Страница 67 из 101
Прошедшая революция не принесла особых изменений в жизнь села, гражданская война обошла его стороной, коллективизация окончилась созданием колхоза. В Отечественную войну часть мужиков сгинула на Западном и Дальневосточном фронтах. Но подрастало молодое, сильное поколение. И так было, пока не началась оттепель Никиты Сергеевича Хрущева. Низкий поклон ему в бараний рог.
Партия и правительство советское решили, что продовольственную программу могут решить только крупные хозяйства. Все колхозы стали собирать в совхозы, т. е советские или совместные хозяйства. Небольшие населенные пункты, вроде села Перемыкино, были брошены на произвол судьбы. У села отрезали связь (электричества не было), закрыли почту, магазин, школу, механическую мастерскую, животноводческую ферму, медпункт, переведя все это на центральную усадьбу совхоза километрах в семидесяти от Перемыкино.
Людям надо работать, учиться, лечиться, покупать товары, писать письма, слушать радио, читать газеты. Поэтому практически все работоспособное население побросало дедовские, построенные на века дома и переселилось на центральную усадьбу. И даже пограничную заставу из пустого села передислоцировали на три километра подальше от границы.
Нежилые дома без окон, как слепые у дороги, безмолвно вопрошали:
— Что мы вам сделали, почему вы нас бросили? Помогите нам, люди!
К концу семидесятых годов в селе осталось только два человека, категорически отказавшихся уезжать от могил предков: дед Гриша и баба Нюра. Летом у них гостили дети, внуки и правнуки, а зимой квартировали лесорубы.
Частенько стариков навещали пограничники: как-никак, а они форпост на пограничной реке, да и по-человечески по-иному нельзя — надо с дровами и продуктами помочь, рассказать, что в мире делается. По субботам и по праздникам за стариками приезжала автомашина. Их привозили на пограничную заставу, где старики смотрели телевизор, кино на стенке, общались с молодыми людьми и на праздниках сидели на почетных местах.
Несмотря на почтенный возраст, дед Гриша и баба Нюра хозяйство свое не запускали. У них была корова, дед Гриша занимался рыбалкой и охотой, приглядывал за заставской скотиной, пасшейся у села. Баба Нюра выпекала изумительный пшеничный хлеб с румяной хрустящей корочкой, который в сочетании с кружкой деревенского молока всегда занимал бы первые места на конкурсах гурманов. Кроме того, баба Нюра занималась обучением молодых поваров-хлебопеков с пограничной заставы. Заставской хлеб пользовался большой популярностью у офицеров и солдат соседних пограничных застав, и все хлебопеки мечтали выпечь такой же хлеб, как баба Нюра.
Дед Гриша был инвалид — в молодости покалечил ногу, и ему было трудно ходить. Раньше ездил на велосипеде, но с возрастом и с велосипедом стало трудно управляться. Жившие у деда лесорубы подарили ему сломанный и списанный трактор ДТ-54, выпущенный действительно в 1954 году. С помощью пограничных специалистов дед Гриша восстановил трактор и разъезжал на нем по участку, как в инвалидном автомобильчике, с той лишь разницей, что трактор «Гришевец» проходил в тех местах, где и человек с трудом пробирался.
Зато застава никогда не знала проблем с рыбой. Для деда наловить удочкой ведро крупных карасей — час-полтора трудов. Нет проблем козу стрельнуть и большую часть отдать на пограничную заставу в качестве приварка к солдатскому пайку. Добыть крупного зверя, как например, изюбря, проблем нет. А как его доставить до дома? В нем веса килограмм триста. Вывод — мясо доставлять по частям. Только охотник часть мяса взвалит себе на плечи и пойдет домой, а хищники остатками полакомятся, и поблагодарить охотника забудут. Но не таков дед Гриша. Изюбря на солонце стрельнет, лебедкой на трактор поднимет и до дома привезет. Мужики местные все деду Грише завидовали. Живет на природе. Трактор под боком. Рыба, зверь рядом. Грибов и ягод немеряно.
— Переселяйся к нам, — говорил дед Гриша завидовавшему мужику.
— Да нет, я только вот могилки родных проведать приехал, а так надо к семье и детям обратно ехать, — отвечал тот ему.
Беда пришла внезапно. Весной, в бездорожье у бабы Нюры случился инсульт. До ближайшего райцентра, где могли бы оказать хоть какую-то квалифицированную помощь, километров двести. Дороги непроходимы, распутица. Одна надежда на пограничный вертолет. А как его поднимать в воздух не для решения задач охраны границы? Прав таких нет. Гражданской или санитарной авиации вблизи нет. Пошли на хитрость: доложили, что заболел вольнонаемный работник пограничной заставы. Кое-как получили разрешение на вылет и доставили бабу Нюру в больницу. Почти два месяца она лечилась, а потом с сыновьями приехала в старое село Перемыкино.
— Куда я отсюда денусь, — говорила баба Нюра, — здесь мой отец похоронен, здесь мама моя лежит, и меня здесь похоронят.
Через месяц баба Нюра умерла. Тихо, без мучений. Дед Гриша пережил ее ровно на семь дней.
В пору, когда не было электропроигрывателей, а были патефоны, я взял и покрутил ручку, чтобы диск вращался быстрее. Сломал любимый в семье патефон. Крутился бы он себе спокойно до приобретения электропроигрывателя. Всему свое время.
Нас тоже закрутили в 1917 году и погнали строем в общество счастья. Мы бы спокойно пришли к тому, что сейчас имеем, может быть раньше и лучше. И народу было бы больше, и народ был бы лучше. Самые лучшие погибли в гражданской и Отечественной войнах. Погибают всегда самые лучшие. А, может быть, после первой мировой войны не было бы гражданской войны и не было бы войны, которую сейчас называют Великой Отечественной. И не надо было вводить рыночную экономику, так как она уже была. И не надо было стремиться в мировое сообщество, так как мы там уже были. Колбаса по 2.20 была, так при царе она вообще 10 копеек фунт стоила, а водку покупали ведрами и всегда высокого качества. Одно очевидно, что ДнепроГЭСов и каскада волжских электростанций не строили и не заливали бы водой огромные территории, создавая искусственные моря, а обошлись бы более дешевыми и экологически чистыми источниками энергии, на что наш простой народ горазд. Наверное, отпала бы необходимость в создании Варшавского блока и НАТО. Многое бы чего было не так.
Одноэтажная Россия освоила бы пустующие территории, преумножая богатство и численность населения страны. Самое главное, что не нужно много ума, чтобы прийти к этому выводу. Похоже, что у руководителей наших спутаны кем-то руки и ноги, а не умы. Похоже, что коррупция пока управляет ими, а не они занимаются уничтожением этой коррупции.
Историю обмануть нельзя. Страна, которая более сорока лет преодолевала многовековое крепостное право, вдруг перелетела в социализм. Сами теоретики марксизма-ленинизма признавали последовательность общественно-политических формаций: первобытнообщинный строй, рабовладение, феодализм, капитализм и его высшая стадия — империализм, а потом уже социализм и коммунизм. Не изжитая психология крепостной зависимости по принципу: «Вот приедет барин, барин нас рассудит», «Наш барин лучше вашего», надежды на доброго царя не выветрились до сегодняшнего дня. Из феодального строя к социализму. Крепостное право сменилось диктатурой пролетариата, закрепостившей крестьянство и рабочий класс. Глядящих в рот и поющих в унисон, возносили и награждали. Имеющих свое мнение — сажали и гноили.