Сны суккуба

— Пока, Джорджина. Дай знать, если передумаешь.

Он ушел, а я долго еще смотрела на дверь, не в силах сдвинуться с места. О предложении купить душу Сета я не думала. Оно меня не интересовало. А вот все остальное, что он сказал... напоминание о прошлом... Я вздохнула. Ни с этим разбираться не хотелось, ни со всем остальным, что происходило сейчас в моей жизни. Кстати, об остальном... До работы еще два часа, и я решила наступить себе на горло и еще раз попытаться узнать, что за сны мне снятся. У Данте.

Лавочка его выглядела ничуть не лучше, чем в прошлое посещение. Но на сей раз я застала там клиентку. Темноволосую девушку в сером свитере, которая по возрасту могла быть студенткой. Увидев ее с порога, я попятилась было, но Данте жестом пригласил меня зайти.

— Ничего, ничего. Можешь тут подождать. Он перевел взгляд на девушку. Оба сидели возле колченогого, покрытого бархатом стола.

— Вы ведь не против?

Девушка меня словно и не заметила.

— Нет-нет! Дальше, пожалуйста. Что там за мужчина?

Данте ослепительно улыбнулся. Улыбка казалась заученной, но на клиентку, похоже, действовала безотказно. Подойдя ближе, я поняла, что он гадает на картах Таро. На столе уже лежало несколько штук. Данте выложил еще одну.

— О, «Папа», — сказал он таинственно и многозначительно.

— И что это значит? — пискнула девушка.

— Не понимаете? Так-таки ничего и не понимаете?

Она покачала головой.

— Ничего.

— Что ж... «Папа» — это великая любовная карта. Она символизирует влюбленного мужчину, привлекательного и галантного, любящего делать подарки, красиво ухаживать. Ну знаете, о чем я...

— Честно? Нет, — сказала она с тоской. — Мне только сопляки попадаются.

— Ничего, скоро все изменится, — пообещал Данте.

Я немного разбиралась в картах Таро. И знала, что «Папа» символизирует традиции, мудрость и аскетизм. А вовсе не влюбленного мужчину, тем более что на карте изображен священник.

— А почему он так странно одет? — спросила девушка. — В-мантию какую-то.

— Ничего странного, — сказал Данте. — Это говорит о богатстве. Вспомните, Таро — очень древние карты. И парень одет по последней моде тех времен.

Встретившись с ним взглядом, я закатила глаза. Он с бесстрастным лицом выложил следующую карту.

— Неплохо, — сказал он. — «Башня».

Хуже этой карты в колоде не было.

— У вас большое будущее, ребята.

— Почему она горит? — спросила девушка. — И почему из окон падают люди?

— Это символы, — быстро сказал он. — Они означают, что, хотя все будет хорошо, когда вы встретите этого парня, вам нужно быть осторожной и следить за знаками судьбы.

— Ой, — сказала она. — А я сумею?

Данте собрал карты, отложил колоду.

— Могу помочь, если хотите. Продам набор толкований со скидкой. И у вас будет проводник, чтобы подготовиться к встрече.

В том, что встреча с мифическим парнем состоится, я лично очень сомневалась.

— Сколько? — нерешительно спросила она.

— Хм, посчитаем. — Данте сделался задумчивым. — Стоят они по пятьдесят. Скидка за набор обычно пять долларов... но... черт. Мне хочется на самом деле, чтобы у вас все получилось. Сам романтик, понимаете ли... Так и быть, отдам шесть по сорок. Можете прямо сейчас купить, и когда они вам понадобятся, будут уже под рукой.

Девушка задумалась тоже. Язык чесался сказать ей, что это жульничество. Но мне нужна была помощь Данте, и восстанавливать его против себя не стоило. И без того мог отказать.

— Не хочу на вас давить, — сказал он мягко. — Думайте, пожалуйста. Прислушайтесь к своему сердцу. Близится важный период вашей жизни — так говорят карты, и ваше сердце нуждается в помощи и защите.

Это ее убедило.

— Ладно, куплю.

Не веря своим глазам, я смотрела, как она идет к кассе. Вручает Данте больше двухсот сорока долларов — с пошлиной, и он передает ей самые обыкновенные карты Таро.

— И тебе не стыдно? — спросила я, когда она вышла.

— Суккуб. Рад тебя видеть.

