Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 49 из 94

Бурно живет Эфиопия в завершающие XX век десятилетия. 12 сентября 1974 года последний император «соломоновой» династии Хайле Селассие был смещен, арестован, вывезен в «специально отведенное место» и исчез навсегда после сорокачетырехлетнего пребывания у власти.

21 мая 1991 года, как уже упоминалось, первый президент Эфиопии Менгисту Хайле Мариам, учитывая печальный конец императора и желая все же остаться в живых, заблаговременно покинул Аддис-Абебу. Таким образом закончился период «социалистических преобразований» в Эфиопии. Что будет дальше? Поживем — увидим.

Танцы в Анголе

Ангола долгое время оставалась для нас закрытой страной. О ее богатствах (нефть, золото, алмазы, кофе) ходили легенды, а столица Луанда на почтовых открытках выглядела красивой жемчужиной у моря.

Прежде чем советские представители смогли попасть в Анголу, пришлось много походить вокруг да около.

С позиций пограничных с Анголой стран — Конго (Браззавиль), Заира, Замбии, а также Танзании мы старались понять, что происходит в Анголе, насколько в стране сильны позиции партии Народное движение за освобождение Анголы (МПЛА в португальской аббревиатуре), лидером которой был Агостиньо Нето. Нужно было также уяснить себе положение других партий и движений. Представлялось разумным поддержать партию Нето, известную нам с 1956 года, но прежде необходимо было узнать, в чем она нуждалась, какие объемы помощи наиболее целесообразны.

В январе-феврале 1967 года межведомственная группа, состоявшая из сотрудников Международного отдела ЦК КПСС, МИД и КГБ, выехала в командировку по странам Африки, чтобы разобраться с проблемами национально-освободительного движения в Мозамбике, Португальской Гвинее и Анголе. В состав группы входили четыре специалиста-африканиста: заведующий африканским сектором Международного отдела ЦК КПСС Петр Иванович Манчха, веселый и жизнелюбивый человек, большой патриот Африканского континента, который в промежутках между делами успел за время нашего путешествия рассказать

205

свыше ста относительно свежих анекдотов, имеющих хождение в основном в мужском обществе; заведующий одним из африканских отделов МИД СССР Геннадий Иванович Фомин, легкий на подъем и с большим запасом юмора человек, опытный дипломат; сотрудник сектора П.И.Манчхи Петр Никитович Евсюков, специалист по африканским колониям Португалии, в дальнейшем наш первый посол в Мозамбике, отличный знаток и автор популярного в свое время учебника португальского языка; и я, в то время начальник одного из африканских отделов внешней разведки.

Из всех стоящих перед нами проблем ангольская вызывала особое внимание. В Дар-эс-Саламе мы встречались с представителем МПЛА Шипендой, в Лусаке — с Аннибалом де Мело. И тот и другой просили оружия и медикаментов, говорили о трудностях транспортировки военных грузов в Анголу, о тяжелых боях, которые ведут отряды МПЛА, привычно и ловко чертили схемы расположения фронтов и военных зон, но никаких реальных свидетельств о боевых действиях и освобожденных районах у нас по-прежнему не было. Мы упорно искали людей, побывавших недавно в Анголе, но не находили.

Больше всего в смысле получения конкретной информации нам повезло в Браззавиле. Там в ту пору находилась штаб-квартира Нето, присутствовали компетентные собеседники из ангольцев, да и браззавильские государственные и политические деятели интересовались положением в Анголе более серьезно, так как Конго граничит с богатой нефтью провинцией Анголы Кабиндой. Поговаривали браззавильцы и о том, что Кабинда, мол, вообще экономически и этнически ближе к Конго, нежели к Анголе, высказывали и сомнения в боеспособности военных формирований МПЛА, которая построена, как они утверждали, главным образом по племенному признаку.

В Браззавиле мы обнаружили советского врача, работавшего в военном госпитале МПЛА в городе Долизи близ анголо-конголезской границы. Врач рассказал, что раненые в госпиталь поступают достаточно регулярно, следовательно, имеют место какие-то военные действия. По его сведениям, в отрядах хорошо работают командиры и комиссары и неплохо обстоит дело с воинской дисциплиной.

