Страница 100 из 191
По оценке прогрессивных сил, особенно членов СЕПГ из столицы и всех округов ГДР, социалистический общественный и государственный строй в республике находится в опасности. Настроения населения резко ухудшились. В многочисленных высказываниях трудящихся, их письменных заявлениях и резолюциях выражается мнение, что система руководства и управления политическими, идеологическими и народно-хозяйственными процессами в ГДР закостенела. Ощутимое обострение внутриполитических проблем и трудностей, а также массовое бегство свидетельствуют о всеобъемлющем общественном кризисе в стране. Следствием являются резко возросшие проявления неуверенности, растерянности и разочарования среди членов партии, сотрудников государственного аппарата и других лиц, занимающих активную позицию в обществе.
У трудящихся растут сомнения в перспективах социализма в ГДР. Многие трудящиеся, члены и функционеры СЕПГ говорят о том, что партийное и государственное руководство более не способно реально оценивать ситуацию и принимать меры для осуществления необходимых срочных решений. Возрастной состав руководства ограничивает его способность гибко реагировать на происходящее.
Многие представители прогрессивных сил выражают опасения, что в обществе предстоят большие потрясения, а партия не может овладеть ситуацией, подчеркивалось в документе МГБ. Уже сегодня в ГДР такая же обстановка, как накануне 17 июня 1953 г. Непонимание вызывает то обстоятельство, что высшие руководители партии и государства до сих пор не обратились напрямую к народу. Они упустили шанс и не использовали свои выступления по случаю 40-летия ГДР, чтобы ясно и открыто сказать о возникших проблемах и наметить пути их решения.
Информационная политика партии является глубоко ошибочной. Между СМИ ГДР и населением образовалась пропасть. Нельзя понять, почему не ведется дискуссия с оппозиционными силами и не дается отпор их идеологическому наступлению. Сложилась такая ситуация, когда многие позитивно настроенные солидаризируются с целями оппозиционных движений.
Прогрессивным силам становится все труднее находить убедительные аргументы в разъяснительной работе с трудящимися Освобожденные партийные функционеры зачастую не в состоянии дать ответы на вопросы членов партии. Партийцам, задаю щим «неудобные» вопросы, нередко грозят партийными взы сканиями. Во многих трудовых коллективах в агрессивном тоне ведутся дискуссии о существовании в ГДР привилегированного класса и о широком распространении спекуляции и коррупции
В заключение документа приводились конкретные требова ния, выдвигаемые членами СЕПГ в отношении улучшения по ложения в народном хозяйстве ГДР, развития социалистиче ской демократии, устранения перекосов в информационной по литике и т.д. Примечательно, что этот каталог требований по существу во многом совпадал с лозунгами, провозглашенными оппозиционными движениями. Примечательно и то, что в документе, подготовленном в Центральной группе анализа и информации МГБ, вещи были названы своими именами, без традиционных стилистических ухищрений» (14.1. С. 92-93).
17 октября состоялось Политбюро. В самом его начале В. Штоф объявил: «Предлагаю, чтобы Хонеккер оставил пост генсекретаря». В ходе заседания выступил и Э. Мильке. В его биографии, написанной п-ком Н.Н. Кузьминым, приводятся слова шефа спецслужбы: «Ярасскажу о таких вещах, которые бы хотел унести с собой в могилу». Под этим обычно понимают, что кроме компромата на членов Политбюро, снятых в 1985-м, был сфальсифицирован и так называемый «красный чемодан» на самого Э.Хонеккера: якобы во время отсидки в 1935-1945 гг. он не совсем правильно вел себя на допросах в гестапо, но при этом сидел он в каменном мешке Моабита и чудом спасся (14.1. С 26, 73, 98, 173). В ответ Хонеккер предложил озвучить их немедленно, на что Э. Мильке промолчал. На Пленуме, состоявшемся в этот же день, Э. Хонеккера и его ближайшего сторонника Миттага сняли со всех постов. Э. Кренц был избран генсеком. Первый секретарь Дрезденского окружкома X. Модров, избранный в Политбюро, должен стать следующим кандидатом на высшие посты в начавшейся чехарде. Он признает, что «некоторое время мне пришлось посещать посольство СССР тайно» (14.4. С.1). Начальник разведки в отставке М. Вольф говорит: «Для меня Модров был верным выбором».
