Страница 18 из 35
— А Морган Парк?
Чепин остро взглянул на меня, потом посмотрел на улицу и, нахмурясь, произнес:
— Все полагают, что Морган смотрит глазами Макларена. Вы в это верите?
— Нет — если только это не совпадает с его интересами. Ради своих целей Морган Парк готов на все, что угодно. Он примкнет к любой стороне — лишь бы это соответствовало его планам.
Чепин ничего не ответил. Мои слова взволновали его, хотя я и не мог понять почему. Я полагал, что он друг Макларена, но в то же время казалось, у него достаточно хорошие отношения и с Парком.
— Послушайте, Чепин, — сказал я, наклонясь к нему. — Вы — здешняя пресса. Я повидал с дюжину подобных городков, и некоторые были еще покруче этого. Но все оказались укрощены. Чтобы установить закон и навести порядок, понадобились крайние меры, но на них пошли. Начать борьбу здесь вам проще, чем кому-то другому. А я помогу.
— Вплоть до того, чтобы прекратить эту войну?
— Какую войну? Миролюбивый старик владел ранчо, на которое зарились два больших хозяйства. Они попытались захватить «Ту-Бар». Это им не удалось. Он завещал ранчо мне. Если защита частной собственности есть война — тогда готовьтесь к войне. Кровавой и долгой.
— Вы могли бы продать ранчо.
— Нет… — Я взял со стола шляпу и собрался уходить. — Почему бы вам не предпринять некоторое расследование? Не поинтересоваться мотивами? С чего все это началось? Почему бы не заглянуть в прошлое некоторых участников? Причем я не имею в виду ни Макларена, ни Пиндера.
— Вами все еще владеет неприязнь к Моргану?
Я встал и надел шляпу.
— Вы когда-нибудь слышали о некоем Букере, адвокате из Силвер-Рифа?
— Отъявленный негодяй.
— Тогда задайтесь вопросом, почему Морган Парк тайно встречается с ним. А когда вы увидите в городе братьев Слейд, спросите себя, зачем они здесь.
Чепин потрясенно уставился на меня. Я повернулся и вышел.
Мойры не было в городе, и я направил Серого к «Боксед-М».
Первым, кого я увидел, въехав во двор, оказался ковбой с перевязанной ногой. Он начал было подниматься, но потом, сообразив, что до револьвера далеко, опустился на место.
— Привет. К вашему сведению, я приехал говорить, а не драться. — Я усмехнулся. — И не держу на вас обиды.
— Вы не в обиде? А я? Вы чуть было не отстрелили мне ногу!
— В следующий раз прячьте ноги получше. И вообще, к чему огорчаться? Зато вы с тех пор совсем не работали. Знай себе посиживаете да отъедаетесь.
Позади кто-то рассмеялся, и, повернувшись в седле, я увидел Кеневейла.
— Он использует это как предлог, Бреннан.
— Предлог? — Покраснев, раненый вскочил на здоровую ногу. Поняв, что мы смеемся, он, рассердившись, захромал прочь.
Кеневейл повернулся ко мне. Достав табак, он принялся сворачивать сигарету.
— Что вам здесь нужно, Бреннан?
— Ухаживать за дамой. Вы имеете что-нибудь против?
— Это не мое дело. Руду это может не понравиться. Он может попросить меня выставить вас отсюда.
— Если вы скажете, чтобы я уезжал — я уеду. Только вот что. Если Морган Парк здесь, держите его от меня подальше. Я еще не готов для встречи с ним, а когда приду в форму — лучше бы ей этого не видеть.
— Ладно. — Он посмотрел на меня, улыбаясь одними глазами. — Только вы ошибаетесь насчет Мойры. Ей это зрелище может понравиться. — Кеневейл стоял рядом, наблюдая.
— Здесь побывали братья Бенара.
— Вы получили мою записку?
Теперь он выглядел настороженным и заинтересованным.
— Да, получил. Зачем должны появиться братья Слейд? И кому нужно убивать Руда Макларена?
— Попытайтесь дознаться сами. Может быть, кто-то захочет убить вас, чтобы Руд остался один.
Нельзя сказать, чтобы он мне не верил — я видел это и не мог не удивиться. Или он знал что-то неизвестное мне? А может, что-то успело произойти с тех пор, как я послал ему предостережение?
