Страница 12 из 58
Когда я вошла в «Подвальчик», Питер, Коди и Хью уже сидели там. И с ними — о ужас! — была Тауни. Я и забыла про свою ученицу. Хорошо, хоть Нифона при ней не оказалось. Это могло означать, что она подцепила наконец парня. Но надежда быстро угасла — Тауни не светилась, как светятся суккубы после секса.
Джером и Картер прийти не соизволили. Демон, вспомнила я, куда-то уехал. Ангел же, наверное, был со своими коллегами. И сидел до сих пор у меня в квартире.
— Привет, — сказал Коди, освобождая для меня местечко рядом. — Ты же вроде говорила, что занята сегодня.
— Да... но планы изменились, — буркнула я.
И протянула руку Хью.
— Дай сигаретку.
Он отмахнулся.
— В общественных местах уже не курят.
Застонав, я помахала официантке. Вредную привычку курить я приобрела из-за смертных, с которыми общалась. И, прокурив целый век, выяснила, что в трудную минуту просто не могу обойтись без сигареты. Для Сиэтла этот запрет был благом, но для меня в плохом настроении — кошмарным неудобством.
Коди мой туманный ответ не удовлетворил.
— Что значит «изменились»? Вы с Сетом никуда не пошли?
Я промолчала, и Хью рассмеялся.
— Ай-ай-ай, неурядицы в раю.
— Он занят книгой, — холодно сказала я.
— Книгой или какой-нибудь гостьей? — спросил Питер. — Ты разрешаешь ему спать с другими женщинами?
— Ему этого не надо.
— Ну, ты можешь, конечно, так думать, если тебя это успокаивает, — поддразнил Хью. — Но никто не в состоянии писать столько, сколько он, по его словам.
Собственной жизни у них, видимо, не имелось, поэтому пришлось снести еще кучу дурацких шуточек. Обижать меня они, разумеется, не хотели, но все равно было неприятно. Хватало и той обиды, которую нанес Сет. И, чтобы не выплеснуть все усиливавшееся раздражение на друзей, я принялась усердно заливать его «гимлетами».
Несчастней меня за нашим столом казалась, пожалуй, только Тауни. Сегодня на ней было красное облегающее платье, почти такого же фасона, как мое, надетое для выхода в театр. Только из спандекса — что за пристрастие к этой ткани? — и дюймов на шесть короче.
— Ты почему такая мрачная? — спросила я, надеясь, что друзья переключатся наконец с меня на кого-нибудь другого.
Нижняя губа ее задрожала — не то от горя, не то от тяжести коллагена.
— Я еще не нашла... ну, ты понимаешь.
Я тут же позабыла о своих страданиях. Это означало, что Нифон, как я и подозревала, еще в городе.
— Что? Не может быть!
Она пожала плечами и сгорбилась, упершись локтями в широко, по-мужски, расставленные колени. С этаким изяществом и впрямь поди сними парня, подумала я. И повела рукой, показывая на зал.
— Нечего сидеть здесь в таком случае, суккуб. Твое место — у стойки. Оглядись и выбирай.
— Да уж, можно подумать, это легко.
— Это — легко. Священника, конечно, тут вряд ли встретишь, но без какой-то дозы точно не останешься.
— Ты-то, может, и не останешься. А я... я не знаю на самом деле, о чем с ними говорить.
Я опешила. Разговор казался еще страннее, чем мои попытки убедить Данте в том, что я суккуб. Ладно, Мэдди не умела общаться с парнями. Но высоченная, невероятного сложения блондинка, бросающаяся на мужчин, уж никак не может остаться без партнера на ночь. Таков закон вселенной.
— Ну... если ты и правда не знаешь, что сказать, спроси прямо, не хочет ли он секса. Грубовато, но с кем-нибудь да сработает.
Она недоверчиво хмыкнула:
— Как же. И больше ничего не надо?
— Больше ничего не надо, — сказала я.
Тут вернулся из туалета Хью, и я посмотрела на него.
— Хочешь заняться сексом?
Он и глазом не моргнул.
— А то. Дай только за выпивку расплачусь.
Я повернулась к Тауни.
— Слышала?
— Погоди, — сказал Хью, уже взявшийся за пальто. — Это была шутка?
— Ты послужил примером, — пояснил Питер.
— Гадство.
Тауни затрясла белокурыми кудряшками.
— Я так не смогу.
— О господи, — хотелось протереть глаза, но я боялась размазать макияж. — Тауни, это не ядерная физика.
— Не ты ли рассказывала, как туго тебе пришлось, когда рядом был твой приятель инкуб? — спросил Питер.
