Страница 93 из 129
Оператор энергорешетки, наблюдая за показаниями приборов, удовлетворенно произнес:
— Все идет нормально! Масса пятьдесят тонн, вы сказали. Я подключаюсь к вам.
Кальхаун ощутил то своеобразное состояние, которое сопровождало посадку корабля — вот силовые поля сконцентрировались вокруг него, вот притяжение стало усиливаться, и корабль начал спуск.
— Сейчас я опущу вас, сэр, — сказал оператор радостно. — Я постараюсь сделать это как можно быстрее, но вы еще очень далеко.
Посадка по необходимости была длительным процессом, гораздо более длительным, чем подъем. Надо было не просто выхватить звездолет из космоса, а опустить на поверхность с таким ускорением, которое не причинило бы вреда экипажу, непосредственно перед посадкой ограничив скорость, чтобы касание было мягким. С помощью энергорешетки можно было бы с легкостью рассыпать любой космический корабль буквально на атомы, притягивая его со скоростью несколько километров в секунду. Вот почему межпланетные войны стали невозможны. Любой корабль, приблизившийся к какой-либо планете с враждебными намерениями, был бы немедленно уничтожен еще в космическом пространстве.
— Я полагаю, — сказал Кальхаун, — эта эпидемия вызывает большое беспокойство. Управление здравоохранения планеты обратилось с просьбой прислать космического врача…
— Да, сэр! Положение действительно серьезное! Началось это три месяца назад. Появилось несколько случаев заболевания пневмонией. Никакой тревоги это, естественно, не вызвало. Больные получили соответствующее лечение и избавились от пневмонии, но не поправились совсем. У них появились новые заболевания, причем у всех разные — у кого тиф, у кого менингит и так далее. Затем новые случаи. Ребенок заболевает корью, которая сменяется столбняком, затем пневмонией, скарлатиной… Врачи утверждали, что такого не может быть, но это происходит! Больницы переполнены. Все время поступают новые больные, и никто из больниц не выходит. Медикам пока удается избежать большого количества смертельных случаев, но и полностью вылечить никого они не в состоянии. Под больницы сейчас отдают школы, церкви. В настоящее время болен уже каждый десятый житель планеты, и. каждый день заболевает все больше людей. Скоро не останется достаточно врачей, чтобы ставить диагнозы и лечить больных. Считаю, что через две недели эпидемией будет охвачена четверть всего населения, и тогда больше людей будет умирать, чем сейчас, потому что не останется достаточно здоровых, чтобы ухаживать за больными. А через полтора месяца, по тем же расчетам, здоровых не останется совсем, и тогда всему придет конец.
Кальхаун стиснул челюсти.
Оператор сказал с достоинством профессионала:
— Я опускаю вас со скоростью сто двадцать метров в секунду, но мне придется усилить притяжение! Дорога каждая минута! На расстоянии полутора тысяч километров я ослаблю напряжение, начну тормозить, и вы сядете легко, как перышко.
Кальхаун недовольно покачал головой. Строго говоря, он должен обсуждать эпидемию только с профессионалами-медиками. Но нужно было, конечно, принимать во внимание и настроение людей, их отношение к происходящему. Ясно было, однако, что это не обычное заболевание. Определенные бактерии или вирусы могут являться возбудителем только одной болезни. Варьировать, изменяться может их активность, но сами они видоизменяться не могут. Вирусы не превращаются в бактерии, а кокки не могут стать спирохетами. Любые существующие патогенные организмы остаются тем, что они есть. Судя по тому, что рассказывают об эпидемии на Крайдере II, это не может быть эпидемией. Этого просто не может быть!
Но стоит только допустить, что это не настоящая, а искусственно вызванная эпидемия, как сразу все становится на свои места. Прослеживается тенденция к тому, что воздействию эпидемии подверглось все население планеты. При настоящих эпидемиях так не бывает. Кем-то было запланировано так, что в определенный момент должен появиться подставной представитель Медслужбы и положить конец эпидемии. А это было бы абсурдно, если бы эпидемия была естественной. Эта была уже третья, и в первых двух погибли тормали, хотя такого и не бывает, и в обоих случаях пропали крупные суммы денег.
