Страница 19 из 134
Мое сердце ушло в пятки, дыхание сбилось, а рука осторожно поползла к телефону, стоявшему на столе.
Проклятие! Похоже, у парня галлюцинации.
И о чем только я думала, когда осталась с ним наедине?
Вдруг я увидела, как джинсы Неизвестного преобразились.
Я окаменела. Внешне. А глубоко внутри себя продолжала падать в кроличью нору. Мои губы шевелились, но я не издала ни звука. Пульс молотил так, что его удары эхом отдавались в ушах.
Нет, мне это не почудилось…
Секунду назад эти джинсы были грязны и изодраны в клочья.
А теперь они стали целыми и чистыми. Совершенно обычные джинсы!
Неизвестный по-прежнему был бос и обнажен до пояса, но раны на его груди — порезы, изображавшие феникса, — затягивались у меня на глазах.
— Какого…
Это все, что я успела сказать, прежде чем он исчез. Вернее, переместился так быстро, что я даже не увидела. Успела заметить лишь серебристый проблеск, смутное подобие птицы с яркими, широко распахнутыми крыльями. И вот он уже стоял по другую сторону от меня, рядом с дверью. Запах корицы с гвоздикой затопил меня с головой.
Неизвестный открыл свой безупречный рот и зарычал, схватив меня за руку. Пальцы у него были сильные, как тиски. Он рванул меня прочь от окна, почти прижав к своей твердой смутной груди.
Я не сопротивлялась.
Просто не могла.
Мысли едва ворочались в том, что еще осталось от моего рассудка, но я поняла, что он толкает меня от окна и от себя к двери кабинета.
В этот миг Неизвестный наконец заговорил. Голос у него был низкий и рокочущий. Если бы камень обрел дар речи, он заговорил бы именно таким голосом горы.
И произнес он всего одно слово:
— Беги!
Глава 3
Страх подбросил меня и вышвырнул из кабинета в коридор приемного покоя.
На долю секунды моя память вернулась в прошлое, в тот ужасный, залитый солнцем день, когда я обнаружила тело убитой матери. Тогда, обезумев, я выскочила на улицу и бежала что есть духу по шоссе, пока не добежала до базы, где служил отец.
От этого воспоминания земля ушла у меня из-под ног.
Я упала и ушибла колено.
Жгучая боль отшвырнула прочь прошлое и вернула меня в настоящее.
Позади меня в кабинете зазвенело разбитое стекло.
Бетонное крошево вперемешку с известкой и алебастром брызнуло из дверного проема и рассыпалось по плитам пола, исцарапав мои лодыжки.
Я рывком поднялась на ноги. Горло сдавил спазм, глаза слезились. Под оглушительный рев крови в ушах я попыталась бежать, но правое колено отозвалось нестерпимой болью.
Сзади раздалось рычание, похожее на рев бешеного быка. Кто это? Что это?
— Черт! Черт! Черт!
Волоча ушибленную ногу, я тащилась по коридору приемного покоя, мимо запертых дверей и затемненных окон. Все мои мысли сосредоточились на двери служебного входа и стылой металлической ручке, которая выпустит меня наружу, в снежную ночь.
Неизвестный что-то прокричал на языке, который я раньше знала, но забыла.
Что за дьявольщина здесь творится? Со мной. С ним.
Я оглянулась через плечо и едва не ослепла от вспышки яркого света.
Из двери кабинета хлестал и потоки огня, такие громадные, что почти доходили до того места, где стояла я.
Я чудом успела прикрыть лицо, прежде чем навсегда распростилась с бровями. Кожа зудела от жара. Я двинулась дальше, хромая на каждом шаге. Пахло горелыми волосами — моими волосами. Густые клубы едкого серного дыма забивали нос и горло, не давая дышать, и всякий раз, когда я сгибала ушибленное колено, у меня вырывался крик.
Неизвестный.
Он не мог выжить в этом огненном аду.
Нет, он должен был выжить!
Не хочу, чтобы он умер.
И сама не хочу умирать.
До чертовой двери еще целая миля, хотя на самом деле меньше десяти футов.
С двух сторон от меня пролетели клубки огня. Покрытие двери растрескалось. Брызнули огнетушители, пульсируя в такт неистовому стуку моего сердца.
