Страница 24 из 94
А первым начальником отдела был Аркадий Иванович Куликов, человек справедливый, не терпевший всякого рода интриг, сплетен и тому подобного. Он много сделал для становления отдела. По складу характера Аркадий Иванович был прирожденный воспитатель.
Из ветеранов отдела упомяну еще Андрея Николаевича Зеленина, который на редкость легок на подъем и динамичен в работе, благодаря чему быстро выдвинулся в руководители и успел продуктивно поработать на севере Африки — в Тунисе, Алжире, Марокко и Египте.
Хочу закончить эту главу, с благодарностью вспомнив коллег и друзей из МИД СССР, возглавлявших в тот период африканские отделы и работавших послами в африканских странах, — это Алексей Алексеевич Шведов, Борис Иванович Караваев, Геннадий Иванович Фомин, Алексей Дмитриевич Щиборин, Владимир Васильевич Гнедых.
Еще одна арабо-израильская война
В июне 1967 года разразилась третья по счету арабо-израильская война, и Израиль нанес арабским странам очередное жестокое поражение.
Вначале имели место пограничные столкновения между Сирией и Израилем, затем египтяне начали блокаду израильского порта Эйлат в Акабском заливе. Последнее обстоятельство Израиль использовал как предлог для начала войны и в течение 5-10 июня 1967 года захватил сектор Газа, Синайский полуостров, Западный берег реки Иордан и Голанские высоты.
В Египте это поражение вызвало волну возмущения против руководства страны и особенно против командования армии. 9 июня Насер заявил о своей отставке с поста президента, но египтяне вышли на улицы Каира и высказали свою решительную поддержку Насеру. В жертву были принесены маршал Абд аль-Хаким Амер и другие крупные военачальники. Они были отстранены от занимаемых должностей и арестованы как главные виновники поражения Египта в войне.
Да, власть, политика, государственные интересы не способствуют сохранению дружбы. Казалось, не было людей более близких, чем Герои Советского Союза Насер и Амер. В молодости они к тому же поклялись друг другу в вечной дружбе, и их братские отношения рассматривались в Египте как пример человеческой верности. Но… Насера народ поддержал, и Амер свергнут.
Наряду с недовольством собственным военным командованием в народе и особенно в армии получили распростра-
100
нение обычные в таких случаях обвинения и в адрес Советского Союза, который-де поставляет устаревшую технику и посылает в Египет некомпетентных военных советников, не знающих, что такое современная война. Сами военные советники и специалисты отмечали ухудшение отношения к ним со стороны местного населения. Один из них жаловался: «Плохо стали с нами обращаться. Раньше были такие вежливые… Называли нас „мистер Ваня", „мадам Таня", а теперь стали грубо обращаться: „Эй, Иван!"»
В советско-египетских отношениях наступил очередной этап напряженности. Советское руководство приняло решение срочно направить в Египет авторитетную делегацию, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию, наметить планы на будущее, а главное — поддержать Насера конкретной помощью в этот очень трудный для него период.
20 июня 1967 года я, как обычно, пришел на работу и начал заниматься своими служебными делами, но вдруг последовала команда сегодня же вылететь в Египет вместе с делегацией Председателя Президиума Верховного Совета СССР Н.В.Подгорного. На аэродроме Внуково-2 Ю.В. Андропов представил меня Подгорному как специалиста по Египту и как человека, который будет докладывать ему информацию разведки. В составе делегации были хорошо знакомые мне заместитель министра иностранных дел Яков Александрович Малик и заведующий отделом стран Ближнего и Среднего Востока МИД Алексей Дмитриевич Щиборин.
К вечеру того же дня мы оказались на острове Большой Бриони, одном из двенадцати островов архипелага Бриони. Сюда мы были доставлены с аэродрома города Пула на яхте со странным названием «Подгорка». Мне не удалось выяснить, то ли эта яхта и раньше так называлась, то ли ее специально переименовали в честь советского гостя.
