Страница 18 из 35
Это был молодой красивый парень с русыми волосами и красным от загара лицом.
— Вам каюту, мэм? Пойдемте, покажу.
— Сэр, вы видите мужчину, стоящего у сходней? Кажется, его фамилия Оутс. Я не хочу, чтобы моя каюта была рядом с его. Прошу вас!
— Постараюсь, мэм. Боюсь, что выбор у нас невелик, ведь корабль полон. Но у нас на борту вам нечего опасаться. Кэп очень строг насчет порядка и приличий. Обещаю, вас никто не побеспокоит.
Моя каюта оказалась крошечной, да к тому же двухместной; на нижней полке уже лежал какой-то чемодан.
— О? Я еду с кем-то еще?
— Да, мэм. У нас настолько тесно, что большинство пассажиров спят прямо на палубе. Похоже, что все вдруг разом решили путешествовать. Далеко едете, мэм?
— Думаю, что до Цинциннати. Может быть, дальше.
— Надеюсь. — Он приложил руку к козырьку. — Не так часто у нас на борту бывают настолько красивые девушки.
— Благодарю. Вы знаете, кто едет со мной в каюте?
— Да, мэм. Дама постарше. Тоже едет в Цинциннати. Назвалась миссис Бьюкенен.
— Назвалась? Разве это не ее настоящая фамилия?
Он быстро огляделся.
— Только для вас, мэм. Я раньше плавал на другом пароходе, и тогда она ехала под другой фамилией. — Он вдруг забеспокоился. — Мне не следовало бы это вам говорить, но будьте осторожны. Правда, возможно, я и ошибаюсь.
Когда он ушел, я поглядела на верхнюю полку. Саквояж тяжелый. Не представляю, как его туда забросить. А мне очень хотелось, чтобы он был рядом. Однажды я его уже потеряла, больше не собираюсь.
В конце концов я его туда забросила. Придвинула ближе к стене и кое-как прикрыла подушкой. Снизу совсем не было видно.
У зеркала, неважного кстати, немножко привела себя в порядок — тут убрала локон, там чуть взбила волосы. Затем (шляпка на ленте за спиной) вышла на палубу. Отыскала местечко у борта, откуда видна была дверь каюты.
Мы уже отчалили и шли вниз по Огайо.
Заросшие лесом крутые обрывистые берега. По реке, как и по дороге, двигалось множество людей. Большинство путешествовало на плоскодонках и килевых лодках, время от времени попадались и каноэ. Основная масса лодок спускалась вниз по течению.
Услышав рядом с собой голос, я обернулась. Это был тот самый молодой человек! Рядом стоял чернокожий. Молодой человек взглянул на меня. Я улыбнулась в ответ.
Он вытаращился в изумлении, затем отвел глаза и повернулся ко мне спиной. Это был он, никакого сомнения! Те же широкие плечи, тот же затылок, который я не спутаю ни с каким другим.
Ладно! Если он хочет, чтобы было так, пускай! Взглянув на дверь в каюту, я увидела там женщину. Она как раз складывала зонтик, собираясь войти. Я вошла следом.
Заслышав меня, она обернулась. У нее были большие голубые глаза и очень яркие губы, наверно, подкрашенные, но так искусно, что сразу не определишь.
— О! Вы та самая юная леди, которая будет моей попутчицей?
— Да.
— Вы прелесть. Да входите же! Тесновато, но как-нибудь устроимся. — Она протянула мне руку. Пальцы унизаны перстнями. Два из них, похоже, с бриллиантами. Я в жизни не видала бриллиантов, только слыхала о них. — Меня зовут Эсси Бьюкенен. Еду в Цинциннати.
— Я тоже.
— О? Возможно, я смогу оказать вам гостеприимство? Город неспокойный, но хороший, веселый. Если вы любите хорошо провести время, это место что надо. Мужчин навалом, и все как один — красавцы.
— Я пробуду там недолго.
— Очень жаль. — Она смерила меня быстрым оценивающим взглядом. — Вы едете одна?
— Да. — сказала я. И, помолчав, добавила: — Думаю, меня встретят.
Мы еще немного поболтали, главным образом о платьях и о погоде, и она снова отправилась на палубу.
— Не хотите составить мне компанию? Прогуляться?
— Спасибо, нет. Предпочитаю немножко отдохнуть.