Я метнулась вперед, опять оступилась, со всей силы ударилась ушибленным коленом о плитки пола и взвыла от боли.
Нечто громадное, пылающее и ревущее пролетело над моей головой и с грохотом приземлилось впереди, преградив мне путь к двери служебного входа.
Боже! У него гигантские, покрытые чешуей ноги.
Так не бывает. Наверное, я брежу.
«БАЦ, — проговорил голос покойного отца. — Пришли чудовища».
Когти величиной с мясницкие ножи глубоко вонзились в плитки пола, скрежеща так громко, что звук заглушил вой больничной пожарной сирены.
Мое сердце замерло, и я перестала дышать. Чувствуя, как сдавило грудь, я вгляделась в огненную башню с чешуйчатыми руками и когтистыми лапами. Нечеловеческие, черные как уголь глаза пылали ненавистью. Тварь потянулась ко мне.
Завизжав, я упала на пол и откатилась прочь.
Дым душил.
Ничего нельзя было разглядеть.
Опираясь на стену, я поднялась на ноги и приняла оборонительную стойку.
Служебный вход перекрыт. Если побежать в другую сторону, там будет только лифт, и тварь сможет вслед за мной проникнуть на верхние этажи.
Эта мысль прибавила моему безмерному ужасу толику ярости.
Ни за что!
Я скорее умру.
Огненная тварь заколебалась, быть может смущенная — или позабавленная — моей боевой стойкой.
Пульс и дыхание снова участились. Словно я готовилась к бою.
— Да иди ты! — прокричала я твари.
Я спятила.
Я сейчас умру.
Но иначе нельзя.
И я должна сделать все, чтобы защитить пациентов.
Тварь пригнулась и заревела.
Этот рев пробрал меня до костей и разнес мою решимость в клочья. Каким-то чудом я удержалась в стойке — руки согнуты, кулаки подняты, мысли лихорадочно мечутся в поисках слабых мест противника.
Если я врежу этой дряни, то сгорю, как свечка.
Вспыхнул серебристый свет, и внезапно между мной и огненной тварью оказался Неизвестный.
Хвала богу! Жив. Босой и в одних джинсах, но зато с мечом. И еще у него есть крылья.
Крылья?!
Перья были обожжены. Плечи тоже. В зеленых, широко раскрытых глазах горела ярость. Развернувшись к огненной твари, он оскалил зубы. Мне отчаянно захотелось возвести вокруг него, вокруг нас обоих стену, которая защитит от пламени. Однако Неизвестный, не промедлив ни секунды, уже занес свой громадный меч. Сверкнула массивная золотая рукоять, и воздух со свистом рассек длинный обоюдоострый клинок.
Огненная тварь отпрянула и с грохотом врезалась в укрепленную дверь служебного входа, едва не угодив в нее огромной уродливой головой. Из угольно-черных глаз брызнули искры — отнюдь не в переносном смысле. Тварь зарычала. Огненные шары полетели в нас один за другим, пламя полыхнуло со всех сторон, но что-то его отразило — словно мы оказались внутри гигантского огнеупорного пузыря.
Или под защитой стены…
Я жадно хватала ртом воздух, и наконец безумный хоровод мыслей в голове унялся. Сил осталось совсем мало — словно половина всей моей крови только что выплеснулась на закопченный больничный пол.
— Беги, — повторил Неизвестный, но меня точно намертво припаяли к стене больничного коридора… и к нему.
— Не могу, — ответила я и в доказательство своих слов, прихрамывая, отступила назад.
Боль в колене подтвердила мою правоту. К тому же я не могла бросить его одного сражаться с этой тварью. Может, толку от меня и немного, но даже с поврежденной ногой я могу драться.
Неизвестный выругался и опять замахнулся мечом на огненного монстра. Тварь отпрыгнула вбок, уходя от удара. Струи огня сорвались с ее массивных когтистых лап, обтекли нас… Теперь воздух замерцал и словно прогнулся внутрь.
Я так обессилела, что могла просто рухнуть на пол, и рухнула бы, если б не упиралась ладонью в стену.
Струя пламени пробила невидимую защиту и ударила в обнаженную грудь Неизвестного.
— Черт! — закричала я, когда он повалился навзничь и, распластав крылья, тяжело грохнулся на плитки пола.