На ступеньках я остановился и оглянулся.
— Та же особа приберегает меня на десерт. Лично для себя.
Он все еще стоял и задумчиво курил, когда я постучал в дверь, и голос, ответивший мне, заставил мое сердце учащенно биться. Он всегда действовал на меня таким образом, этот голос, который, сколько ни слушай, никогда не надоест.
Мойра стояла перед зеркалом. Когда я вошел, мое отражение появилось рядом с ее собственным. Так мы и стояли, глядя на себя: высокий загорелый молодой человек, широкоплечий, в темно-синей рубашке, из-под которой виднелся черный шелковый шейный платок, в черных джинсах и с двумя подхваченными внизу сыромятными ремешками кобурами, из которых торчали рукоятки револьверов, вырезанные из каштана; и девушка в платье цвета морской волны, тонком, летнем, с прекрасной шеей, точеными плечами и с губами…
— Мэтт! Вы не должны были приходить! Отец будет…
— Когда-нибудь ему придется примириться. Так почему не теперь?..
— Это безрассудство!
Однако по глазам не было видно, что она считает мое поведение таким уж безрассудным. Но именно сейчас, когда она выглядела такой привлекательной и была окружена атмосферой роскоши и уюта, все это могло показаться безрассудством даже мне самому.
— Вы бы лучше начинали покупать приданое, Мойра. Первые год-другой я не смогу зарабатывать много…
Девушка с беспокойством взглянула на меня.
— Вам лучше уехать, Мэтт. Я жду Моргана…
Я взял ее за руки.
— Не беспокойтесь, Мойра. Я обещал Кеневейлу, что никаких скандалов не будет — и не допущу их.
Это не слишком убедило ее, и девушка пыталась спорить однако я мог думать лишь о том, как она прекрасна. Взволнованная и рассерженная, с гордой осанкой и стройной обнаженной шеей, Мойра могла заставить забиться сердце любого мужчины.
Однако мысль о появлении Моргана Парка действительно пугала ее.
— Мэтт! Вы даже не слушаете меня! И не смотрите на меня так!
— А как еще должен мужчина смотреть на женщину?
После этих слов она примолкла и повела меня в глубь дома. Столовая была уютной — не в витиеватом, излишне декоративном стиле Восточного побережья, а в простой манере, порожденной духом границы. Руд Макларен явно любил комфорт, а его дочь умела красиво обставить дом даже в этих диких краях.
— Как вы себя чувствуете, Мэтт? Я имею в виду раны. С вами все в порядке?
— Еще нет… Но много лучше.
Мы сели; впервые она казалась чуть-чуть смущенной и избегала встречаться со мной глазами.
— Откуда вы приехали сюда, Мэтт? Кеневейл говорил, что однажды вы были маршалом в Мобити.
— Очень недолго.
И я рассказал ей об этом — а потом как-то само собой вышло, что и обо всем остальном. О долгих ночах в седле, о перегонах стад, о бизонах, о пограничных кантинах note 4, о днях, проведенных в Соноре, где я работал ковбоем на мексиканской гасиенде note 5, о поисках золота в Калифорнии и встречающихся там развалинах старых католических миссий и еще обо многом другом.
Мы как-то совсем забыли, где находимся, и я рассказывал о беспрестанных ветрах в необозримом океане прерий, раскинувшихся к востоку от Скалистых гор; о длинных волнах, которые гонит этот ветер по высокой, по пояс, траве; о пронзительных воплях атакующих команчей… И о ночах, проведенных под звездами, — одиноких ночах, когда я подолгу лежал без сна, томясь в темноте по кому-нибудь, кого мог бы любить, кому принадлежал бы без остатка и кто так же полностью принадлежал бы мне.
Так всегда и должны встречаться мужчина и женщина — чтобы время и окружающий мир отступали в сторону, оставляя лишь слияние душ и руки, соединенные в тишине.
А потом со двора донесся стук копыт — копыт двух лошадей.
Две лошади. И два всадника.
Глава 13
Мойра быстро встала; завитки черных волос прилипли к ее шее, а на верхней губе выступили крохотные капельки пота — день выдался на редкость жарким.
Note4
Кантина — кабачок. В Техасе и Калифорнии, ранее принадлежавших Мексике, сохранилось в обращении немало испанских слов и выражений.
Note5
Гасиенда — поместье.