Страница 106 из 139
Отмена указа о "Свободе"
4 октября 2002 г. президент В. В. Путин отменил указ Б. Н. Ельцина от 27 августа 1991 г. "О бюро независимой радиостанции "Свобода"/"Свободная Европа", которым первый президент предписывал "разрешить дирекции независимой радиостанции "Свобода"/"Свободная Европа" открыть постоянное бюро в г. Москве с корреспондентскими пунктами на территории РСФСР".
Отмена ельцинского указа непосредственного практического значения не имела, поскольку радиостанция действовала и действует в России не на основании этого указа, а на основании закона "О средствах массовой информации".
По мнению одного из руководителей московского бюро радиостанции Андрея Шарого, который сравнивает ельцинский указ 1991 г. с медалью "за защиту Белого дома", "здесь есть две стороны - формально-юридическая и, так скажем, символическая. Что касается первого аспекта, то никакой трагедии мы из этого не делаем. Статус радиостанции не меняется. Летом [2003 г.] наша лицензия на вещание должна проходить перерегистрацию, тогда-то и выяснится, было ли путинское решение пустой формальностью или чем-то большим".23
В 2003 г. лицензия на вещание "Свободы" была пролонгирована - связываться с Конгрессом США Минпечати без прямых указаний не решилось. Или получило прямое указание: не связываться.
Обыск в газете "Версия"
После гибели в марте 2000 г. Артема Боровика печатные издания холдинга "Совершенно секретно" - ежемесячная газета "Совершенно секретно" и еженедельная "Версия" - почти сразу прекратили нападки на Путина лично и сильно поумерили критичность своих публикаций о его окружении.
К тому же, после избрания Путина президентом, политический идеал и отчасти патрон боровиковского холдинга Евгений Примаков выбыл из колоды активных политиков и стал всячески подчеркивать свою лояльность новой власти (хотя и уклонился от вступления в путинопоклонническую "Единую Россию"). Другой политический ориентир "сов.секретчиков", мэр Москвы Юрий Лужков, прогнулся еще сильнее - вплоть до присоединения к "Единой России" вместе со своим движением "Отечество".
Тем не менее под руководством шеф-редактора Рустама Арифджанова "Версия" и "Совершенно секретно" сохраняли значительную независимость суждений. Эти газеты можно было бы упрекнуть в некоторой "желтизне", участии в междоусобице олигархических группировок (компроматные тексты о представителях "семейной" группы, инспирированные, видимо, столичной мэрией), заказном (предположительно) характере некоторых публикаций, но не в лизоблюдстве.
В сентябре 2000 г. "Версия" даже подверглась налету и обыску с изъятием редакционных материалов со стороны ФСБ, когда газета готовила публикацию эксклюзивных материалов о гибели подводной лодки "Курск".
В конце октября 2002 г., после трагедии с неудачным освобождением заложников в доме культуры "Норд-Ост" на Дубровке, руководители силовых структур не понесли наказаний за проникновение террористов в Москву, а основные претензии власти предъявили телевизионным журналистам, ошибки которых в ходе освещения событий якобы могли сыграть на руку террористам. Раньше других неприятности, связанные с "Норд-Остом", нагрянули именно в газету "Версия", сотрудники которой предприняли собственное расследование трагедии.
1 ноября 2002 г. оперативные работники ФСБ явились в офис "Версии", где изъяли редакционные компьютер и сервер, на несколько дней парализовав работу издания. Причиной изъятия было названо уголовное дело, возбужденное 18 октября 2002 г. по факту публикации еще в мае того же года статьи под названием "Маскировка" о неразрешенном строительстве на секретных объектах.
Истинной же причиной, как сразу предположил Р. Арифджанов, была не забытая уже всеми "Маскировка", а желание ФСБ предотвратить появление в "Версии" отчета с подробностями операции по истреблению террористов вместе с заложниками в театральном центре на Дубровке. 26 октября 2002 г. заместитель главного редактора "Версии" Андрей Солдатов был свидетелем операции по "освобождению" заложников, и его данные о погибших и пострадавших сильно отличались от официальных: многих заложников выносили из здания театрального центра уже мертвыми, и тем не менее их сразу же увезли в больницу - видимо, для того чтобы создать впечатление, будто они погибли не во время "освобождения", а в больнице или на пути к ней.
Копии файлов А. Солдатова остались на другом компьютере, и статья всетаки вышла. У тех, кто инициировал налет на газету "Версия", были, видимо, причины опасаться правды, но их опасения оказались преувеличенными: никаких смертельно опасных для чиновников и силовиков разоблачений в опубликованных материалах не оказалось.
После этого уголовное дело по "Маскировке" было закрыто, а редакционная техника вместе с файлами о "Норд-Осте" была журналистам возвращена. Формально дальнейшего продолжения инцидент не имел: и "Маскировка" была забыта прокуратурой, и разоблачения Солдатовым вранья официальных лиц по поводу "Норд-Оста" были оставлены без внимания.
Однако конфликт ФСБ с "Версией" не мог не осложнить отношения Р. Арифджанова с собственниками газеты. 14 июля 2003 г. президент группы компаний "Совершенно секретно" Вероника Боровик-Хильчевская (вдова Артема Боровика) подписала заявление об уходе Р. Арифджанова. Непосредственно уход был связан с тем, что газета проиграла в арбитражном суде дело, которое вел холдинг "Альфа-групп" против "Версии".24
Однако, как считает Р. Арифджанов, "…проигрыш в арбитраже был только повод (для отставки)". "За три года совместной работы (с Боровик-Хильчевской) мы успели хорошо поработать, но и несколько устать друг от друга".25
Правка законодательства о СМИ
Непосредственно после "Норд-Оста" администрация президента инициировала принятие в Думе сразу в трех чтениях поправок к закону о СМИ, вводивших многочисленные ограничения на деятельность журналистов в чрезвычайных ситуациях - фактически вводился запрет даже на критику "контртеррористической операции".
Однако 25 ноября 2002 г. на встрече с руководителями пропрезидентских СМИ президент Путин объявил о том, что наложил вето на уже принятые обеими палатами парламента поправки, вызвавшие критику в прессе и призывы к президенту не подписывать их. Журналисты, однако, рано радовались: 27 ноября президент направил письмо председателям обеих палат парламента с рекомендацией доработать закон о СМИ, предложив ввести "дополнительную регламентацию деятельности СМИ в условиях режима чрезвычайного положения, режима военного положения, а также при освещении чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера".
Путинское вето было не отказом "от разработки и внедрения в законодательном порядке комплекса ограничений на журналистскую деятельность, как преподносят дело штатные энтузиасты и хорошо оплачиваемые оптимисты, а всего лишь формально выраженное президентское недовольство по поводу несовершенства предложенных мер".26
15 декабря 2002 г. директор ФСБ Патрушев, открывая встречу с руководителями ряда российских СМИ (ИТАР-ТАСС, Интерфакс, РИА-Новости, ОРТ и телеканала "Россия"), указал, что удовлетворен сотрудничеством с российскими СМИ: "Мы делаем одно дело - работаем на общество, на государство". Если в России ФСБ и СМИ делают "одно дело", то, собственно, дело можно считать сделанным.