— Это же был не любовный расклад.

— Ну да, — сказал он, подойдя ко мне. — Он значил на самом деле, что сердце ее будет разбито и дело может дойти до суицида.

— Но ты предсказал ей любовь.

— Ей двадцать лет. В этом возрасте только о любви и хотят слышать.

— Гореть тебе в аду.

— Могу сказать то же самое о тебе. Да, кажется, и говорил в прошлый раз?.. Ладно. Ты пришла... неужели все-таки решила переспать со мной?

— Разумеется, нет.

Он изобразил обиду.

— «Разумеется, нет»? Отчего так категорично? Я вроде бы не урод.

— Не урод, — согласилась я.

Он по-прежнему выглядел так, словно два дня не брился, и синяя тенниска обтягивала торс весьма сексуально, позволяя разглядеть отменную мускулатуру. Видать, работа оставляла достаточно свободного времени, чтобы ее накачивать.

— Но я здесь по другому поводу. И, честно говоря, если то, что я вижу, — всего лишь верхушка айсберга, твоя душа не стоит ни секунды моего времени.

Он протестующе вскинул руки.

— Приходит, оскорбляет меня... а потом просит помощи. И чего ты хочешь? У тебя все-таки сломалась посудомойка?

— Нет. Я снова видела этот сон. Но с продолжением.

Я коротко пересказала его. Данте выслушал с непроницаемым видом. Потом спросил:

— Новую посудомойку ты точно не хочешь?

— Нет!

— А детей?

— Что — детей?

— Их ты хочешь?

Я немного помолчала. Данте улыбался все так же насмешливо, но смотрел на меня очень внимательно. Жулик жуликом, но умен. Настоящие жулики и должны быть умными. Чтобы зарабатывать на человеческих слабостях — таких, как желание любви у юных девушек, — необходимо хорошо разбираться в людях.

— Это не имеет значения, — сказала я наконец. — У меня детей быть не может. Ты знаешь.

— Я спросил не об этом, суккуб. Я спросил, хочешь ли ты их.

Я уставилась на хрустальный шар. Пластиковый на самом деле, судя по игре света на поверхности.

— Конечно. Хотела, еще когда была смертной. И родила бы, если бы могла.

Он кивнул, и мне впервые подумалось, что он, возможно, воспринимает меня всерьез. Почти.

— И смею предположить... ты проснулась без энергии.

— Да. А до этого поимела жертву. В точности как в прошлый раз.

Лицо у него стало задумчивым.

— Интересно. Это происходит только тогда, когда ты заряжаешься.

— И что это значит, по-твоему?

— Не знаю. Возможно, ничего.

— Не может быть! Я теряю энергию без всякой причины.

— Ты на взводе, — возразил он. — И похоже, так задергана, как никто из бессмертных, которых я встречал. Да и смертных тоже. Ты века мечтаешь забеременеть. Живешь со своим дружком в целомудрии. И работаешь на этого демона, да? Похожего на Мэтью Бродерика?

— На Джона Кьюсака, — поправила я.

— Неважно. Все это любого достанет. Твои сны отражение твоих горестей, работа подсознания, живая, яркая, вытягивающая энергию.

— Пользы от тебя... Твои толкования — жульничество, как и все остальное.

— Нет. Я жульничаю не во всем. В снах разбираюсь. И в магии. И знаю, что тебе поможет.

— Что?

Он показал на стол.

— Мы с тобой. На нем. Голые. Горизонтально. Я застонала.

— Да, ты не соврал. Ты романтик.

— Прагматик. И оппортунист.

— Ничтожество, которое обходится со мной, как с дешевой шлюхой...

— Черт возьми, я не трахался полгода, а ко мне является суккуб и просит о помощи. Мысль о сексе тебе и в голову не приходила?

Я бросила на него косой взгляд.

— Я правильно поняла? Чтобы получить помощь, я должна с тобой переспать?

Данте сунул руки в карманы.

— Нет. Было бы куда приятней, если бы ты сама этого хотела. Да и помочь я на самом деле не могу.

Я шагнула к двери.

— Что ж, спасибо.

— Знаешь, что еще помогло бы? — спросил он вслед.

— Если ты опять о сексе...

— Отпуск. Массаж. Все, что снимает напряжение.

На сей раз он говорил дело, и это меня приятно удивило — значит, в голове у него не только помойка.