— Доктор Кело, сэр, — проговорил голос оператора, — сказал, что он уверен, что если бы сюда прибыл представитель Медслужбы со своим — как там называется это создание? — да, тормаль! Если приедет космический врач, то эпидемии — конец. — Он замолчал, прислушиваясь. — Наверно, прибыл доктор Кело. Я слышу, что садится какой-то вертолет.
Затем оператор энергорешетки сказал, смущенно улыбнувшись:
— Вы знаете, все здесь рады, что вы с нами! У меня есть жена и дети. Они не заболели, но…
Он встал и сказал с радостью:
— Доктор Кело! Вон он! На экране! Мы сейчас разговаривали. Он спускается и очень скоро будет на поверхности!
Послышался другой голос:
— А, да! Я очень рад. Спасибо, что вы меня проинформировали.
Затем на экране появилась новая фигура. Доктор Кело был исполнен чувства собственного достоинства и выглядел весьма внушительно. Глядя на него, нельзя было не почувствовать доверие и расположение к нему. Он производил впечатление очень доброжелательного человека. Благодушно улыбнувшись оператору, доктор Кело повернулся к экрану.
Он увидел Кальхауна, который мрачно разглядывал его. Доктор Кело всмотрелся в него пристальнее. Это был не тот человек, который появился и остался на борту «Эскулапа 20», когда корабль вышел из подпространства. Это был не тот человек, который занимался эпидемией на Касторе IV и той, которая была до нее. Это был не тот человек, который якобы погиб, когда на Касторе IV взорвался медицинский корабль. Это был не тот человек, которого ожидал увидеть доктор Кело!
— Здравствуйте, рад с вами познакомиться, — сказал Кальхаун ровным голосом. — Я так понимаю, что нам с вами работать вместе, доктор Кело.
Рот доктора Кело открылся, как будто он хотел что-то сказать, и снова закрылся. Лицо его посерело. Он издал какой-то нечленораздельный звук и уставился на Кальхауна в совершеннейшем недоумении. Мургатройд протиснулся мимо Кальхауна к экрану связи. Он увидел какого-то человека, а для Мургатройда это означало, что скоро он будет на поверхности планеты, окруженный людьми, которые будут восхищаться им, а потом угощать его любыми сладостями и напитками.
«Чи! — сказал Мургатройд любезно. — Чи-чи!»
Полнейшее недоумение на лице доктора Кело сменилось потрясением, затем выражением глубокого отчаяния. На экране мелькнула и пропала из вида его холеная рука. Послышался короткий резкий звук, и оператор энергорешетки внезапно обмяк, как будто размягчились все его кости. Он как-то одновременно согнулся во всех своих суставах и не упал, а как будто пролился на пол.
Доктор Кело резко повернулся к приборам на пульте управления энергорешетки и быстро осмотрел их. Энергорешетка может функционировать в самых разных режимах, с ее помощью можно сделать невозможными космические войны только по той причине, что она сама может нести смерть.
Доктор Кело протянул руку к какому-то прибору. Кальхаун не видел, но догадался, что именно он сделал. Почти тотчас же он почувствовал возросшую скорость движения корабля. Все было предельно ясно: доктор Кело резко увеличил скорость спуска корабля на поверхность планеты. Однако сильное ускорение могло использоваться только до известного предела, так как после достижения кораблем определенного расстояния до поверхности планеты остановить или замедлить его стремительное движение вниз было невозможно. Вместо мягкой посадки, которая экипажем почти не ощущалась, он рухнул бы, объятый пламенем.
Корабль снова дернулся и устремился вниз уже с двойным ускорением. Оказавшись полностью во власти силовых полей энергоустановки, корабль набрал такую скорость, что теперь нельзя было остановить его падение и посадить. Скорость корабля приближалась к скорости падающих звезд, которые сгорают, попадая в атмосферу. И хотя от планеты корабль еще отделяли тысячи километров пути в пустоте, он с огромной скоростью несся навстречу своей неминуемой гибели.