Страница 21 из 134
— Шант, — ответил он все тем же низким и сочным голосом, какой может принадлежать только очень большому и очень сексуальному мужчине. — Я прибыл с горы Арагац и живу на Земле триста шесть ваших лет.
От этих слов я застыла в дверном проеме, невольно вынудив собеседника застрять снаружи, под ночным снегом. Крохотные снежинки опускались на его крылья, нагие плечи и таяли, становясь сверкающими капельками. Он не шелохнулся и ничего не потребовал от меня. Просто стоял, сложив крылья на мускулистой спине, и смотрел своими изумрудными глазами, ожидая…
Чего?
Моего одобрения?
Безоглядной веры его словам?
Шант.
В переводе с армянского это означает «гром».
Подходящее имя.
Меня затрясло, и не только от холода.
— Стало быть, триста шесть. Ладно. — Мне удалось совладать со своими руками и даже скрестить их на груди. — Это мы пока пропустим. Но… Арагац? Это же гора в Армении?
Шант кивнул с невозмутимым, но торжественным видом, словно понимал, что для меня это может быть важно. И не ошибался. Сколько я себя помню, мы с матерью только один раз ездили вместе. Это было путешествие к горе Арагац. На ее склоне высились призрачные руины соединенных друг с другом громадных каменных башен.
— Амберд, — произнесла я вслух, припомнив название руин, и память тут же услужливо подсказала перевод: «Крепость в облаках».
Голова у меня трещала от напряжения… А может, это трескались запоры на невидимой двери, которую я захлопнула в прошлом.
Мать стоит рядом со мной, ее черные волосы развеваются на ветру, и она указывает мне на округлые древние башни…
Судорожно глотнув воздух, я отогнала прочь это видение, но куда труднее было избавиться от зрелища, которое почти целиком заполняло небольшой балкон моей квартиры. Имя ему было Шант, и он подступил еще ближе. Так близко, что мне почудилось, будто жар, исходящий от его тела, обтекает меня со всех сторон.
— У тебя есть и другие раны, — прошептал он, — скрытые, старые раны, которые по-прежнему нуждаются в исцелении. Позволь мне помочь тебе. Позволь принести облегчение твоей душе, как я принес облегчение твоей плоти.
На это я ничего не могла ответить. Я судорожно сглотнула и, стараясь не замечать лихорадочный стук собственного сердца, устремила взгляд на раскинувшийся за спиной Шанта Сохо. На реальный мир. Мое настоящее, а не странное, окутанное тайной прошлое.
— А этот… огненный… может вернуться?
— Сущность рааха вернулась к своему создателю. — Недвусмысленным жестом Шант указал себе под ноги. — Однако будут и другие.
У меня закипали мозги.
— Ты намекаешь на то, что я отправила эту тварь в ад?
— Да.
Шант положил свои руки мне на плечи и сдвинул меня в комнату. Бережно. Соизмеряя силу, чтобы не причинить вреда. Ловким и точным движением ноги он захлопнул за собой дверь балкона, оставив снаружи ветер и непрекращающийся снегопад.
В небольшой темной, скудно обставленной квартирке было так тепло, что у меня заныло лицо. Гостиную освещали только огни ночного города. И еще слабое, но явственное серебристое свечение, которое исходило от Шанта. В тех местах, где он касался меня, моя кожа словно гудела. Тело постепенно брало верх над разумом, жадно требуя вновь и вновь прикасаться к нему, прильнуть к его груди… Борясь с этим желанием, я вынудила себя отступить на шаг.
— Если эта огненная тварь… раах… явилась из ада, то ты, вероятно, прямиком с Небес? — Я впилась взглядом в глаза Шанта. В рассеянном слабом свечении его прекрасное лицо было едва различимо. — «Шаддай» — это что-то вроде ангела?
Крылья Шанта зашелестели, а потом медленно исчезли из виду — словно он втянул их в плоть. Шант улыбнулся, и при виде этой улыбки мне до смерти захотелось встать на цыпочки и поцеловать его в губы.
— Я не ангел, — заверил он, привлекая меня к себе, а затем одной рукой отвел пряди волос, падавшие мне на глаза.
Я обхватила его руками, провела ладонями по его тугой мускулистой спине, бугристым валикам в тех местах, где только что были крылья.