206

Наконец добрались мы и до самого Нето. На вид и на самом деле он был человеком самой мирной профессии: по образованию—врач, по призванию—поэт (на русском языке вышли его сборники «Стихи» и «С сухими глазами»). Волею обстоятельств он стал лидером партии, которая сыграла важную роль в деле достижения Анголой независимости. Лицо у Нето было круглое, приятное, доброе. Широкая и какая-то располагающая улыбка обнажала два передних, сильно выдающихся вперед зуба с широкой щелью между ними. На всем его облике лежал налет печали и усталости. Из-за слабого зрения он постоянно носил очки. Ни воинственности, ни решительности в Нето не чувствовалось, по чисто внешним признакам трудно было угадать в нем лидера и организатора партии.

В действительности же Нето был человек и мужественный, и решительный. С двадцати лет он включился в активную борьбу с колониализмом. Трижды арестовывала его португальская охранка. В перерывах между пребыванием в заключении учился, стал уважаемым в Анголе врачом, писал стихи.

Звон кандалов на дорогах…

Толпы народа,





Изгнанного отовсюду…

Ритмы в шагах окровавленных ног,

Ритмы в крови,

Текущей из-под ногтей,

И все это ритмы…

Ритмы…

О, голоса истерзанной Африки!

Это стихотворение было широко известно в Анголе.

И первая, и последующие беседы с Нето полностью нас не удовлетворили. Разговоры о внутреннем положении в Анголе, о позициях различных партий и перспективах их объединения в единое движение, о конкретных военных действиях МПЛА Нето все время переводил на внешние аспекты ангольской проблемы, которые нам были и без того известны. В то же время Нето не пытался преувеличивать заслуги своей партии и в отношении ожидаемой от нас помощи высказывался достаточно умеренно. Впечатление от встреч с ним осталось приятное, и если бы не цвет кожи, то

207

Нето скорее можно было принять за несколько флегматичного европейца, нежели за темпераментного африканца.

После антифашистской «революции гвоздик» 1974 года в Португалии Ангола получила наконец независимость, и Агостиньо Нето стал в 1975 году ее первым президентом. Но недолго ему пришлось жить в свободной Анголе — в 1979 году он скончался, а на пост президента был избран Жозе Эдуарду душ Сантуш, кстати, выпускник Бакинского нефтехимического института. С ним мне тоже приходилось встречаться в 1981 году.

Делегация КГБ прибыла тогда в Луанду для переговоров с Министерством госбезопасности по вопросам дальнейшего развития сотрудничества. Первым делом нас повели к гробу Нето, набальзамированное тело которого должно в будущем покоиться в грандиозном мавзолее — он до сих пор строится в столице. Задумка новых лидеров Анголы сводилась к тому, чтобы увековечить память Нето сооружением величественного монумента, которому не было бы равных в Африке. Однако после начала строительства усилилась критика этого слишком дорогого и обременительного для разоренной Анголы проекта, и дело надолго затянулось.

В 1981 году Ангола была уже разоренной страной. Купить что-либо из одежды или продуктов питания было невозможно, да и сами магазины, как ненужная структура, практически исчезли. Советская колония питалась тем, что привозилось из Советского Союза, покупалось или выменивалось за городом у португальских фермеров. Кое-что приобреталось по выписке за твердую валюту. Выезды за пределы Луанды были небезопасны, в стране шла борьба враждующих группировок. В тот период Жозе Эдуарду душ Сантуш и его единомышленники еще не пришли к пониманию необходимости сесть за общий стол переговоров со своими противниками.

Переговоры в этот приезд мы вели с министром госбезопасности Анголы Кунди Пайамой, вызывавшим у нашей делегации чувство симпатии. Он был вежлив, корректен, планы его были достаточно реалистическими, об ангольских трудностях и проблемах рассказывал вполне откровенно, и контакт у нас с ним установился хороший. Я и до приезда в Анголу уже несколько раз встречался с ним в Москве.