Он имел в виду недавний визит моего друга Бастьена. Инкуб тут же обзавелся толпой поклонников и подкинул мне работенку, которую мои друзья мужского пола сочли «тяжелейшей в мире».
— Заткнись, — огрызнулась я. — Мешаешь наставлять.
— Я не хочу плохого парня, — капризно сказала Тауни. — Хочу хорошего соблазнить. Чтобы получить много энергии.
— Начни с малого. Хороших надо еще научиться отличать.
— А как ты их находишь?
— Это особое умение. Со временем ты им овладеешь. Но пока, повторяю, начни с малого.
И раз уж я была наставницей, пришлось дать кое-какие указания. Мы обсудили с ней нескольких мужчин с обручальными кольцами, сидевших в баре, и компанию, справлявшую мальчишник. Парнишка, собиравшийся жениться, был воистину лакомым кусочком. Еще я посоветовала ей выбирать сдержанных, скромных мужчин — они чаще оказывались хорошими, чем шумные и назойливые. Хотя и не всегда, конечно. Серийные убийцы обычно тоже стараются не выделяться. Но разумеется, умение разбираться в людях не принадлежит к числу тех, которыми можно овладеть за один вечер. И, помня об этом, я все пыталась убедить ее начать с небольших доз.
— Ловко ты раскладываешь по полочкам мужскую популяцию, — сказал Питер, когда я завершила лекцию. — Мне нравится, что ты не веришь в стереотипы.
Я пожала плечами.
— Когда-то верила.
— Ладно, покажи теперь свое умение, — сказал Хью.
К этому времени мы с ним были пьяны одинаково.
— Найди тут три порядочные души.
Я усмехнулась — чертям дано с одного взгляда оценивать силу и доброту человеческих душ. Но вызов приняла и стала выбирать. Указала через некоторое время на троих, и он покачал головой.
— Двоих угадала. Те, что справа, по-настоящему хорошие. А третий — очень плохой. Ну ладно, хоть крайности определяешь.
— Видишь? — жалобно сказала Тауни. — Это все-таки трудно.
— Господи боже! — воскликнула я и опрокинула еще бокальчик. — Нисколько. Для шулеров, в чей союз ты вступила... Слушай, хочешь совет? Устройся на работу, где это легко.
— На панели я стоять не собираюсь, — сказала она оскорбленно.
— Тогда иди... ну, не знаю куда. На аукцион свиданий. — Хью сердито взглянул на меня. — Или в стриптиз-клуб. Для суккуба нет ничего проще. Сядешь в баре после своего номера, и все сами к тебе придут. Стриптизерши — ходовой товар, их считают проститутками по определению.
— Ну... Это тоже как-то унизительно.
— Тебе вечность предстоит трахаться, чтобы поддерживать свое существование! Хватит важничать. Еще немного, и дармовой запас энергии у тебя кончится. А стриптиз — легкая работа. Забавная. Костюмы красивые. То, что надо, уж поверь.
— Наверное, — сказала она и глубоко вздохнула, отчего груди выпятились еще больше.
— Джорджина — профи.
Хью успокаивающе похлопал ее по руке. С целью, скорее всего, до этих грудей дотронуться, поскольку к парням сердечным, «белым и пушистым», отнюдь не относился.
— Как я слышал. Боюсь, на деле так и не узнаю. — И посмотрел на меня с горечью.
— Почему же тогда, — спросила Тауни, — ее кидает собственный парень?
Мои друзья охнули и уставились на нас, предвкушая давно предсказанную драчку. И раздражение, подогретое алкоголем и глупостью Тауни, вспыхнуло во мне с новой силой. Я схватила бокал и отправилась к стойке за очередной порцией. Посиделки с друзьями потеряли всякую прелесть. Какое право имела насмехаться надо мной эта дурочка, которая и одного-то парня снять не могла? Я при желании сняла бы дюжину. За вечер. Не сходя с места. И, оглядевшись, я поняла, что могу немедленно это доказать.
У стойки разговаривал с барменом молодой человек — тот самый, из книжного магазина, который интересовался фетишизмом. Похоже, он был здесь один. Я быстро отвернулась, пока он меня не увидел и не узнал. Получила свой заказ, поставила бокал на стол и, не сказав друзьям ни слова, вышла в туалет. Единственное место, где можно укрыться и изменить обличье. Зайдя в кабинку, перевоплотилась в высокую изящную девушку с длинными золотистыми волосами — похожую на балерину, увиденную этим вечером. Давно пора показать Тауни, что такое настоящая блондинка...