Страница 73 из 92
— Но зачем нам ехать прямо сейчас? — возражала она. — И почему ты хочешь, чтобы я ни с кем не говорила? Когда я продам ранчо, люди все равно об этом узнают.
— Да я ведь уже все объяснил! — Мужской голос сделался хриплым от гнева. — На это ранчо есть претенденты, и лучше все быстренько уладить, пока они не подали на тебя в суд. А то если начнется тяжба, так она может и на несколько лет затянуться. А ты ж ведь говоришь, что тебе нужны деньги.
— Да, деньги мне нужны. У меня, кроме этого ранчо, ничего нет, и родственников тоже не осталось.
— Тогда собирайся. Я вернусь через полчаса.
Дверь закрылась, и надолго наступила тишина, а потом он услышал, как девушка двигается по комнате, наверное, одеваясь в дорогу.
Бур докурил сигарету и загасил окурок. Это не его дело, но надо быть идиотом, чтобы отправиться на ранчо старого Поллока в полночь, в такой снегопад и при таком ветрище. Если, конечно, взять хорошие сани и надежных попутчиков, то, может быть… но зачем это надо?
Бур поднялся на ноги и причесался. Это был поджарый, широкоплечий юноша с узким торсом наездника. Он натянул поношенные сапоги, накинул овечий тулуп. Взявшись за шляпу, он уже принял решение.
Задержавшись на минуту у ее двери, он постучал. В номере мгновенно воцарилась тишина.
— Это ты, кузен Хью?
— Нет, мэм, это Бургард Хэтч, мэм, мне бы с вами поговорить надо.
Дверь открылась, и за ней оказалась хрупкая девушка с большими серыми глазами и треугольным личиком. Каштановые волосы отливали золотом в свете лампы.
— Мэм, я тут в соседней с вами комнате и, так уж получилось, подслушал ваш разговор. Про дом старого Поллока. Мэм, не стоит вам ездить туда, да еще и в такую погоду. На ранчо уже несколько лет никого не было, и дом, ясное дело, зарос грязью. И топить его нечем. Да ведь, мэм, этот старый домище и за неделю не протопишь.
Она улыбнулась, как, наверное, улыбнулась бы ребенку.
— Вы, должно быть, ошибаетесь. Кузен Хью говорит, что там все в порядке, как и было, и в доме, разумеется, есть экономка и прислуга. Благодарю вас, но мы там найдем все, что нужно.
— Мэм, — настаивал он, — это ведь явно неправда. Я сам там давеча останавливался и заглянул в окно — они там все досками заколочены. Там все было пылью докрыто, и крысы бегали. Не мое это, конечно, дело, мэм, но, будь я на вашем месте, я бы уж точно разузнал все как следует или подождал, пока погода не прояснится. Не надо вам туда ехать.
Улыбка исчезла с ее лица, и она, казалось, не могла дождаться, пока он закончит.
— Я не сомневаюсь, что у вас добрые намерения, мистер Хэтч, но вы, должно быть, ошибаетесь. Если вам больше нечего сказать, то у меня дела.
Она закрыла дверь у него перед носом, и он остался стоять, как дурак, в коридоре.
Он мрачно прошел к лестнице и спустился вниз. Горевший в очаге огонь тепла не давал. Спенсеру явно не хватало такой большой толстопузой никелированной печки, как в «Метрополе». И солидности бы прибавилось заведению, и теплее бы стало.
На улице стоял лютый холод, и снег скрипел под ногами. Когда мороз защипал ему щеки, Бур закрыл лицо отворотом тулупа. Заметив вывеску Абрама Теббеца, он понял, что ему нужно делать.
Абрам, откинувшись на спинку вращающегося кресла, читал Тацита. Он взглянул на Бургарда поверх очков в металлической оправе и опустил ноги на пол.
— Уж не хотите ли вы сообщить мне, молодой человек, что не поладили с законом?
— Нет, сэр. — Бур мял в руках свою шляпу. — Сдается мне, я могу у вас кое-что разузнать. Я тут скопил немного деньжат и думаю, не купить ли мне на них какое-нибудь жилье.
— Похвальное желание. — Абрам Теббец взял с пыльного подноса трубку и начал тщательно запихивать в нее бурое зелье. — Молодой человек должен обладать честолюбием.
— Я решил, что, может, вы знаете кой-чего про дом старого Поллока.