Она вышла, оставив в каюте аромат своих духов. Мне они не очень нравились. Женщина интересная, дорого одевается, но что-то в ней было не так. Или, может быть, на меня повлияло мнение помощника капитана? Не стоит поддаваться предубеждениям. Однако за каютой следить надо. Тимоти Оутс стащит мой саквояж со всем его содержимым при первом же удобном случае.
«А что здесь делает Дориан Чантри? — вдруг подумалось мне. — Это так далеко от охоты с гончими, балов и красавиц Филадельфии. Может быть, я ошиблась? В конце концов, я не знаю его в лицо… Нельзя быть уверенной. Должно быть, он счел меня бесстыжей, потому что я ему улыбнулась». От одной мысли об этом меня бросило в краску. Какая же я дура!
Если я его никогда не видела, то и он конечно же никогда не видел меня. Потому и повернулся спиной и всякое такое.
Провожая меня в каюту, помощник капитана рассказал мне о корабле. Хотя я слыхала об этом и раньше, все же слушала его с восторженным вниманием. Давным-давно Регал дал мне совет: «Мужчины любят поговорить о том, что их интересует. Научись слушать, а если можешь задать вопрос-другой, то обязательно спрашивай. Только уставься на них своими глазищами, и все будет в порядке. Зачастую тебе будет до смерти скучно, зато ты много узнаешь, а они станут всюду рассказывать, до чего же ты прелестна.
Научишься слушать или делать вид, что слушаешь, и увидишь: наш брат готов для тебя на все. Легче будет добиться своего, понимаешь? А если ты еще к тому же не станешь хвастать своими успехами, то понравишься и женщинам.
Мужчине чаще всего приходится пробиваться в жизни тяжелым трудом и упорством, а женщины больше берут хитростью. Вот мужчинам и приходится хитрить, когда они имеют дело с женщинами».
«Видите, — объяснял мне помощник капитана, — здесь два ряда кают. Между ними кают-компания. Двери кают выходят туда, чтобы пассажиры могли познакомиться и пообщаться. Кроме того, она служит нам столовой.
Груз по большей части мы складываем на верхней палубе — иногда тюки с хлопком громоздятся выше надстройки, на которой мы сейчас стоим».
Звали его Робинсон, и, кажется, это был очень любезный молодой человек. «Если что потребуется, обращайтесь прямо ко мне».
Во время ужина в кают-компании накрыли три столика. Я, конечно, оказалась за одним столом с рослым молодым человеком. Капитан представил нас друг другу, и конечно же это был Дориан Чантри. Когда назвали меня, он поглядел в мою сторону и наши взгляды встретились. Он покраснел и отвел глаза, что показалось мне странным, потому что он вроде бы считался ловеласом.
За другим столом сидел только один человек — коренастый полнеющий мужчина с редкими седыми волосами. Но лицо его, правда, выглядело молодым. Он тоже поглядел на меня, но ничего не сказал. Звали его Джинери Вустер.
За третьим столиком беседовали Тимоти Оутс и Эсси Бьюкенен. Я не глядела в их сторону, чтобы не подумали, что я обратила на них внимание. Похоже, пора удирать. Любыми средствами бежать с этого парохода!
Я вдруг почувствовала, что попала в мышеловку, и она уже почти захлопнулась. С самого начала я не доверяла этой женщине, а тут она еще сидит и мирно беседует с Оутсом. Возможно, они говорят о пустяках, но я не могла рисковать.
Я посмотрела на сидевшего напротив Дориана Чантри. Набраться смелости и просить его о помощи? Знает ли он обо мне?
Если бы можно было сойти с корабля глубокой ночью, когда никто не заподозрит…
Какая я дура, что размечталась о нем! Он просто не желал меня замечать. Мне следует подумать о своих близких, о том, что значат для них эти деньги. Мы так долго жили в бедности. Жили как порядочные, потому что умели охотиться. Но теперь, возможно, все будет по-другому.
Совсем по-другому.
Мне требовалось время, чтобы подумать и все рассчитать. Если я сойду с парохода прямо сейчас или в ближайшее время, можно будет достать лошадь и двинуться к югу. До дома отсюда ближе, чем от Цинциннати, хотя я полагала, что места здесь почти необитаемые.
Если бы только достать карту! Пароход часто останавливался в маленьких селениях, иногда это была только пристань. Если сойти незаметно, посреди ночи…
А этот любезный молодой человек, Робинсон? Он должен все знать. И он предлагал мне свои услуги.