Страница 54 из 134
Демон еще не закончил обыскивать дом, когда понял, что Джен здесь нет. Чувствуя его страх, троица подпитывалась им, корчилась и извивалась, пыталась вырваться на свободу. Джен была где-то за пределами дома. Одна. Беззащитная. Искаженный континуум кишел черной магией, в нем присутствовала аура могучего демона.
— Вперед! — прорычал он, и троица рванула на свободу, привидениями скользнула в безлунную ночь и повела его к той, которую он искал. Джен. Он бросился прямо в лес, зная, что она там. В чаще с демоном.
Нужно добраться до нее и спасти от беды. Нельзя ее потерять. Только не Джен! Он не должен опоздать.
В воздухе остро чувствовалось зло. В нем витал привкус неправильности. Может, колдун?
Деревья смазанным пятном летели мимо. Демон изо всех сил мчался туда, откуда по лесу расползались вязкие миазмы черной магии, незнакомой и мерзкой. И вот он увидел Джен, которая прислонилась спиной к дереву. На ее бледном лице горели широко раскрытые глаза. Одним взглядом Демон впитал ее всю. Кажется, она цела, только без лангета и костыли тоже неведомо где.
В десяти футах от нее возвышался демон — серый, мясистое тело обтянуто потрескавшейся шкурой, черные губы ощерились над пастью, в несколько рядов утыканной желтыми клыками.
Все взбунтовалось в Демоне. Он ее потеряет, так или иначе лишится ее. Или Джен погибнет в лапах этого ужасного безжалостного монстра, или Демон призовет троицу и спасет Джен, но при этом она увидит, каков он на самом деле.
«Я презираю тебя». Приговор из далекого прошлого. Он не и силах вновь выслушать эти слова, которые сорвутся с губ Джен. Но альтернатива еще хуже: она погибнет.
Чудовище шагнуло к ней, и Джен вскинулась, закрыла глаза, будто не в силах вынести отражавшиеся в обсидиановых глазах монстра обещания смерти.
Демон выступил вперед и прорычал:
— Ко мне!
Его голос эхом разнесся между деревьями, и явилась троица — вихрем кружила вокруг него, проникала внутрь, опаляя его до костей и до предела доводя силу.
Взгляд Джен метнулся к нему, и на миг вокруг них все исчезло. Она увидела, кто он на самом деле и кем никогда не сможет быть. Только не человеком. Не смертным.
«Прости меня, Джен».
Глядя ему в глаза, она глубоко вздохнула и широко развела руки. Тело Джен резко дернулось и застыло. Вокруг нее возникли сияющие нити света с острыми ребрами. Они раскачивались, колебались, летели к демону и обвились вокруг его конечностей, когда он бросился на нее, выставив вперед когтистые лапы. Джен по-прежнему смотрела Демону в глаза, когда он послал троицу на задание. Свет его и троицы волной энергии проникал в нее, демон начал потрескивать и шипеть и наконец постепенно сгорел в дыму. Потом она свалилась у подножия дерева, словно их общая победа истощила ее.
— Ты колдунья, — выдохнул Демон, хватая Джен и крепко прижимая к себе, отчаянно желая ощутить тепло ее кожи и знать, что она все еще жива и дышит.
— С замедленным наступлением зрелости, — печально усмехнулась она. — Что за…
Тысяча вопросов отразилась на ее лице и исчезла, когда она качнула головой.
Демон знал, что она хочет, и безмолвно ожидал приговора. Ждал, когда она потребует объяснений, а ведь их у него не было. Она колдунья, а кто он такой? Он понятия не имел. Ведь никогда не встречал никого, похожего на себя.
И тут она улыбнулась и потянула его голову вниз, к себе, и их губы встретились. Джен тихонько шепнула:
— Так что ты принес нам на ужин?
ИЛОНА ЭНДРЮС
Маленькая магия Грейс
— Никогда не смотри им прямо в глаза, — бормотал дядюшка Джеральд.
Грейс кивнула. Когда они сели в самолет, дядя немного успокоился, но после посадки опять побледнел, и на лбу у него выступил пот. Когда они вошли в здание аэровокзала, он, судорожно вцепившись в трость, всматривался в идущих мимо людей. Дрожащие пальцы отчаянно сжимали оловянный набалдашник в форме волчьей головы. Однажды Грейс довелось увидеть, как этой самой тростью дядюшка вырубил пару мужчин вдвое моложе себя, но сомневалась, что сейчас палка придет им на помощь.
