоздал, возможно всего на долю секунды, но всё же опоздал. Несколько пуль прошлись по его груди, а ещё одна плотно засела в левом плече, вызывая адскую боль. Пилот мгновенно отлетел в сторону, и, свалившись на пол, протяжно зашипел.

Только командор решил позлорадствовать, как в дверном проёме показался Громов. Автоматная очередь насквозь прошила укрытие, заставив кричать Блехера от впившихся в его плоть свинцовых пилюль. Александр, не медля, подбежал к обезоруженному Айзеку и с присущей ему злобой врезался в его живот подошвой тяжёлого армейского ботинка. Командор зажмурился и согнулся в три погибели, не в силах даже продолжать кричать.

Громов стоял между двумя ранеными, решая, что ему делать дальше. "Убей, – шептали голоса в голове. – Убей и насладись своим деянием, ведь столь давно ожидаемый момент, наконец, настал! Убей и упейся местью, утоли свою жажду!".

– В тот момент, когда ты меня подставил, Блехер, я тебя безумно ненавидел, – сплюнул бывший командор. – О, как же я мечтал тебя убить! Денно и нощно я представлял, как буду с тобой расправляться. Как буду связывать и усаживать на жёсткий стул, как буду хлестать тебя по лицу приказами на моё увольнение… как же приятны были те мечты.

– Саша, – шёпотом произнёс всё ещё лежащий на полу Ник. – Помоги мне…

– Со временем жажда стала угасать, но желание всё ещё присутствовало и оставалось приоритетным. Всё то время, что я провёл на Дирт Пуле, я желал тебя уничтожить. Желал, но не жаждал.

– Ну, так давай, – прошипел Айзек. – Чего же ты ждёшь? Мы всё равно все уже покойники…

– И вот, когда пришло время расплаты – я не чувствую удовлетворения. Я одновременно хочу и не могу тебя убить, хоть ты и порядочная сволочь. Может, совесть проснулась?..

– Катись ты к чёрту со своей философией!

– Я не религиозный человек. Но кроме фразы "Бог тебе судья" ничего в голову не приходит. Понимаешь? Не понимаешь. Я оставлю тебя в живых, Блехер, и раз уж ты сам утверждаешь, что мы все – покойники, то и смысла в твоей преждевременной смерти я не вижу. Радуйся, я оставляю тебе шанс встретить рассвет.

Александр повернулся к Нику:

– Ты как, кэп?

– А по мне не видно?! Помоги мне встать…

Только Громов сделал шаг, как позади него раздался выстрел. Бывший командор остановился, остановив непонимающий взгляд на лежащем в углу пилоте. Через несколько мгновений из уголков губ потекли тоненькие ниточки крови, и тело Александра, уже бездушное, бесформенным мешком свалилось на холодный пол.

Позади него, держа под прицелом Ника, стоял вполне живой и здоровый Айзек. Он смахнул со своего камзола налипшую пыль, и, улыбнувшись, произнёс:

– Я никогда не снимаю бронежилет. Даже когда сплю. Можно я буду называть тебя "объектом"?

– Можно, я буду называть тебя ублюдком? – держась за истекающее кровью плечо, парировал Ник.

– Но-но, молодой человек! Умей проигрывать. Ты ведь понимаешь, что это всего лишь игра, верно? Просто игра на фоне крупномасштабной смертельной кампании. И нам её не пережить.

– Ты никогда не задумывался о том, чего боишься? А, Блехер?

– Я? Ну… да, пожалуй, задумывался. Я не боюсь ничего.

– Ложь. Боятся все. У каждого есть хоть небольшой страх, который все стараются не выносить на всеобщее обозрение.

– Я не обязан перед тобой отчитываться. И лгать мне незачем. Я не боюсь ничего, именно потому умру счастливым, – голос командора едва заметно дрогнул.

Ник загадочно ухмыльнулся:

– Да ну?

– Я не понимаю, чего ты хочешь добиться своими расспросами? Лучше бы рассказал, что ты там такого на Шедоу разнюхал особенного. Всё равно за пределы этих стен никакая информация больше не вырвется.

– Ты ведь всё знаешь. "Проект Сингха", да? Я не ошибся в названии?

– О, это лишь поверхностное представление о действительности. Я считаю, что ты знаешь гораздо больше, чем эти очкарики из отдела Сингха. Ну, давай же, расскажи. Жуть как интересно!

Пилот, чуть опустив веки, поднялся на ноги, чем вызвал у Айзека огромное удивление. Ещё бы – ведь он встал, без помощи рук, словно его кто-то поднял. К тому же, с такими ранами совершение хоть каких-нибудь малейших движений уже доставляет немыслимую боль.

– Что за чёрт?! – нахмурился Блехер, глядя, как вокруг тела Ника возникает почти прозрачная тёмная дымка. Странная сущность обвивалась вокруг ног пилота, нежно заскользила по рукам, завертелась вокруг шеи и выстроилась вокруг его головы чёрным, как сама тьма, нимбом.

– Не знаю, что это такое, – задумался Айзек, отступая к укрытию. – Но ,знаешь, для вляпавшегося в эту ахинею по самые уши, ты довольно неплохо держишься.

– Знаешь, – озлобленно парировал Ник, вытягивая вперёд правую руку, которая уже буквально "светилась" тьмой. – Для зазнавшегося ублюдка ты неимоверно зазнавшийся ублюдок.

– Но-но, дружище, зачем же хамить? Ведь я не переходил на личности, – несмотря на маску бесстрашия, пилот по глазам Айзека видел, что тот боится. Причём не просто боится, а боится панически. Сейчас, в этот самый момент, из глубин его души на поверхность всплывала его самая страшная фобия, и Ник увидел её, прочувствовал, узнал её причину и понял, что делать дальше.

– Боишься, Айзек? – прищурился пилот, и получил ответ. Нет, командор не ответил словами, но все его чувства разом вылились на лицо, смывая отважную и слегка безрассудную маску. – Да. Теперь я понял. Тот, чья жизнь имеет большую ценность, смерти не боится. Парадокс, но это так. А ты, хоть и мнишь себя влиятельным человеком, заменяем и практически бесполезен. Именно потому тебя гложет твоя главная фобия – страх смерти. Я прав?

Командор не ответил, он лишь смахнул со лба стекающий ручьём пот.

– Молчишь. Я прав. И сейчас страх смерти затмил перед тобой всё, окружил тебя, взял в кольцо и никак не отпускает. О, да, я уже испытал это чувство на Шедоу, так что опыт у меня имеется. Итак, как же мы с тобой поступим, Айзек?

– Только не убивай, – тихим дрожащим голосом попросил командор. – П-прошу, н-не н-надо…

– Ну, раз ты так настаиваешь, раз так хочешь умереть от того, что начнётся всего через несколько минут, то я исполню твою просьбу. – Ник развернулся, явно намереваясь убраться прочь. Айзек на какое-то мгновение остолбенел, но спустя несколько секунд, когда пилот уже закрывал за собой дверь, даже позволил себе ехидную улыбку.