Встречал нас Иосип Броз Тито, и сам за рулем, посадив рядом с собой Подгорного, повез его в открытой машине в главную резиденцию Большого Бриони. Семидесятипятилетний маршал («Живио маршал Сталин, живио маршал Тито» — был такой лозунг) выглядел весьма бодро, манеры у него были свободные, раскованные, светские. По-русски говорил бегло, но с заметным акцентом. Одет был нарядно и являл собой крайнюю степень достоинства, самоуверенности
101
и всевластия. Сопровождающие лица смотрели ему в рот и старались предугадать его желания. Знакомая нам, однако, картина.
Все, что касалось Египта, чрезвычайно интересовало Тито — ведь он вместе с Насером и Неру был лидером и создателем Движения неприсоединения. И именно здесь, на Большом Бриони, в июле 1956 года была подписана Брионская декларация, провозгласившая принципы этого движения. Поэтому Тито не только в деталях расспрашивал обо всем Подгорного, но и заручился его согласием на обратном пути из Каира в Москву снова сделать остановку в Бриони, с тем чтобы узнать о результатах советско-египетских договоренностей.
Есть на свете удивительные по красоте места, словно специально созданные для безмятежного отдыха и наслаждения природой, — с теплым морем, чистым воздухом и богатой растительностью. Один из таких райских уголков — остров Большой Бриони. Здесь находилось тогда несколько зданий, составлявших комплекс для приема гостей Тито, а рядом, на острове Ванга, располагалась его летняя резиденция. Население Большого Бриони составляли лишь служащие, обеспечивавшие уход за зданиями, охрану и поддержание порядка на острове, следившие за его флорой и фауной. Сюда завезли многочисленных животных, которые бегали на воле, никого не опасаясь. Многие из них вообще стали ручными. На глаза попадались косули, лани, олени, зайцы, белки, фазаны. Весь остров напоминал большой зоопарк. Хищники содержались в клетках. Маршал Тито очень любил принимать в качестве подарков редких животных.
Пока Подгорный беседовал с Тито, сопровождавшие делегацию лица осматривали остров. Тем же занимались и утром на следующий день. На живописной поляне греются на солнце три зайца. Впечатление такое, что они ведут между собой неторопливый разговор. Чуть подальше еще несколько заячьих групп. И эти зайцы, и другие животные, и сам пейзаж живо напоминают Страну Чудес, в которую попала во сне девочка Алиса. По возвращении на остров на обратном пути это впечатление только усилилось.
Хорошо было отдыхать на субтропическом Бриони, но надо двигаться к цели, брать курс на Египет. Снова яхта
102
«Подгорка» и аэродром в Пуле. У самолета стоит Тито, на этот раз в белом костюме (костюмы он менял постоянно) и соломенной шляпе, лихо сдвинутой влево, на мизинце левой руки — большой перстень со сверкающим бриллиантом. Самолет очень долго не двигается, а Тито все стоит, переминаясь с ноги на ногу, и улыбается, и эта долгая-долгая улыбка уже теряет свою естественность. Наконец самолет тронулся, набрал скорость и взлетел, Тито скрылся, а его улыбка как бы осталась висеть в воздухе.
При подлете к египетским границам нас встретили истребители сопровождения, и под их охраной самолет приземлился в Каире. На аэродроме делегацию приветствовал сам Насер со своими ближайшими соратниками, растерянный и даже как бы несколько отрешенный. На пути к дворцу Кубба десятки тысяч египтян скандируют: «Насер — Подгорни! Насер — Подгорни!», но чаще слышится: «Насер — Горни! Насер — Горни!» — так легче кричать.
Началась работа. Н.В.Подгорный то ли в силу новой для него темы советско-египетских отношений, то ли из-за сорокаградусной жары информацию воспринимал тяжело. При чтении бумаг устало шевелил губами, раздражался и отвлекался на поиски других очков, сигарет или спичек, то требовал, чтобы охранник принес ему воды и сам никуда не отлучался, был бы у него под рукой. В общем, ему все время или что-нибудь мешало, или чего-то не хватало. Никаких вопросов Подгорный обычно не задавал и ни к чему любопытства не проявлял.