Он откашлялся, облизал сухие губы и продолжил наставления:
— Никогда не перечь. Не задавай вопросов. Не заговаривай, пока тебя не спросят, но и в этом случае говори как можно меньше. Если попадешь в беду, кланяйся. Они полагают, что ударить согбенного в поклоне слугу ниже их достоинства.
Грейс снова кивнула. Дядюшка инструктировал ее уже в шестой раз. По-видимому, это его успокаивало и действовало как молитва. Но его дрожащий голос так усугублял тревогу девушки, что она грозила перерасти во всепоглощающую панику. Сам аэропорт, зычные объявления о приземляющих и взлетающих самолетах, давка — все смешалось в аляповатый хаос красок и звуков. Во рту стало горько. Где-то в глубине ее существа рождался слабый протест: «Это какой-то бред. На самом деле такого быть не может!»
— Все будет хорошо, — в который раз хрипло повторил Джеральд. — Все будет хорошо.
Из ворот они попали в длинный коридор. Сумка Грейс упала с плеча, и пришлось ее поправлять. Такое простое действие вызвало волну паники. Она остановилась. В груди тяжким молотом стучало сердце. Уши закупорила навалившаяся снаружи тишина. Она услышала собственное дыхание.
Двенадцать часов назад она проснулась на расстоянии четырех штатов отсюда, позавтракала яйцом и поджаренными английскими маффинами и, как обычно, собралась идти на работу. Затем раздался звонок в дверь и на пороге появился дядюшка Джеральд, который рассказал совершенно невероятную историю.
Грейс знала, что родилась в особенной семье, которая обладала некой силой. Отпущенная им магия невелика, даже незначительна, но все же у них ее больше, чем у обычных людей. И Грейс рано поняла, что должна скрывать это. Она знала, что в мире есть другие люди, наделенные магическими способностями, ибо так сказала ей мать, но ни разу с ними не встречалась и полагала, будто их мало и их сила скромна, как и ее собственная.
Только со слов Джеральда выходило, что она ошибалась. На земле много магов. Целые семьи и кланы. Они опасны, смертоносны и способны на ужасные вещи. Семья Грейс состояла в услужении у одного из таких кланов. Их могли призвать в любое время, что и случалось, когда потребовалась помощь матери. Три дня тому назад они запросили Грейс. Но мать ничего не могла сказать дочери просто потому, что ее не было дома. Клан Дреочи связался с Джеральдом. Им нужна Грейс, и только она. Поэтому девушке пришлось лететь в один из центральных штатов и по дороге внимать дрожащему голосу дядюшки, который рассказывал об ужасном колдовстве. У нее все еще кружилась голова оттого, что привычный мир мгновенно перевернулся с ног на голову.
Чутье приказывало бежать назад, в аэропорт, к людям, не имевшим никакого понятия о магии, Грейс говорила себе, что это животная реакция. У Дреочи договор с матерью, и если Грейс убежит, маме придется занять ее место. Грейс уже двадцать шесть лет, она знала о своих обязанностях и не сомневалась, что маме не перенести того, что требовалось на сей раз, иначе бы клан не стал настаивать именно на ее кандидатуре. Грейс знала, что ей нужно делать, но нервы у нее были натянуты до предела, и она не могла шевельнуться, мышцы скрутило негнущимся узлом. Она пыталась заставить тело двигаться, только оно не подчинялось.
Толпа разделилась. В конце коридора появился человек. Он показался Грейс каким-то слишком массивным, чересчур высоким, ужасно широкоплечим, и он излучал силу. Островом сверхъестественной магии он явился среди людей, которые упорно игнорировали его существование. Она же видела его необычайно ясно — от ниспадающих на плечи пепельных волос до светло-зеленых глаз, излучавших скорбную грусть, как глаза на ликах русских икон. Но лицо у этого человека было волевое, упрямое, решительное и почти свирепое в своей суровости.
Он смотрел прямо на нее, и в глубине зеленой радужки Грейс увидела невербальное подтверждение того, что он знал. Ему известно, кто она и почему находится здесь. Более того, если она развернется и уйдет прочь, он не станет ее преследовать. Выбор был за ней, и он готов довольствоваться ее выбором.