Началось весьма активное – 24 часа в сутки – вещание западногерманских и западноберлинских СМИ. Под воздействием пропаганды толпы пытались сокрушить Берлинскую стену. Но армия и полиция пока крепко держали оборону (13. С. 340).
30 октября Э. Мильке отправил в ЦК доклад, в котором сообщал, что толпы «провоцируют офицеров на применение неконтролируемых действий» (75. С.203).
4 ноября состоялся примерно полумиллионный митинг на Александер-плац. На нем выступил и М. Вольф, представлен ный как «генерал из Штази», если его первые фразы были встречены аплодисментами, то потом раздались свистки. Когда он высказался за перестройку и за связь социализма с истинной Демократией, добавив, что не надо всех сотрудников Штази без разбора делать «козлами отпущения», ответственных за всю нацию, свистки стали громче. Градом послышались возгласы «До лой!». 6-го опубликован проект закона о передвижениях. Неприемлемость его подогревает толпу. 7-го Совет Министров, а 8-го Политбюро уходят в отставку, но Э. Мильке продолжает выходить на работу, а Э. Кренц остается генсеком.
9-го произошло открытие границы между двумя германскими государствами. В тот день с утра два полковника Штази и два завотделами МВД за несколько часов написали Правила пересечения границы. По словам посланника СССР Максимычева, эти четыре компетентных специалиста нарушили полученные указания. Они расширили сферу деятельности новых постановлений до беспредельности. Э. Мильке находился в своем кабинете, и около 21.00 у него состоялся разговор с Э. Кренцем: «Кренц. Что делать? Мильке. Если не принять немедленного решения, то мы потеряем контроль. Кренц. Что ты предлагаешь? Мильке. Ты – генеральный секретарь. Тебе и принимать решение». Э. Кренц это подтверждает: «Мне позвонил министр госбезопасности и сказал, что на границе что-то происходит. После консультаций с министром обороны я ему сказал: «Пусть откроют границу, чтобы у нас был порядок и спокойствие» (14.4. С. 4). Мильке сказал: «Ты прав, сынок». Смысл Правил разъяснила первая программа телевидения ФРГ, которая в 23.00 объявила, что границы ГДР немедленно открываются для всех. Так называемое «твердолобое» руководство ГДР только в тот момент осознало, что принятый документ является частью заговора (13. С. 341). 9-го вечером выступил на пресс-конференции Г. Ша- бовски с информацией, что все граждане ГДР могут незамедлительно и безотлагательно пересечь границу.
9-го же (по окончании 10-го заседания ЦК) состоялся актин парторганизации МГБ. В нем принял участие руководитель отдела по безопасности ЦК В. Хергер. Замминистра Р. Миттиг информирует о заседании ЦК, и пытается оправдать деятельность МГБ.
В эти дни от УОО по ЗГВ требовалось одно: обеспечивать непреклонное выполнение приказа: «Сидеть в казармах, что бы ни случилось!» Военная контрразведка немцев контролировала ННА. Ни один солдат не помог гибнущей стране.
12 ноября 1989 г. в посольстве СССР состоялось совещание. Были В. Фалин, М. Вольф, Г. Модров, Г.Ф. Титов и некоторые другие (94. № 2. С. 14-15 ). Любопытно то, как представляют посланца Москвы: «Фалин давно участвовал в собраниях Берг- дорфского клуба, который в 1970 г. начал секретную координа цию своей деятельности с некоторыми советскими руководите лями. Туда Фалин иногда направлялся с Георгием Арбатовым, советником Брежнева, и с Генрихом Боровиком, председателем Комитета защиты мира, родственником Владимира Крючкова» (94. № 2. С. 14). Э. Кренца решили скомпрометировать тем, что его сын якобы был доносчиком. Перетасована советская коман да, отвечающая за Германию: Г.Ф. Титов переведен замначаль- ником ПГУ, через год – поближе к Дню чекиста он получит звание генерал-лейтенанта. Новым представителем назначен ген.-м-р А. Новиков.