Пальцы Шанта по-прежнему касались моего лба, и волнующий жар растекался от них волнами, проникал в виски, сбегал по шее вниз и расходился по всему телу, особенно остро это ощущалось в том месте, где я прижималась к его мускулистому животу. Мне отчаянно хотелось прижаться щекой к его теплой груди. Может, он каким-то непостижимым образом дурманит меня, отнимает способность здраво мыслить, опасаться, вероятно, даже соблюдать осторожность.
Лицо Шанта склонилось надо мной, и в его изумрудных глазах искрились свет и жизнь. Казалось, вот-вот — и я губами коснусь его губ. Его дыхание щекотало мне нос и подбородок, и я вдруг сообразила, что он снова проникает в мое сознание и мысли. Сердце забилось чаще, потом замерло и снова зачастило. И…
Шант остановился.
Отстранился от меня.
Разжал руки.
Мне вдруг стало так тоскливо, будто я осталась совсем одна. Глупое ощущение — ведь Шант стоял совсем рядом, только руку протяни… Я заподозрила, что и впрямь рехнулась тогда, в больничном коридоре «Ривервью».
Прекрасные глаза Шанта широко раскрылись, и на долю секунды я испугалась, что сейчас он развернется, проломит балконную дверь и навсегда исчезнет в зимней ночи.
Но случилось другое: серебристый свет, который источало его тело, усилился и, словно луч прожектора, сосредоточился на мне.
— Теперь все ясно, — пробормотал он. — Меня призвала сюда ты… Опасность, которая тебе грозила.
Я смотрела, как при этих словах Шант коснулся своей груди, ощупал то место, где раньше был вырезан феникс… Смотрела, но ничего не понимала. Я все так же изнывала от желания поцеловать его, и мои руки сами просились вновь заключить его в объятия.
Я шагнула к Шанту, и он тут же отпрянул, на сей раз вправду врезавшись в балконные двери. Затем вскинул руки, словно заслоняясь от меня, и склонил голову.
— Прошу простить мою дерзость, — пристыженно пробормотал он. — Отчего ты мне сразу не сказала? Знай я об этом, я бы ни за что… Прости меня. Прости. Но как тебе удалось так безупречно это скрыть?
Я потерла глаз, спасаясь от ощущения, что у меня снова закипают мозги.
— Шант, о чем ты говоришь?
Не хочу я это выяснять, просто хочу тебя поцеловать.
— Я шаддай, — произнес он так, будто это все объясняло. Затем, видимо, сообразил, что я действительно не понимаю, что это значит — и для него, и для меня. — Шаддай, — повторил он, и на сей раз в его голосе звучали растерянность и изумление. — Защитник, и более ничего.
Видя, что я по-прежнему ничего не понимаю, он опять шагнул ко мне, но не протянул руки и не привлек меня к себе, хотя именно этого мне так хотелось.
Не сводя с меня пристального взгляда своих зеленых глаз, Шант скрестил на груди могучие руки.
— Я не ангел, Дач Бреннан. Но ты — ангел.
Глава 5
Боже, до чего мне понравилось, что Шант зовет меня по имени, да еще называет ангелом!
— А потом я сообразила, что он имел в виду.
— Ангел? Настоящий ангел? Очень смешно! — проворчала я, метнув на него убийственный взгляд. И мгновение спустя пробормотала: — Ты ведь не шутишь, да?
Я закрыла глаза. Снова открыла.
— Значит, ты спятил. Черт! Слушай, мне сегодня исполнилось тридцать. Будь я ангелом, неужели бы не… хм… не догадалась об этом раньше? — Я повертела пальцами у него под носом. — Вот, гляди! Где прекрасное золотое сияние? Где божественная музыка, а? — Я пожала плечами. — И где крылья? Крылья ведь стандартная принадлежность ангела. Разве нет?
Шант глядел на меня так, будто силился расшифровать каждое мое слово. Мне уже доводилось видеть такой взгляд у помешанных, когда они пытались совместить беспощадные факты со своим искаженным видением мира. Правда, мне не приходилось видеть, как этим занимается помешанный с крыльями. Крылатый человек, который выглядит как бог и называет меня ангелом.