Абрам Теббец, не отвечая, продолжал набивать трубку. Он дважды взглянул на Бура поверх очков, а когда вновь откинулся на спинку кресла, в нем произошла едва ощутимая перемена. Бур, разбиравшийся в языке знаков не хуже апачи, заметил ее. С Теббецем он был знаком уже больше года, у адвоката он и грамоте выучился.
— Высоко ты метишь, Бур. Это ранчо Поллока в любую минуту могут продать за двадцать тысяч долларов. Его и на Семьдесят седьмой хотят заполучить, да и кое-кто еще тоже.
— А кто им сейчас владеет?
— Наследники старого Джима Поллока. В завещании была указана его внучка, но она несколько лет назад исчезла из поля зрения, и ходят слухи, что ее уже нет в живых. Если она в течение нескольких недель не появится, то оно отойдет к Лену Мейсону, а затем — к Хьюго Нейли.
Бур видел и того и другого, а Нейли знал даже чуточку лучше. Мейсон жил в небольшой хижине у Чистой Воды. У них были общие дела с Джимом Поллоком, когда тот впервые появился на Западе. Хьюго работал старшим погонщиком на Пятой вырубке. Внучку, как сообщил ему Теббец, звали Норой Рэнд.
Если бы он рассказал Теббецу о случайно подслушанном разговоре, тот посоветовал бы ему — и правильно бы сделал — не вмешиваться в то, что его не касается. Но все-таки, может быть, старик ему чем-нибудь и поможет.
Этой девушке никак не следует отправляться туда одной, и он не собирается стоять в стороне и смотреть, как она это делает. Он припомнил, что видел Хьюго Нейли во время клеймения. Крепкий мужчина с низким голосом, державшийся резко и грубовато, он был у ковбоев на плохом счету, с ним связываться не советовали.
На улице послышался звон колокольчиков, и Бур быстро обернулся, чтобы посмотреть в окно, что не ускользнуло от внимания Абрама Теббеца. При свете, падающем на снег из окон, Бур увидел, что это — сани, в которых сидят два человека. Бур ринулся вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.
Абрам Теббец, обойдя кресло, прошел в гостиную и выглянул в окно как раз вовремя, чтобы увидеть, как сани с двумя пассажирами исчезают на заснеженной дороге. На таком расстоянии и при таком свете разглядеть их было невозможно. Лошади и сани, видимо, были взяты напрокат на постоялом дворе.
Под карнизом завывал ветер, а по опустевшей улице кружилась поземка. Не надо вылезать из дома в такую погоду… Бур Хэтч направлялся к платной конюшне.
Теббец со вздохом отложил трубку и надел свою куртку из бизоновой кожи. Вполне естественно, что Бур подумывает о том, чтобы обзавестись собственностью — такая мысль многим ковбоям приходит в голову, а Бур сообразительнее многих других. Но смешно думать, что он мог накопить денег — при его-то жалованье.
Зайдя в «Метрополь», Теббец заказал выпивку.
— Лен Мейсон здесь не появлялся?
— Лен? Уже с неделю не показывался. И вряд ли покажется в такую метель.
Бур Хэтч был скромным юношей, работал не хуже других, никаких странностей за ним не замечали. Теббец отхлебнул виски и, нахмурившись, уставился на свой стакан.
— Да и кому в такую погоду захочется приезжать в город?
— Заглядывал тут Нейли с Пятой. Ненадолго задержался.
Хьюго Нейли… Не переставая хмуриться, Теббец подошел к шашечному столу. Дикерсон, работавший конюхом на постоялом дворе, уже много лет каждый вечер заходил в «Метрополь» поиграть в шашки.
— Спокойно, — ответил он на вопрос Теббеца. — Сегодня вообще не было пассажиров, а вчера — только трое. Двое наемников возвращались из Денвера да какая-то девушка… симпатичная малышка.
Большому рыжему, которого Бур взял напрокат в конюшне, метель пришлась не по вкусу, но все же он ринулся вперед, очевидно, надеясь, что в конце пути его ждет теплое стойло и добрая порция кукурузы.
За городом ветер сделался крепче. Местами он расчистил дорогу от снега, но сугробы все-таки намело. Сани, взяв хорошую скорость, ушли далеко вперед. Бур, достав кашне, обвязал его вокруг шляпы и подбородка и поднял воротник до ушей — так ему стало немного теплее.
Через некоторое время он спешился и повел коня за собой. Ноги пощипывало от холода. Следы полозьев видны были только там, где сани проезжали через большие сугробы. А что, если они вообще не к Поллоку поехали? Буру, как он ни напрягался, не приходило в голову, куда еще можно было отправиться по этой дороге.